5 желаний Санта-Клаусу

I'll Be Home - Meghan Trainor

(https://open.spotify.com/playlist/1qjSikFFot4K32q2hvDJFB)

- Сто восемьдесят два… Юнги смотрит на металлические цифры, припаянные к чёрной двери, а потом на свои наручные часы. Две тонкие серебряные стрелки отмеряют семь вечера. Вдох. Хосок уже должен быть дома. Чонгук сказал, что вероятнее Сеул накроет цунами, чем его там не будет. Ну не то, чтобы это было так уж невероятно… В конце концов, их почти со всех сторон окружает вода. Он переминается с ноги на ногу. Делает ещё один вдох и шумно выдыхает губами. Природу своего волнения он и сам не до конца понимает. То ли его гложет то, что они с Хосоком едва знакомы и он сейчас самым наглым образом пытается встрять в его жизнь и нарваться на грубость, то ли – то, что он так сильно хочет знать его чуть дольше этих несчастных трёх часов, которых, по его подсчётам, с трудом набралось за эти их две сумбурные встречи. Ладно. Прочь сомнения. Он что зря выпытывал у мелкого адрес его брата, когда тот верно и преданно выжидал окончания рабочего дня своего суженного? По правде говоря, он выложил ему всё на духу после первого же вопроса, брошенного как бы невзначай. Но усилия-то всё равно приложить пришлось! - Ты мне нравишься, хён. Тэхён так много мне про тебя рассказывал, что мне кажется: я знаю тебя целую вечность. Моему брату… Ему нужен такой человек, как ты, в своём окружении. Пожалуйста, если тебе не трудно, позаботься о нём. В одной руке Юнги держит их фирменный стаканчик с какао – ну а как же иначе? – а в другой – большой пластиковый пакет, который был под завязку набит гирляндами, елочными игрушками, наклейками на окна и самой разной праздничной мелочовкой. Рядом с дверью, привалившись к стене, расположилась двухметровая живая ель, затянутая зелёной пластмассовой сеткой, и тут же пакет с подставкой под неё, которую Юнги всё-таки догадался купить у того же продавца. Раз пообещал, то будь любезен исполняй. И, пожалуйста, не ври, что сам этого не хочешь. Хочет… И от того на душе ещё неспокойней. Юнги никогда не считал себя глупцом, но сейчас… сейчас он чувствует себя самым настоящим идиотом. А потому раз он уже и без того так далеко зашёл, то возьмёт от этого случая максимум. Указательный палец с напором продавливает мягкую подушечку дверного звонка. До Юнги доносится приглушённый звон, раздавшийся за дверью, внутри квартиры. Секунды ожидания оборачиваются вечностью. Юнги старается не слишком сильно сдавливать в руке хлипкий картонный стаканчик. С глухим щелчком проворачивается задвижка замка. Юнги отступает на шаг в сторону. Дуга металлической ручки опускается, дверь отворяется наружу, и Мин забывает, зачем вообще пришёл. Потому что вот он, Хосок, стоит перед ним в проёме двери, сонно потирает глаза, смотрит на него и спросонья, кажется, не узнаёт. Весь такой домашний, тёплый, уютный, воздушный. В растянутой цветастой футболке с подмигивающим Соником и свободных спортивных штанах. Босиком. Закручивающиеся медными кольцами, отросшие волосы распушились и запутались, забавно топорщась. Самое настоящее расчудесное чудо. Сердце Мина трепыхается в груди выброшенной на берег рыбой. В горле так сухо, что ему хочется откашляться, но он не даёт себе этого сделать. Смотрит, и смотрит, и смотрит. Пытаясь отпечатать на сетчатке этот образ. Кажется, Юнги влип, и смутно, нехотя он начинает это осознавать. - Юнги-хён? – взгляд Хосока проясняется, брови удивлённо взлетают на лоб. – Ты что это тут делаешь? - Меня послал Санта исполнять твоё первое желание, - заговорщически подмигивает Юнги, демонстрируя раздувающийся под весом содержимого пакет. Его голос, кажется, звучит адекватно, и это уже победа. - Я… - Хосок переводит растерянный взгляд с Юнги на пакет и обратно. – Ты шутишь? - Ни в коей мере, - качает головой Юнги, протягивая ему через порог стаканчик с какао. – Если бы это была шутка, стал бы я переть эту ёлку на двенадцатый этаж? - Какую ёлку? – настороженно переспрашивает Чон, от растерянности не обратив внимание на протянутый стаканчик. - Во-о-от эту, - тянет Мин, кивая в сторону привалившегося к стене дерева. Хосок выходит из квартиры и чуть не садится прямо на запылённый кафель. - Ты с ума сошёл! – вырывается из его груди задушенный вскрик. - Нет, я просто не привык подводить людей, которые мне доверяют, - пожимая плечами, отвечает Юнги и поднимает на Хосока ясный тёплый взгляд. – Ты же доверяешь мне, Хосок? Чон оборачивается к нему лицом и застывает. Его распахнутые в удивлении и смятении глаза… ну они… они красивые. Карие, на тон светлее его собственных, как орешник, из которого вырезана фигурка тигра на столе в кабинете отца. В них смотришь и забываешь обо всём на свете, как бы тривиально это ни звучало, потому что Юнги действительно уже забыл, что он тут вообще делает. - Я тебя почти не знаю, хён, но… - Хосок не отводит глаз, а его голос звучит хрипло. – Да, я доверяю тебе. Внутри взрывается фейерверк, и перспектива того, что Хосок может быть самым гетеросексуальным гетеросексуалом, Юнги теперь совсем не колышет. По ходу дела разберёмся, так сказать. Они же могут стать неплохими друзьями. Этого более чем достаточно. Юнги просто хочет увидеть его улыбку, почувствовать, что тот хоть чуточку счастлив и хотя бы ненадолго свободен от своих демонов, с которыми Мин, по правде сказать, готов сойтись в рукопашную и обязательно одержать над ними верх. Просто чтобы Хосок чаще улыбался… Умение Тэхёна влюбляться с первого взгляда всегда выводило Мина из себя, но теперь ему как-то несмешно от слова совсем. Потому что кажется, он… влюбился? Только вот сейчас ему совсем не хочется думать об этом и обо всём том, что может пойти не так и разбить ему сердце. - Я принёс тебе какао. Он, наверно, уже остыл, - Юнги снова протягивает ему стаканчик. – И заказал нам чапчхе, курочку и пиццу. Если не ешь ананасы, то я, так уж и быть, позволю отдать их мне. - Я люблю ананасы, - бурчит Хосок, принимая протянутый ему какао. - Я с первого взгляда понял, что у тебя есть вкус, - в открытую посмеивается Мин. – Ну что? Давай наряжать ёлку! Вздохнув, Хосок с мягкой улыбкой, что расцвела на его губах совсем непроизвольно, кивком головы приглашает Юнги войти, а сам обхватывает руками ёлку, пытаясь не разлить какао, и затаскивает её вслед за Мином в квартиру. Они минуют короткий коридор, двери которого ведут в ванную и гардеробную, и оказываются посреди его небольшой студии. - Воу, - присвистывает Юнги, опуская пакет на пол и оглядываясь. - Я всё же надеялся, что всё будет не так плохо, - Хосок бросает на него вопросительный взгляд. – Ни единой снежинки на окне! Святотатство! – Юнги подходит к прозрачной границе, отделяющей его от ночного, сияющего, сказочного Сеула. – Вид шикарный. - Да, - соглашается Хосок, становясь рядом. Пару мгновений они молча смотрят на мириады огней, которые охапками рассыпаны по чёрному силуэту мегаполиса, и растворяются в этой уютной тишине. Обоим рядом друг с другом по-волшебному спокойно. В конце концов, Юнги достаёт свой чёрный айфон, и по комнате тут же разливается звон колокольчиков, перетекающий в уютный рождественский мотив. - Пойду заберу пакет с подставкой. Кажется, мы оставили его за дверью, - Юнги оставляет телефон на диване и идёт к выходу. Спиной он ощущает внимательный взгляд Хосока. Он волной колючих мурашек рассыпается по коже, заставляет сердце отбивать чечётку, и Юнги, честно сказать, это нравится. Он давно такого не чувствовал. Не чувствовал такой глубокой тяги к кому-то. В последний раз - ещё до универа. Но это было слишком давно. Сейчас всё ощущает в новинку. «Пожалуйста, если тебе не трудно, позаботься о нём.» Звучит как ещё один вызов. Юнги его принимает. Под волшебный вихрь рождественских песен они распаковывают ель. Чертыхаясь, Юнги всё-таки удаётся впихнуть ствол в подставку. Наблюдая за этим, Хосок прячет за ладонью смешок и улыбку. Юнги смущенно улыбается в ответ. Они рассыпают по полу шары и игрушки: красные, золотые, зелёные, синие, в крапинку и полоску, расписанные снежными пейзажами и тёплыми сценками у камина, фигурки оленей и эльфов, карамельные тросточки и красные бантики. Мин замечает, как у Хосока разбегаются в восторге глаза, и это ощущается как его маленькая победа. Передавая гирлянду из рук в руки, они обматывают ею колючую красавицу. А потом один шарик, второй, третий. И вот Юнги уже вполголоса подпевает Синатре, пока Хосок, пританцовывая, находит отличное местечко для тряпочного Санты на одной из самых верхних веток. Юнги замирает с красным шариком в руке, наблюдая за нечёткими, но плавными движениями Чона, за тем, как он отбивает ногой ритм и покачивается в такт, едва слышно мурлыча мелодию. Да, если бы он не знал, что Хосок в прошлом был танцором, то сейчас он бы понял это сразу же, просто взглянув на него. Даже не стараясь, Хосок двигается великолепно. На мгновение Мина сковывает холодная горечь. Как жаль, что Хосок больше к танцам не имеет никакого отношения. Это его стихия, которой его попросту лишил случай. Возможно, когда-нибудь он ему о нём расскажет. Хосок оборачивается, ловя на себе взгляд Мина. И тут же во все стороны сыплются искры, которые видит, кажется, один только Юнги. Так ярко. Музыка заполняет собой воцарившееся между ними напряжённое молчание. Однако никто не решается первым отвести взгляд. У Юнги перехватывает дыхание и сердце в груди устраивает американские горки. Кажется, он всё-таки встрял по полной… Всё становится ещё хуже, когда на губах Хосока распускается мягкая смущённая улыбка, и сам он краснеет. В последнем Юнги не уверен. Он мог себе это и напридумывать. Сердце к этому моменту стучит уже где-то в горле. Спасибо, Боже, за припозднившегося курьера! Если бы не звонок в дверь, то Юнги прямо там, под ёлкой, и свалился бы от сердечного приступа. Не говоря ни слова, Мин выскакивает в коридор, чтобы забрать еду и расплатиться. Курьер приветствует его усталой улыбкой и протягивает два пакета, Юнги в ответ протягивает ему несколько купюр. Вернувшись, Юнги снова видит танцующего вокруг преображающейся ёлки Хосока. Он поёт вместе с Меган*, и оба обещают, что проведут это Рождество дома. Честно сказать, у него чертовски красивый глубокий голос. На всех его длинных пальцах, сверкая в свете люстры, повисли маленькие полосатые шарики, усыпанные блёстками. Ударяясь друг об друга, они глухо постукивают. Хозяин квартиры кружится, подхваченный музыкой, и Юнги почти роняет пакеты на пол, потому что Хосок улыбается. Улыбается очаровательной улыбкой. Той, которую Юнги так сильно хотел увидеть в их первую встречу. Она заставляет огоньки вспыхнуть в его глазах, и они вытесняют собой всю ту тоску и глухое отчаяние, которые вцепились в него мёртвой хваткой. Хотя бы на короткое мгновение Хосок забывает обо всём и выглядит счастливым. Юнги большего не надо. Они заканчивают с ёлкой. Душистая красавица сияет россыпью огней и мерцаньем дождика, который серебристыми змейками перекинулся через колючие ветки. Затем раскладывают ещё одну гирлянду волной на полу у окна и закидывают её хвост на спинку дивана, приклеивают прямо на холодное стекло в самый уголок оленью упряжку с санями, загруженными под завязку подарками, и несколько снежинок. - Неплохо, - уперев руки в боки, выносит вердикт Юнги. Хосок рассеяно оглядывается. Пробегается взглядом по зигзагам гирлянды, обвивающей ель, от самой верхушки и вниз, дальше по дорожке огней на полу, вверх по спинке дивана и, в конце концов, к глазам Юнги. Всё вокруг замирает. Даже музыка. Воздух становится таким густым, что Юнги с трудом проталкивает его в лёгкие. Глаза в глаза. Будто в мире больше не осталось никого кроме них двоих. Проходит секунда, две, а потом Хосок улыбается широко и солнечно, и Юнги не может не улыбнуться в ответ. Немного глупо, немного смущенно, немного… влюблённо? - Спасибо, Юнги-хён. Я уже не помню, когда в последний раз чувствовал себя так… хорошо. Юнги надеется, что его несчастное сердце не разорвётся прямо здесь и сейчас. - Не за что, - выходит немного глупо и так хрипло, будто бы по его горлу прошлись наждачкой. Они раскладывают еду прямо на полу, у ёлки. Хосок включает телевизор, парой кликов находит «Клауса» и смотрит на Юнги вопросительно. Тот хлопком ладоней выключает свет и одобрительно поднимает большой палец. - Этот мультфильм каждый раз заставляет меня уродливо рыдать, - бормочет Мин, плюхаясь на тёплый пол и подбирая под себя ноги. - Пф, не думаю, что хоть что-то может сделать тебя уродливым, хён, - недолго думая, отвечает Хосок. Юнги быстрым движением палочек отправляет в рот порцию ароматной лапши, усердно жует и изо всех сил надеется, что мягкое сияние ёлочных огней не выдаёт его раскрасневшееся лицо. На экране загорается заставка Нетфликса. Хосок садится рядом и тянется к ещё не успевшей остыть пицце. А Юнги просто искренне рад быть здесь с ним, с человеком, которому не к лицу одиночество. Запах хвои, вкусная еда и душевная история. Звучит почти как сказка. В процессе они стаскивают с дивана подушки и растягиваются на полу, похрустывая курочкой. Юнги смеётся с колких фразочек Джаспера, а Хосок так искренне умиляется малышке Маргу, что даже лицо прячет в сложенных лодочкой ладонях. Они оба не замечают, как на экране каруселью начинают тянутся финальные титры, а еда оказывается съеденной. Голос Зары Ларсон убаюкивает, и Юнги даже на мгновение прикрывает глаза, опустив голову на мягкую подушку. А потом сквозь поволоку дрёмы он слышит глухое шмыганье носом и, тут же подрываясь, садится. Сна больше ни в одном глазу. - Хосок? Что-то случилось? – встревоженно выпаливает он. – Тебе плохо? - Нет-нет, - качает головой Хосок, пряча лицо в руках. – Наоборот, - голос срывается на всхлип, но он берёт себя в руки, разворачивается лицом к Юнги и улыбается сквозь слёзы, стекающие по щекам. – Это всё мультик, - бормочет он, смущённо качнув головой. – И, хён, - он медлит, подбирая слова. – Спасибо тебе. Просто спасибо. - Хосок… - совсем растерявшись, выдыхает Юнги. – Я же уже говорил, что не стоит меня благодарить. Я рад быть тут с тобой. - Правда? – переспрашивает Хосок, так по-детски доверчиво распахнув глаза. - Правда, - опустив руку ему на плечо, твёрдо отвечает Мин. - У меня в чулане завалялся лишний матрас, - издалека начинает Чон, закусив губу. – Останешься? Уже поздно. Посмотрим «Один дома» или «Гринча». Юнги чувствует, как его собственные пальцы сжимают плечо Чона немного сильнее, чем нужно. Ему надо сказать «нет», сказать, что его ждут сегодня дома, ему надо сделать хоть что-то, потому что это нечестно по отношению к Хосоку. Нечестно оставаться здесь с ним и молчать о том, что он нравится ему слишком… сильно и совсем не так, как Хосоку, возможно, хотелось бы. Но вместо этого Юнги говорит: - Люблю «Гринча». Тихий выдох срывается с губ Хосока, и карие глаза подсвечивает искренняя радость на пару с благодарностью. Сияние гирлянд смягчает черты его осунувшегося лица. Красивый. Юнги ничего не может поделать со своими мыслями. В итоге Хосок заставляет его лечь на диване, а сам довольствуется надувным матрасом, на котором спит Чонгук, когда остаётся у него с ночёвкой. Они смотрят фильм молча. Рядом. И этого совершенно точно достаточно, чтобы запомнить этот вечер на долгое-долгое время. - Хён, - вдруг зовёт его Чон. Хохоча, Гринч заматывает Синди Лу в подарочную обёртку. - У? – Юнги отрывает взгляд от экрана и врезается им в затылок Хосока. - Пришли мне потом чек за это всё. - И не подумаю, - ворчливо бормочет Мин, возвращая всё своё внимание несравненному Джиму Керри. - Санта за свои подарки денег не берёт. - Но, хён… - Цыц! Не мешай смотреть. С самой верхней ветки, улыбаясь, на них посматривает тряпочный Санта-Клаус.