Власть и надежда

Глава I

      Светил яркий день. Вечером должна прийти матерь. Столь долгое отсутствие несомненно волновало дитя. Однако, ничего поделать оно не могло. Знало их лес и окрестности на километр, а туда, куда ушла она - дорога далекая и неизведанная. Пытаться преодолеть её, не зная какие опасности можно встретить на пути – вернее глупейшая мысль.       Хата тихо поскрипывала, шелестели листья и разлетался пепел. Какую точную дистанцию он преодолевал, никто не знал. Дуя на север, он проходил их дом, обдаривая их каждый раз заботой о уборке, и летел дальше. Куда-то на северные земли, где жил ли кто-то – загадка хорошая.       Дитё присело и прищуривая глаза посмотрел на солнце. Иногда оно отдавало тёмными оттенками, и дитя могло свободно смотреть на него. Рассказывая чудеса матери, она просто отмалчивалась, надеясь: когда-либо он забудет и весь тот ужас не повторится. Матерь вообще очень многое умалчивала, но дите ожидало: когда-нибудь узнает всю правду. Может она и сама не знает истинную правду, тогда они вместе попытаются её найти.       Ветер развеивал волосы, нежно ласкал лицо и снова переносил проклятый пепел. Иногда дитё так и хотело найти огромный валун и закрыть ту дыру, приносящую так много забот их семье, но данному желанию, похоже, никогда не сбыться.       Вот солнце снова стало тёмным, дитё свободно открыло глаза и посмотрел на него. Какие-то чёрные птицы летали вдалеке, будто возле самого светила. Во сне ему пару раз представлялось: он сам птица. Но матерь всегда пыталась сказать: это лишь глупый сон и ему нельзя доверять, хотя ему было так приятно лететь и получать наслаждение… От чего точно он понять не мог. Летел как будто с закрытыми глазами и был даже не телом, а мозгом птицы, но таки получал. Остальное его не волновало.              

***

      Такой же солнечный день. Хата началась наполняться криками матери. Старик стоял рядом и готовился принимать ребёнка. Он заранее дал некоторое зелье и смазал все места мазью, чтобы кто-нибудь из них выжил. Даже гарантий на успешный процесс нет, но вот уже показывается голова.       Матерь будто сквозь потолок начала смотреть на солнце. Те самые чёрные птицы спокойно летели вперёд, не думая сгорать в обжигающем тепле. Только подобное тепло есть средой их обитания. Хищный вопль раздался в ушах и в комнате, как ей показалось. Старик продолжал заниматься делом. Сморщенные уши даже не пошевелились, только немного сжались от её крика.       Вскоре начал кричать ребёнок, но матерь начала, смогла и ещё долго перекрикивала его. Звук уже не боли, а страха и вот-вот надвигающейся погибели. Спала она так же с этим выражением лица. На утро лицо расслабилось и привелось в нормальное состояние. Ребёнок тоже успокоился и спокойно себе спал.       - Ну и как ты его назовёшь?       - Николай.       - И в честь кого? – матерь промолчала, да и старик не стал расспрашивать. Отношения в данном смысле были очень натянутые. Она не рассказывала ему ничего, не зная кто он и не является ли сообщником, а его мотивы скрыты за сотнями и почты тысячами километрами отсюда. Лицо выражало большой опыт и усталость, но не более.       Николай получился средней красоты. Не мечта и идеал, но и изгой тоже. Какие-то одежды и хорошая косметика могли бы вытянуть ситуацию, но это не его удел. Рабочих рук очень мало и потому физический труд быстро сделал из него довольно крепкого мальчишку. Охота помогла развить ловкость и скрытность, а матерь начала передавать навыки лечения и траволечения.       Вечные шуганья, говоры с собой и привычка смотреть часами на солнце матери обязали его помогать ей. Кто знает, как бы это могло повернуться и до чего довело. Сам парень не знал – выживет после такой потери или нет. Матерь утратила слишком много и пытается выполняет требования других. Рано или поздно все забытое всплывет и тогда смысла чего-то делать будет мало.       Проблемы ознаменовали не самый лучший период детства Николая. Но возможность похвастаться каким-либо достижением спасало обоих. Он всегда знал: можно её порадовать и утешить в любой работе, а она имела крепкую руку до некоторых пор. Мысль о возвращении не давала ей покоя и спустя десять лет. Ожидание съедало её, но сын всячески вытаскивал снова и снова.       Сейчас съедало сына – уход матери. Она сказала, что уходит по причинам, связанными с её работой, но точных не назвала. Единственное лезшее ему в голову – старик с ранних годов его жизни. Чем больше он смотрел на солнце, тем как-то меньше его любил и вспоминал. Но если он все-таки жив, что помешало бы ему провести её сюда? А если нет, то что помешало ей вернуться назад? Точный ответ должен быть сегодня вечером. Такой срок дала она сама, хотя некоторые их суеверия говорили: все идёт не по плану.       Вот наступил вечер, но никто не приходил. Он надел пару футболок, нарукавники, пару длинных штанов, запихал в них неимоверно количество карманов травы и пошёл в лес. Пепел ему давно стал не интересен, а других развлечений почти не было. Для них нужно хотя бы ещё один человек. Николай подумывал, что сойдёт с ума из-за одиночества. Оставалось одно – охота. Тоже неплохая тренировка в случае чего.       Сегодня в лесу тихо: никаких завываний, птичьих песен, оркестра кричащей добычи и довольного хищника. Животные спрятались по своим норам и не выходили. Но самое удивительного – ни одного не видно. Куда не посмотри, а такое чувство – пропали без вести. «От чего же они так прячутся? Невозможно чтобы от меня.» Уже с сомнениями, Николай пошёл дальше.       Лес начинался далеко слева, обходил сзади дом и редел аж до Пепельных Земель, как они вместе это прозвали. Деревья окрасились в чёрный цвет, почти полностью сливаясь с камнем. Иногда с них прилетали чёрные листья, тоже являвшиеся их суеверием. Он заметил: они всегда улетали влево, ниже пути пепла, но когда прилетали к ним, несли плохие вести.       Лес уходил и дальше, в другой, который ещё не разведан, да и в принципе не нуждался в исследование. Живности всегда хватало и в их. И крупной, что могла один ударом срубить дерево и мелкой, быстрой и шустрой, но бывало очень хорошей закуской с приправами. Жили и под деревьями, и на деревьях и возле и внутри и даже на листве. Не все конечно либо съедобные, либо хорошие к готовке, но большинство подходили.       Вот уже кончалась одна граница и научилась другая. Явных разграничений нет, но чувствовалось как-то не по себе. Дальше идти нежелательно, и Николай повернул назад. По той же тихой дороге, на которую не вышла-таки ни одна живность. Луна подымалась выше и выше, а изменений не было. Лёгкий ветерок, листики разносились по местности, путая и усложняя дорогу. Но не это его остановило. Что-то интересное таки промелькнуло среди этой «бури».       Быстро, почти прыгая, добравшись до кучки листьев он начал разбирать её. Вскоре обнаружился: чёрный листик. Только он попал в руки Николаю, сразу же развеялся и на руки осталась кучка пепла.       Взобравшись на верх дерева, он все-таки увидел предзнаменование. Рой самых разных птиц улетал в разные стороны, пытаясь улететь быстрее и подальше. Он погнался за теми, кто ещё не успел улететь, и начал преследование. Уследить за выбранной тяжело среди такого урагана перьев, но он же не отдыхал всё это время.       Птица оторвалась от верхушки, но прозвучал резкий вопль и дерево обернулось чёрной тучей. Она стремительно мчалась, скоро схватила и птицу, мгновенно поглотила и похоже пошла искать следующую цель. Николай сразу спустился с дерева и побежал. Как только деревья закончились, парень повернул направо и побежал, как мог в своих одеждах.       Дорога не особо долгая, но увиденное устрашило Николая, и он хотел убежать от этого подальше, но чувство, что расстояние не увеличивалось, давило на него. Вот на горизонте появилась хата. Буквально через минуту, он стоял у дверей и мотал головой из стороны в сторону. Но ничего не появлялось и не угрожало ему. Галлюцинация ли это? Сказать было сложно. Никаких таких трав не росло. За первые года они успели распробовать все и ни одна не давала такие эффекты. О перегреве на солнце тоже сложно говорить. Если он и случился, то к ночи скорее всего должен был уйти. Нет, это было что-то реальное и ещё невиданное.       Вот он глубоко вздохнул, открыл дверь развернулся, зашёл и почти закрыл дверь. Оно без глаз смотрело на него. Темнее ночи, абсолютно все пропадало за ним из виду. Формы чёткой нет, но агрессивность максимальная.       Кто это или что это Николай не хотел узнавать и поэтому быстро закрыл дверь и лёг на кровать. Никаких рычаний или скребков, и он каким-то образом таки заснул.