Don't answer

Следующая глава будет последней в первой части. Что означает, что половина текста таки за плечами. Автору заявки могу сказать, что я помню и о втором условии, чего там должно быть побольше (ifyouknowwhatimean), - и собираюсь выполнить и его тоже, раз с дракой вышло неплохо. Горячее насилие, уже написанное, обещается быть в следующей главе. Мне аж самой нравится, когда я перечитываю, так что, будем надеяться, Вы тоже не останетесь в обиде. Не заметить драку в столовой колледжа, после которой одному из её участников пришлось не только ограничиваться студенческим лазаретом, но и ехать в больницу за квалифицированной помощью при травме суставной капсулы, смог бы только слепой. Слепых, как ни странно, в деканат не брали. Поэтому надеяться на то, что на разгромленную столовую и двух весьма помятых студентов все посмотрят сквозь пальцы, не было смысла. Но Кастиэль всё равно надеялся: на Бога, на чудо, на везение, на Чеширского кота – ничто из этого не прокатило. Через полторы недели, так как в это время мистер Крипке отсутствовал, и Винчестера, и Новака вызвали к директору вместе с деканами их факультетов, чтобы отчитать и вынести официальные предупреждения. Кастиэлю действительно было стыдно, Дин же, похоже, сиживал тут не впервые и был спокоен, как танк. Даже не выёживался, как обычно, что сам директор отметил. После стандартных словесных оплеух, которые перестают пугать учеников вроде Винчестера ещё классе во втором, а вроде Новака – в девятом, директор взял и выкинул подлянку, сравнимую с разгромленным японцами в сорок первом Пёрл-Харбором: он объявил об отработках, которые провинившиеся студенты теперь должны были посещать вплоть до Рождества. Кастиэль приобрёл недоумённое, но виноватое выражение лица, а Дин на вид остался невозмутимым. Что, как подумал Кас, означало, что на отработки он плевать хотел. Директор, видимо, пришёл к такому же выводу, потому что вдруг прервал нудный список того, что парням надо было сделать, и обратился к одному Дину: - Если вздумаешь прогулять – встанет вопрос о твоём отчислении. Учитывая твои прошлые провинности вроде проникновения в женскую часть общежития после полуночи и недавнего инцидента с курением – я вполне могу устроить тебе весёлую жизнь. Глядишь, ещё что всплывёт. Так что ты пять раз подумай, прежде чем пропустить отработки, - мужчина откинулся на спинку кресла и махнул рукой, другой в это время ослабляя галстук: - Ладно, свободны. Там ещё докупить кое-что надо – инструменты, краску, - так что в следующее воскресенье, в пять. Помрачневший Дин, всё же попытавшийся сохранить прежний разгильдяйский вид, встал, насмешливо поклонился директору и вышел. Следом подорвались мистер Сингер и миссис Милз, деканы факультетов Кастиэля и Дина соответственно. Кас обернулся у двери, уже взявшись за её ручку, и всё же робко спросил: - Мистер Крипке? Много на подработках студентов сейчас? - Вы двое, мистер Новак, только вы. У нас пристойный колледж, - наедине с парнем позволил себе усмешку директор. – Не так уж часто случаются… инциденты. - Спасибо, - ошарашено выдавил Кастиэль, похоронивший идею все отработки прятаться за спинами других студентов от Винчестера. – До свидания. Он захлопнул за собой дверь, не услышав ответного «До встречи, Новак», и добрел до стула напротив. Находиться с Дином в одной комнате было… напряжённо. Кастиэль бросал на него косые взгляды – на губу, ранки на которой только усугубил Дин, искусав её сильно; заживший почти кровоподтёк на скуле; перевитую бинтами правую руку, - но ни разу не встретился с Дином глазами. И слава Богу, решил Кас. Он не был готов ни испытать чувство вины за вспышку собственной злости, ни продолжить драку, если Винчестер при взгляде на него снова решит поиграть в берсеркера*, ни просто увидеть в его глазах ненависть, которая, разумеется, после потасовки должна была овладеть Дином с новой силой. И Кас не мог его за это винить. Сейчас он винил только себя – и это было так по-Новаковски, как выразился Бальтазар, что походило на абсурд. Кастиэль считал, что поддался соблазну, поддался Винчестеру, ответил Дину, в то время как обиду нужно было проглотить – и вместо возможного конца войны обеспечил её новый виток, обещающий быть ещё более жестоким и беспринципным. Кастиэль пока ещё даже не догадывался, насколько. Кстати, как показали отработки, ничему Каса жизнь не научила. Или всё дело было в том, что замешан был Дин Винчестер, который действовал на Новака, как удар ломом по затылку.

***

Дин и сам понимал, что бесится в последнее время так часто и обильно, что похож скорее на капризную девчонку, но ничего с собой поделать не мог. Единственным выходом казалось убить Новака и закопать его труп под пальмой в саду колледжа. Обдумывая мрачно эту перспективу, прокручивая её так и эдак на все лады и получая при этом долю садистского удовольствия, Дин шёл на отработки в полшестого. Явиться было сказано в пять, но Винчестер, изначально не собиравшийся вообще почтить внеурочные часы своим посещением, считал, что ему должны быть благодарны уже за сам факт присутствия. Если Новак думал, что все его взгляды в сторону Дина остались незамеченными – он был полным идиотом. Винчестер и эту мысль посмаковал как следует, пока поднимался по ступенькам колледжа, а точнее – той его половины, что выходила на задний дворик. За полторы недели они едва ли пару раз пересеклись в колледже, и Винчестер умудрился даже сдержать мелочный порыв сцепиться с Новаком плечами или толкнуть боком. Иногда Дин искренне жалел, что нельзя залезть к другому человеку в голову – в таком случае он бы точно знал, что творится у Новака в башке, когда он так на него смотрит, и не мучился ожиданием непонятно чего. Либо Кастиэль его боялся, либо пытался снова бросить вызов, либо просто пялился, не в силах сдержать опасливый интерес – тут уж чёрт разберёт. Проще было, конечно, просто взять и встретиться с врагом взглядами – глядишь, стало бы понятнее, но Дин из принципа не желал этого делать, решив, что попытается поговорить с Касом ещё раз, но теперь – без рукоприкладства. Впрочем, надо признать, для худосочного ботаника с медицинской кафедры навалять Дину у Кастиэля вышло как-то слишком хорошо. Винчестер покосился на перебинтованную руку – это, конечно, была не заслуга Новака, а самого Дина, потому что в запале он наверняка пару раз и в стол, мимо которого они валялись, кулаком въехал, даже того не заметив, - а потом передёрнул плечами и вошёл в колледж, сбрасывая с плеч тонкую ветровку и стряхивая с неё капли мороси. В любом случае, Кастиэль просто превзошёл ожидания Винчестера, и всё.

***

…Let the river in If blood is thicker than water Then let the river in We might drift away, but we'll find our way again…** Затихающие переливы чарующей тягучей музыки под аккомпанемент тонкого дробного перестука и плавных голосов Кастиэлю дослушать не дали, бесцеремонно выдернув наушник. - Эй! – взвился Новак, забывшись, и вскочил, успев отметить только, что у его обидчика темные джинсы, потёртые пылью и съеденные грязью ботинки и ноги коле… Ясно. Привет Дину Винчестеру. - Эм. То есть… В общем, не делай так, - Кастиэль снова хлопнулся на корточки и попытался исчезнуть. Они красили подсобку – то есть занимались делом, бесполезным в космической степени, потому что ну кому какая, нафиг, разница, покрашены стены в подсобке, или нет?! Комендант, которому Дин не постеснялся эту светлую мысль озвучить, невозмутимо всё выслушал, пригладил белую бороду и впихнул в руки говорливому студенту вторую банку краски, добродушно добавив: «Покрасишь ещё и стеллажи». Пока Винчестер поднимал с пола челюсть и подбирал подходящую речь для выражения негодования по поводу эксплуататорского труда и рабских законов, Фрэнк уже покинул пределы досягаемости. Последние полтора часа Винчестер и Новак провели вдвоём, наедине, в комнате два на два ярда, не проронив ни слова. Уже на пятой минуте Кастиэль, не умевший комфортно себя чувствовать в напряжённом молчании, вытащил наушники и плеер, молясь, чтобы заряда хватило на то время, что они будут мытариться с этой клетушкой. Вскоре всё в комнате, включая обоих парней, нестерпимо провоняло краской, и открытая Винчестером дверь положение не особо спасла, а окошек в подсобке, разумеется, не было. Кастиэль вляпался в яично-желтую свежепокрашенную стену, испоганив пуловер и ровное покрытие, а Дин в запале врезался в полочку с какими-то очистителями, чуть не похоронившись за счёт колледжа в их горе, которая высыпалась на него с бешеным энтузиазмом. Так что чёртовы отработки напоминали скорее сходку неудачников, чем двух непримиримых врагов в замкнутом помещении. И до сей поры Новака это устраивало. - Нет уж, парень, давай поговорим. - Снова? – осторожно, без намёка на агрессию, исподлобья глянул на врага Кас. – В прошлый раз это что-то не очень хорошо закончилось. - Ну, начал не я… Хотя нет, стоп, этак мы сейчас опять до кулаков договоримся, - нахмурился Дин и скрестил руки на груди. – Не будем выяснять, кто виноват, идёт? Кастиэлю безумно хотелось вякнуть, что виноват во всём только он один, но существовал риск, что в таком случае Дин воспользуется шансом и даже не извинится – а это было бы не самой шикарной, но хотя бы какой-то моральной компенсацией. - Идёт. Новак встал, засунул руки в задние карманы джинсов и принялся раскачиваться едва заметно с пятки на носок, что всегда выдавало в нём волнение и неловкость. - Слушай, последние полтора часа мы провели тут вместе и даже друг друга не угробили, - прервал молчание Дин. Его рука непроизвольно потянулась к затылку, чтобы взъерошить жёсткие волосы. - Это достижение, - серьезно кивнул Новак. - Так что забудем обиды, взаимные заёбы, ковры, сигареты, наркотики и прочую муть, ладно? - Ла… нет, постой, - Кас тут же проклял сам себя: его педантичная натура не могла в принципе пропустить мимо ушей хоть звук. – «Взаимные заёбы»? - Слушай, ну прекрати ты к словам придираться, - закатил глаза Дин, озвучивая мысли корившего себя Кастиэля. Никому не нравится слушать свою совесть в чужом исполнении. Кас упёрся рогом. - Нет, ты же сказал это не просто так – с какой-то целью. - Я сказал это просто т… - Винчестер, кого ты пытаешься обмануть? – иронично хмыкнул Кастиэль, скрещивая руки на груди. – Давай уж сразу друг на друга вывалим свои ушаты дерьма – и побыстрее минуем всё это. - Ну… - уклончиво начал Дин, - я, конечно, за мир, и всё такое, но ты всё равно немного… странный. Пауза показалась Новаку настораживающей, и он ледяным тоном поинтересовался: - Ну и как это понимать? Дин, судя по всему, мысленно застонал, но начинать войну с педантичным занудой его никто силком не заставлял – сам напросился. - На вечеринки не ходишь, на дни рождения сокурсников – тоже, в «Миддл», со страйкболистами, я тебя только один раз видел, не пьешь, не куришь, девушку не завёл… - И, по-твоему, сосредоточенность на учёбе и попытка сохранить своё здоровье в божеском виде – это «странно»? – с ядом в голосе спросил Новак. Мирного настроя как не бывало. Может, в последней драке Кастиэль и был виноват, но в том, что Винчестер уродился таким тупицей с диапазоном интересов, как у примата, – точно нет. - У тебя это как-то гипертрофировано, возведено в абсолют, Новак. Ты какой-то больной. Из комнаты вообще куда-нибудь кроме уборной и здания колледжа выходишь? – Дин будто не замечал, к чему подталкивает врага, хотя впоследствии Кас был готов поклясться: Винчестер всё прекрасно понимал. – Даже старина Сингер в среднем проводит на шикарных пьянках больше времени, чем ты, хотя старше в добрых три раза! - Ну, зато мои баллы несколько выше, чем необходимый скорбный минимум, - прошипел Кастиэль, - как у некоторых. - Зато я не выгляжу так, будто только что вылез из склепа! – обозлился Дин. - Что-о?! Небольшой недосып, Винчестер, не преувеличивай! - Да, конечно. Ты вообще спал сегодня, юродивый? - Спал! – «два часа», добавил Кас про себя, но вслух говорить, разумеется, не стал. – И каким боком тебя это вообще касается – без понятия. Мои синяки под глазами – моё дело! - Да если ты внезапно из-за угла перед каким-нибудь первокурсником вынырнешь – его ж отпевать придётся! - Кто бы говорил! – нащупал наконец верное направление Новак. – Ты когда в последний раз брился, Винчестер? Тоже мне, образчик пышущего здоровьем вида. - А у тебя башка грязная, - замечание по поводу вида Дина явно задело: по крайней мере, больше он не улыбался. Печётся, красавчик, о своей внешности, с удовольствием подумал Кастиэль. - Зато я её с утра хотя бы расчесал! - А ты мелкий… - На ноготь тебя ниже, не выёживайся! - …и нескла-адный, - с удовольствием протянул эту очевидную наглую ложь Винчестер. - А у тебя ноги кривые! - Что?! Неправ… - Дин быстро посмотрел вниз, а Кастиэлю захотелось рассмеяться от того, каким стал его взгляд, когда он увидел, что Кас не так уж и врёт. Кастиэль, чувствуя себя так, будто вселился в тело Гарри Стоуна, что дразнил Новака в пятом классе дрищом, ехидно протянул: - Кривоно-огий… Дин поднял глаза на врага и зло выплюнул: - Зато не девственник! - Придурок! – рявкнул обиженный до глубины души этим словом Кас и с силой толкнул Дина в грудь, никак не ожидая, что тот не удержится на ногах. И тут же почувствовал позорный порыв сбежать: Винчестер, пытающийся выкарабкаться из той же груды злосчастных очистителей, составленных было обратно на полочку, явно не выглядел, как человек, жаждущий немедленно раскурить трубку мира.

***

Нет, Новак решительно выводил Дина из себя. Может, в этот раз и языку Винчестера вздумалось развязаться в не самый подходящий момент, но руки-то зачем распускать?! Вот тут Дин был чист и невинен. Подумав, что он позже решит, каким ещё боком можно повернуть разговор, чтобы виноватым вышел всё-таки Новак, Винчестер демонстративно показал обеими руками на брюки, испачканные долбанными замасленными флаконами очистителя, которые мыли в последний раз в честь такого праздника, как Пришествие Христа. Смотри, мол, за что тебя бить будут. Новак сглотнул, но взгляд из виноватого стал жадным и горячим. Ему хотелось подраться. Это Дин ещё успел заметить.

*

- Снова?! – Сэм потрясённо уставился на ссаженные костяшки левой – бинтов на правой уже не было, но Дин всё равно пользовался ею с опаской – руки брата, его мрачное выражение лица и покрасневший нос. – Нет, Дин, ОПЯТЬ?! - В номер не пустишь? – впервые подал голос Дин. - Нет! – рявкнул Сэм и захлопнул перед ним дверь, но Винчестер-старший знал своего брата. Сейчас тот не злился по-настоящему, так, для проформы, в беспочвенной надежде, что Дину станет стыдно. То ли как-то понял, что в этот раз они с Новаком прекратили драку так же быстро, как начали, даже разнимающих не потребовалось, то ли просто по лицу догадался, что всё фигня. Будь что-то серьёзное, Сэм бы почувствовал и ни за что не закрыл перед ним дверь. Дин задумчиво колупнул глазок и побрёл прочь, решив позвонить брату уже из бара. Потому что что-то теперь было не так, что-то серьёзное уже произошло – вот только Дин не знал, что, и собирался спросить у старого доброго советчика – здоровенной бутылки виски.

***

- Я хочу в бар, - безапелляционно заявил Кас. И тут же сник: - Но это будет неправильно. Завтра учебный день, а если я позволю себе алкоголь… А ведь в бар идут как раз за алкоголем. Чёрт возьми. Бальт, мне идти в бар, или не стоит? - У меня полная голова соплей, - прямолинейно пожаловался Хэллман. – От меня нельзя требовать принятия решений! Бальтазар успешно болел уже второй день и успел надоесть Кастиэлю за это время по полной. Хуже было бы только, поселись Новак с наркотически зависимым клептоманом с фашистскими интересами, любящим тяжёлый рок, нудизм и грязные носки, который ещё и на гитаре умеет играть – и предпочитает делать это исключительно по ночам. Но по уровню надоедливости Хэллман уже почти догнал этого воображаемого соседа. Собственно, поэтому в принятии решения сей факт сыграл не последнюю роль: стоило Бальтазару начать расколупывать очередное «подозрительное пятнышко» на его лбу, как Кас вскочил и, кинув «я в бар, вернусь через часик», выбежал из комнаты. По дороге он вызвонил Мэг и, узнав, где находится ближайшее питейное заведение, направился к «State of beer», сунув руки в карманы. *Берсеркеры - воины древнегерманских/древнескандинавских времен, которые перед дракой намеренно приводили себя в состояние ярости. В сражении отличались неистовостью, большой силой, быстрой реакцией, нечувствительностью к боли. Фактически, это я и пыталась изобразить в Дине в момент драки в столовой. ** …Let the river in… - Кастиэль слушает песню группы Radical Face под названием «Let the river in».