Don't answer

Кас усиленно пытался сделать вид, что увлечён учебником по антропологии. Но выходило просто ужасно. Дин смотрит на него жарко, голодно, полубезумно – и Кастиэль готов придушить его за то, что при всём при этом он ведёт языком так садистски медленно. - Дин, пожалуйста… Бальтазар то и дело бросал на него молящие взгляды, а раз в пятнадцать минут пытался ещё и разговорить, но Каса почти не волновал сей факт. Куда больше его интересовали волны жара, с какой-то странной ритмичностью накатывающие на него при всего лишь бледных тенях воспоминаний. Он обводит языком перевитый веной ствол, лижет под головкой, обнимает её губами, тут же отпуская, дразнит щёлочку посередине самым кончиком языка, мешая со слюной тягучую молочно-белую каплю. Кас готов убить его за то, что Дин медлит. Ещё немного таких игр – и Новак уступит своему нестерпимому желанию схватить Винчестера за волосы на затылке и… - Кастиэль, - в очередной раз решил попытать счастья Хэллман, - я торжественно клянусь, что никому не скажу. Мне просто очень надо знать, мне так интересно, кто же это был! - Нет, Бальт, - Новак мысленно похвалил себя за то, что в голосе не было и следа этого горячечного возбуждения, которое палило, жгло его с тех пор, как Дин ушёл. … выебать, вытрахать, выбить всё, что эта шикарная блядь обещает одними глазами. Винчестер глубоко вдыхает и надевается горлом на его член – другого определения подобрать Кастиэлю не удаётся. Новак не может сдержать раскатистого, совершенно бабского «а-ах», когда Дин так делает, и невольно подбрасывает тазом вверх. Головка проезжается по ребристому нёбу, а ствол – по горячему широкому языку, но Кас не способен называть сейчас вещи своими именами – для него есть жар, горячее, упругое нутро и сокращающиеся стенки горла, что вибрируют от стона Дина. И Кас вторит ему. Нет, это было решительно невыносимо. Кастиэль отшвырнул учебник и, проигнорировав явно начинающего обижаться соседа и прихватив телефон, вышел из комнаты. Решение направиться в сторону туалетов – третий раз за сегодня, ну, Винчестер, я тебе припомню! – снова настигло само собой. Дин восхитительный. Он уже не давится, принимая столько, сколько может, но он упрямый и жёсткий – и к другим, и к себе, а потому может он много, и с каждым размашистым движением всё больше. Кастиэль сходит с ума от ощущений, бьющих по оголённым нервам высоковольтным током, но не от зрелища – он не смотрит, как Дин отсасывает ему. Он боится, что не выдержит, если увидит его рот вокруг собственного ствола, блестящего от слюны. Его губы наверняка красные, распухшие, так плотно сжимаются, проходясь мягкой изнанкой по витой вене. Будь Кас более вульгарным, он бы сказал, что рот Дина просто создан для орального секса. Новак закрылся в первой попавшейся кабинке и прислонился к дверце копчиком, сгибаясь и упираясь одной рукой в холодный унитаз. Да что же Дин сделал с ним? Всего лишь дал понять: это не ошибка. Он двигается жёстко, резко, очень властно и отрывисто – словно боится, что Кастиэль подумает, будто от одного минета Дин Винчестер перестанет быть мужчиной. Придурок. Новак чувствует, что Дин устаёт, и позволяет стонам перерастать в горловое рычание, пальцам рук – вцепляться в волосы и плечи Винчестера, а ног – поджиматься в предвкушении вспышки. - Да, да, да, Господи, да… Кастиэль закрыл глаза. Пусть руки занимаются там чем угодно, плевать. Он раскается после, не сейчас, не сейчас. - Всё, Дин, я сам, я… - он упирается дрожащими, вихляющимися в локтях руками в плечи Дина, слабо пытаясь оттолкнуть, но упрямец отрицательно мычит и снова придвигается вперёд, почти касаясь носом дорожки тёмных волос у Кастиэля внизу живота. Новак видит влагу на его глазах – злую, невольную. Распухший красный рот вокруг члена. Наливающиеся кровью следы от собственных пальцев на веснушчатых плечах. Перелопаченные им самим русые волосы. Он чувствует сокращающееся горло Дина, его руки на своих бёдрах. Его выламывает, выкручивает на одеяле, оргазм рушится сверху, снизу, изнутри, снаружи – Кастиэля раздирает чистым катарсисом, сминает в волне электрического тока и искрящегося на кончиках пальцев удовольствия. Кас негнущимися пальцами застегнул брюки, кое-как открыл кабинку и пошёл мыть руки к раковине. Руку.

***

Пиликнул телефон, оповещая о новом сообщении. Дин в это время усиленно старался делать вид, будто слушает болтовню Лафитте, пока они «тягали железо», как всегда говорил Джон. Винчестер нехотя выполз из-под штанги, растёр ноющие руки и вытащил из кармана сложенных на стуле джинсов мобильник. Номер незнакомый, одно сообщение.

«Ненавижу то, что ты со мной сделал, убить тебя мало».

Дин расплылся в улыбке, сам того не заметив, и принялся набивать ответ, но пальцы дрожали от перенапряжения и, потные, скользили по кнопкам, а потому, пока Дин, матерясь от души, печатал, пришло второе сообщение.

«Ты сможешь завтра? Дин, это быстро, но мы решили попытаться…»

Винчестер невольно облизнулся, прежде чем быстро набрать:

«Смогу, в пять. Я в тренажёрке, мне захватить масло для массажа? Представь, как мы сможем его использовать»

Дин хотел подразнить Кастиэля, который наверняка сгорал от возбуждения так же, как и Винчестер, но, в отличие от последнего, не имел возможности облачить пыл в физическую нагрузку. Подразнить-то подразнил, а у самого встало чуть ли не на девяносто градусов. Как у сопливого пацана, ей-богу. Дин отирает рот тыльной стороной ладони, рассеянно поглаживая Новака по расслабленному бедру. Тот разве что в руку не тычется, явно стремясь к ласке. У самого Винчестера всё ещё стояк такой, что будь член длиннее - по лбу бил бы, честное слово. Но Каса нельзя трогать сейчас, нельзя использовать. Ладно, Дин будет считать это платой за свою вчерашнюю глупость. Кастиэль вдруг подбирается и сползает к нему, впивается всё ещё плывущими синими глазами. - У тебя… у тебя тоже стоит, Боже, - чуть ли не восхищённо шепчет он уже Дину в шею, неуверенно обхватывая его за затылок. - Не поминай имя Господа нашего всуе, - находит в себе силы съязвить Дин. – Ты бы себя слышал. Ты бы себя видел. Ещё чуть-чуть – и всё, мне бы даже притрагиваться к себе не пришлось. - Ох-х… Кастиэль кладёт руку ему между ног, на ткань боксёров, что с изнанки уже выпачканы смазкой наверняка – будь здоров. Дин чувствует его горячие пальцы под резинкой, на твёрдой плоти, пачкающей живот, и он утыкается Кастиэлю в плечо, шумно дыша и кончая в послушные тонкие пальцы, между ними. Мало же ему понадобилось. Новак целует его в висок, легонько поглаживая второй рукой один его бок, и Дину – не фанату ласок до, после или даже отчасти во время секса – хочется выгнуться в ответ, подставиться. Жаль, нельзя. Кончается сперма – включается мозг. А эти отношения – Дин уверен – пока не в компетенции разума. Ответ пришёл через минуту:

«Ненавижу»

Дин потянулся и вернулся к Бенни, чувствуя себя на редкость хорошо.

***

Четыре часа назад. Всё было идеально. Всё было так, как и должно было быть. А потом снаружи раздались два громких голоса, прервавшихся воистину конским ржанием, а затем ручка на двери их комнаты ушла вниз, послышался щелчок замка. Какого хрена Бальтазар забыл тут во время пары?! Да Кастиэль станет директором этого колледжа и будет предавать анафеме и смертной казни поочерёдно тех, кто осмелится пропускать занятия – чтоб никто прогуливать не смел! - Блядь! – пискнул Кастиэль, и, прежде чем он успел подумать хотя бы поверхностно, им уже завладели какие-то врождённые инстинкты неверной жены: не медля ни секунды, он спихнул Дина с кровати – тот, слава Богу, грохнувшись на пол, всё понял и тут же под неё залез. Счастье Новака, что Бальтазар с кем-то прощался на входе, шагая в комнату спиной вперёд, и прежде, чем Хэллман обернулся, Кас успел запахнуть халат. Но ни пригладить волосы, стоящие торчком после пальцев Дина, ни стереть с лица красноту, ни смазать свежие, нечёткие засосы Новак уже не мог. Он двинул ногой, в последний момент скидывая с постели край сбившегося одеяла – и оно свесилось до пола, прикрывая Дина. - Привет лентяям! - При… - Кас с ужасом понял, что голос у него слабый и хриплый. Сука. Всё равно что с порога сказать: «У меня только что был секс, порасспрашивай меня». – Привет. - А что… - Бальтазар вгляделся в него, мазнул взглядом по зарумянившимся щекам, горящим глазам, наскоро запахнутому халату, а потом… потянул носом. И тут же с улыбкой, расползающейся от уха до уха – «О чёрт!», простонал Кас мысленно, - уставился на соседа. - А… Он сам умолк, поняв по испуганным глазам, видимо, что тут что-то ещё. И, быстро оглядев простую квадратную комнату, где спрятаться удалось бы разве что карлику – а Кастиэль был не настолько извращенцем, хотя с этим Винчестером чёрт знает… - и округлив глаза, широким жестом показал на кровать, одними губами спрашивая: «Она там?». Чего? О-ох, блин… Ну, почему нет? Дин не видит – Дин ему не врежет. Новак, затаив дыхание, кивнул. В конце концов, причина того, что Бальт решил поиграть в шарады, действительно была под кроватью, ну, а то, что это была не «она» - это уже нюансы. - Э-э, ладно, я забыл у Трикстера конспект забрать, пойду догоню, пока далеко не ушёл, - улыбаясь, протараторил Бальтазар, уже пятясь к двери, и, нащупав за спиной ручку, подмигнул Новаку и выскочил в коридор. - Блядь! – Кас, едва за соседом хлопнула дверь, рухнул лицом в подушку и загадал у Санты авансом одну-единственную вещь – никогда больше, нахуй, не вставать. - Да ладно. Он же ушёл, - фыркнул Дин, в одно мгновение выползая из-под кровати, и деловито подошёл к двери, на всякий случай запирая замок. - А смысл? – трагично простонал Кастиэль, продолжая пластом лежать на кровати. – Он всё равно от двери далеко не уйдёт и, когда ты выйдешь, всё поймёт. Я придурок: теперь он точно, фактически с моих слов, знает, что у меня тут тот, с кем я спал. Надо было тебя не прятать, а сказать, что ты тетрадь занести зашёл… - Ага, в одних трусах, - фыркнул Винчестер, застёгивая ремень на джинсах. – Не глупи. Я вылезу через окно. - Мой собственный Марсианский охотник*? – приподнял голову Кас. - При чём тут Лига Справедливости? – недоумённо поинтересовался Дин, выныривая из ворота футболки. - Третий этаж, вообще-то, - Кас пояснил охотно и всё-таки соизволил сесть, а потом и встать с кровати. – Ты умеешь летать, не иначе, если предлагаешь выход через окно. Хотя если ты всё же вывалишься из него, то будет, бесспорно, эффектно… - Я вылезу, уж поверь, - Дин отмахнулся. - Погоди, Америка создала столько ахуенных летающих супергероев, и ты из всех них выбрал Марсианского охотника? Серьёзно? Мы точно не сойдёмся, нет, - фыркнул Дин и, натянув свитер, склонился над столом спиной к Касу. Новак так и не понял, сделал ли он это специально, или нет, но скорее всего – это стоило признать, - никаких задних мыслей у Винчестера не было. Это у Кастиэля они взыграли так, что впору было начинать второй раунд их с Дином... и как это вообще называть прикажете? - Вот, - Дин распрямился и показал Касу, залившемуся краской с новой силой, на листок, что лежал на столешнице. – Это мой телефон. Раз уж тут такая фигня… Винчестер неопределённо пожал плечами и направился к окну. Он уселся на подоконник и нерешительно – «Винчестер» и «нерешительно» редко стояли рядом, если честно – уставился на Каса. Да, Новак и сам не знал, что же теперь. Как они. Что им делать. - Ладно. Пойду я, - он протянул руку, и Кастиэль вложил в требовательно выставленную ладонь свою собственную. Дин потянул его на себя, вжался на мгновение губами в родинку на плече Каса, потому что выше с подоконника не доставал, и… подмигнул. Озорно так, по-доброму – и похотливо до ужаса. Поцелуя Новак испугался – это было не в духе Дина, - а вот подмигивание было как раз самым что ни на есть Винчестеровским. – До завтра. - Дин, постой, - Кастиэль вдруг нашёл в себе силы сжать руку Винчестера в ладонях, сам робея от собственных действий. Дин недоумённо посмотрел на него – но он не злился. – Это же значит… это значит, что мы попытаемся? Дину не нужно было уточнять – Дин всё понимал и так. Винчестер улыбнулся, и Кастиэль почувствовал, что забывает, каково это – дышать. Господи, он превращается в очарованную "дядей-режиссёром" старлетку. Ладно, об этом тоже можно подумать потом. - Да. Мы попытаемся, Кас, - он ещё раз поцеловал плечо Новака и, дотянувшись до пожарной лестницы – длины рук Кастиэля бы точно не хватило, честное слово, - что была рядом, так как комната находилась в конце коридора, перепрыгнул на неё. Кастиэль смотрел за ним, пока Дин не скрылся за углом кампуса: он и сам не знал, что привлекало его взгляд. Русые жёсткие волосы – Кас знал теперь, какие они на ощупь. Широкие, сильные плечи – Кастиэль видел обычно скрытые под одеждой веснушки. Эта безумно забавная кривизна ног – Новак уже думал, что Бог, создавая Дина, сделал его идеальным на вид, но потом подумал, что это надо как-то перевесить, и дал ему эти ноги колесом. Просчитался, Господи. Потому что Новаку нравилось. Да. Мы попытаемся, Кас. Мы попытаемся не цапаться. Попытаемся построить что-то прочнее склеенных спермой и потом отношений. Попытаемся побыть вместе - и посмотреть, что получится. Новак почти забыл свои дурные предчувствия. Может быть, всё и правда будет хорошо? Кастиэль улыбнулся сам себе, как полный идиот, и закрыл окно.

*

- Можно? – Бальтазар постучался в дверь, хотя отродясь этого не делал. Про него Кас уже успел забыть – с момента ухода Дина прошёл добрый час. Кастиэль проверил комнату, перестелил кровать и кое-как прочесал пальцами волосы. Выкинуть из головы рот, глаза и веснушки не удавалось, конечно, но теперь Новаку это даже нравилось. - Можно. - А где?.. – Бальтазар окинул жадным взглядом комнату, надеясь, разумеется, застать любовницу Кастиэля. Точно с двери глаз не спускал, зараза. Новак молча, а внутренне чувствуя облегчение, кивнул в сторону окна. - Вау, - уважительно присвистнул Бальтазар. – Рисковая! «О да, - подумал Кас, - Винчестер определённо самая рисковая моя пассия». - А кто..? – начал было Хэллман, но Новак этого ожидал. - Нет. Не скажу. - Ну Ка-ас! Прошу! Кто-кто-кто? - Не поверишь, - с чувством сказал Новак и на дальнейшие провокации не отзывался. «Я и сам не верю». *Марсианский охотник - герой «Ди-Си Комикс», который, среди прочих финтифлюшек, ещё и летает, как вы догадались.