Don't answer

Вот уже неделю как Дин слонялся по Орландо, мучимый скукой, ожиданием праздника, который предстояло провести в одиночестве, и какой-то смутной тревогой. Винчестер всегда считал, что у него сильно развито чувство опасности, этакий радар, реагирующий на приближающуюся бурю, но сейчас показания путались, стрелка скакала, как бешеная, и Дин быстро плюнул на попытки разобраться, что его гнетёт – это было всё равно что вглядываться в окошко, на которое холодно надышал морозец. Винчестер правда не любил телефонные разговоры - поэтому что с Сэмом, что с Касом удалось поговорить хорошо если по разу; с тех пор как Сэмми с отцом двинулись в путь, прошло две недели, а с момента отъезда Кастиэля – одна. Дин скучал. И не по чему-то – кому-то? - конкретному, а хоть по чему-нибудь: разлетелись по домам Джо, Брейден и Лафитте; Адам устроился на подработки, а Брэдберри целыми днями пропадала на курсах какого-то инопланетного языка, и посидеть с ними обоими в «Старбаксе» Винчестеру удалось только однажды. Дин всегда философски относился к тому, что его отец – двуногий образец такого растения, как перекати-поле. Но иногда – вот в такие Рождественские вечера – становилось немного… тоскливо, наверное. Винчестер же, в свою очередь, может, и был душой компании и вообще, что называется, кутилой, но слоняться в толпе молодёжи хотелось отчего-то совсем слабо. Дин даже подумал с ужасом, что взрослеет, но тут же, со свойственной молодости горячностью, погнал эти мысли от себя поганой метлой. Двадцать пятого декабря, вечером - Дин успел поговорить и с папой, и с Сэмми, - коротко пиликнул телефон.

«С Рождеством»

Дин усмехнулся. Он в это время сидел в парке, на скамейке, зябко подогнув под сиденье ноги, которые сами привели его к какому-то знакомому прудку, и слушал музыку. Пока он, путаясь в пальцах, набирал ответ, стараясь выразиться как можно объёмнее по поводу того, что кто-то стал совсем сентиментальным по отношению к врагам, трубка пискнула повторно.

«Но ты всё равно придурок, каких поискать»

Вот на это Дин ответил коротко и искренне:

«И тебе, мудаку, счастливого Рождества»

***

Кастиэль, улыбаясь, отложил телефон. Теперь было пора заняться делами насущными, которыми его по уши наградил буквально пятнадцать минут назад Захари. Новак не был склонен верить людям, находящимся в состоянии алкогольного опьянения, а потому на заявление Захари, что он, мол, дарит Кастиэлю свой мотоцикл, потому что «Кэсси стал большой девочкой!», только вежливо покивал головой. Он бы и правда не стал доверяться пьяным словам и щедрым обещаниям и просто отправил бы Захари спать – может, даже при помощи несильного мстительного пинка, - не покажи ему брат подписанные документы о передаче движимости некоему К. П. Новаку. Кастиэль, выронив фужер с глинтвейном, который не то что остыл, а уже чуть ли не коркой льда покрылся (ну, будь на улице холоднее семи градусов, конечно), вцепился в бумаги, неверяще в них вгрызаясь взглядом. Не видно было почти ничего, учитывая, что вглядываться в проклятый мелкий шрифт приходилось при неверном свете свинченной из маленьких мигающих лампочек электрической ёлочки в центре заднего двора, синих гирлянд на крыльце и бумажных пакетов с большими жёлтыми свечками внутри. Но, как бы то ни было, документы оказались самыми что ни на есть официальными, и старенький, крепкий, хоть и лёгкий «Honda Africa» теперь действительно принадлежал Кастиэлю. Кас мечтал о мотоцикле с младых ногтей, а точнее – лет с десяти, с тех пор как Зах купил себе подержанную Хонду. Захари, тогда прыщавый и самодовольный – сейчас он был просто самодовольным, что уже, по мнению Каса, было прогрессом, - лелеял в то время мечту сбежать на мотофестиваль в Калифорнии*. Нет, Зах не был крутым парнем, раскуривающим бычки за углом, лапающим «кис» за все выпуклости и хлещущим виски из горла – он был таким же, как и Кас: сосредоточенным на учёбе, карьере и собственном «я». Разве что амбиций у него хватило бы на пятерых, чего Кастиэль никогда не понимал. И вот, в свои пятнадцать, Зах через каких-то своих дружков – типов, которые Новаку-младшему не нравились абсолютно – организовал себе документы, права и на накопленные благодаря ослиному упрямству сбережения купил подержанный мотоцикл у Сканка-Боба с гаражей-на-Окраинах. Прошло, собственно говоря, почти одиннадцать лет – и бумаги на чуть ли не раритетный «Honda Africa» были у Кастиэля в руках, а он совершенно не знал, что же ему с ними делать. Дело было в Питере и Мэри. Когда Зах купил мотоцикл, Мэри закатила настоящую истерику со слезами и валянием у сына в ногах в мольбах не садиться за руль. Её аптека была напротив госпиталя, и иногда из окошка было видно, как из машин «Скорой» выгружают жертв дорожных аварий. Мэри Новак, ни разу не ступавшая на территорию центрального госпиталя Эль-Пасо, за годы рассеянных взглядов уже поняла: если носилки несут прямо, то это ещё хорошо, если влево – скоро в ту же сторону поведут рыдающих родственников. Новаку-младшему было не пятнадцать, ему было добрых двадцать, и приближался порог двадцати одного, но он не сомневался: если Мэри узнает, что Зах отдал ему Хонду, «машину для убийств на колёсах», истерика повторится. Вот только на момент ссоры со старшим сыном ей было сорок пять и здоровье её не было подкошено никаким инфарктом, а сейчас бурный всплеск эмоций мог закончиться хуже, чем надутый Захари и запертый Питером в гараже мотоцикл. Таким образом, Захари своим подарком преподнёс Кастиэлю неплохую загадку: как вывести Хонду из родного дома – а отказаться от мотоцикла Кас и не подумал, ещё чего, он скорее сам в колледж не поедет! – так, чтобы Мэри, а в идеале – и Питер не заметили.

*

За два дня проблема не только не исчезла – она усугубилась. Мечта детства обернулась нехилой головной болью, но Кастиэль знал, что так чаще всего и бывает, а потому особо сему факту не удивлялся. Очередной подарок преподнёс Захари – двадцать шестого с утра он просто взял и уехал, не став дожидаться, пока брат проснётся, хотя Кас уже почти решил поговорить с ним на предмет того, чтобы Новак-старший довёз мотоцикл на своем «Додже» хотя бы до Миссисипи, где сам работал. Оставался, конечно, вариант вскочить на мотоцикл верхом и с лихим гиканьем вдарить по газам, умчавшись в прекрасное далёко на глазах Питера и Мэри, но Кас мрачно его отверг, причём даже не из соображений идиотизма. Он элементарно не был уверен, что сможет уехать дальше первого поворота в ноль целых ноль пятых градуса после более чем трёх лет перерыва. Практиковаться возможности не было – это бы насторожило родных, а впечататься при попытке побега в какую-нибудь старушку через два фута после старта Кастиэлю как-то не особо хотелось. Пришлось вспомнить о Дине Винчестере – и всё мнимое спокойствие как рукой сняло.

***

- Дин, а на кого Вы учитесь? - Историк, - Винчестер кинул ещё один голодный взгляд на миску, полную булочек с корицей, но Кас снова наступил ему на ногу под столом, и пришлось спешно отвернуться. – Но мне не особо нравится выбранная специальность – не моё это. Я бы пошёл на кое-что попроще, но хотелось бы позаботиться и о брате с отцом, если вдруг что, а пока время есть – подучиться на нечто высокоинтеллектуальное. Или хотя бы производящее впечатление такового. Дин в который раз с удовольствием посмотрел на озадаченное выражение лица Кастиэля: тот явно не ожидал, что Винчестер вообще способен вести цивилизованную беседу. Это в какой-то мере даже обижало, но в глубине души Дин понимал, что такие подозрения отчасти справедливы – аукалось нежелание Дина проявлять свои способности в колледже, как в месте, в котором это просто никому не нужно. Питер и Мэри Новак с первого взгляда определялись как люди консервативные, набожные и в общении с людьми осторожные – и всё же Дин, человек полярно им противоположный, разговаривал с ними без особого напряга. Это почему-то радовало. Винчестер уже и не жалел вовсе, что приехал к Касу раньше на добрых два дня – пусть и сам Новак изо всех сил демонстрировал, что лично он не в восторге. Сам попросил о помощи – пусть сам и варится в своём «неудовольствии».

*

Тогда, восемь часов назад. - Сюрприз! - Ты какого…?! - Спокойствие, спокойствие, я вижу, как ты рад меня видеть. Может, впустишь, пока я не свалился нахер? - Я тебя сейчас сам спихну! Дин возмущённый шёпот Каса проигнорировал, невозмутимо отодвинул его, кипящего и негодующего, в сторону одной рукой и влез наконец в это треклятое окно. - Унесите лестницу, что она у вас стоит на заднем дворе, соблазняет всяких маньяков вроде меня? - Мы крыльцо к Рождеству украшали, оставили так пока, ещё ж снимать всё… Это не важно! Ты какого чёрта тут вообще делаешь, Винчестер, если договаривались, что заедешь мало того что с утра, так ещё и послезавтра?! - Я не рассчитал, - сделал невинные – и невидимые почти в темноте – глаза Дин. - Да, конечно, - ядовито прошипел, не забывая понижать голос, Кас и скрестил руки на груди, - ошибся на один день, бывает же! - Ну не бурчи, ради лекции из ругани я мог бы и к отцу съездить, - явно улыбаясь, проворчал Дин и принялся обходить комнату Кастиэля, с непривычки натыкаясь на всё, на что только возможно было наткнуться в теории. - Ты свалишь какое-нибудь дерьмо и разбудишь Питера и Мэри, - зашептал Кас и за рукав оттащил Винчестера к кровати. Пускать в неё Дина он не собирался – ещё чего! – но вот ему самому в лёгкой тонкой пижаме было не так уж тепло без одеяла. - А что ты ещё предлагаешь мне делать в три ночи, как не шататься по твоему дому? - Свалить спать куда-нибудь на скамейку, - ядовито прошептал Кас. - Ну уж нет. У меня есть идея поинтереснее. Дина вдруг стало очень много, его горячие руки и холодная мягкая ветровка прильнули к Кастиэлю, а Новаку захотелось совсем уж непотребного – просто дышать носом, впитывая в лёгкие окутавший его запах Дина, его вкусный аромат. Запах бензина, долгой дороги, раскалённого песка и молодого мужчины. - С утра сам просыпаешься, выметаешься и заходишь через дверь, будто тебя тут и не было, - едва слышно и неразборчиво пробормотал Кас, прежде чем, обхватив Дина руками и ногами, прильнуть губами к его загорелой шее и выгнуться на постели, прижимаясь бёдрами к паху Винчестера.

***

Сейчас - Красавец, - Дин восхищённо провёл пальцами по холодной передней вилке и положил руку на красно-синий корпус. – «Honda Africa»? Старичок. Лет десять, наверное? - Одиннадцать, - хмуро кивнул Кастиэль. – И вот это нам надо вывезти отсюда незаметно. - Да ладно. Не такой уж он и большой, при желании и в салон «Доджа» Адама влез бы… - Нет, Дин, проверять мы не будем, - тут же просёк этот задумчивый тон Кас. – Винчестер, не тупи, ты и так взял у друга машину, и не вздумай попытаться запихнуть в неё здоровенный мотоцикл! - Ну, Кастиэль… - Нет!

***

Они шли по Северной Меса-стрит, задевая друг друга руками и сталкиваясь плечами – но ни один из них не делал этого нарочно. Просто так получалось. - Моя очередь. Кого ты любишь больше, кошек или собак? Дин подозрительно на него покосился, но Новак остался невозмутимым. - Собак, наверное. Я вообще никогда особо животных не просил, как остальные дети – отец, там, с его вечными переездами, школа и прочий геморрой. Но Сэмми всегда хотел щенка, - Дин на мгновение расцвёл той улыбкой, за которую Кастиэлю его захотелось прибить до тупой боли в грудине. – Я заразился, наверное, от него просто. - А мне больше нравятся коты, - выпалил Новак прежде, чем успел подумать. – Наверное, поэтому мне и ты нравишься. Дин удивлённо посмотрел на него зелёными кошачьими глазами, а потом снова устремил взгляд вперед, словно и не было этой жутко неуместной фразы. - О, а вот и Сан-Джацинто!

***

- Дин, блядь, осторожнее… осторожнее… осторожнее, мать твою! - Ну извини, тут темно, как в ёбанном Аду. Они поднапряглись в последний раз и наконец взгромоздили мотоцикл в маленький, но вместительный кузовок. Снаружи, в пожухлой сухой траве, чиркнул сверчок, явно недоумевающий, что два идиота делают в тёмном гараже в час ночи. Дин, оставив не горящее занятие старательного укрывания «Хонды» от бдительных глаз миссис Новак куском брезента, уселся у колеса прицепа и принялся разыскивать пачку сигарет по карманам. - Ты в комнате оставил, можешь не шариться, - Кастиэль сел рядом с ним, тяжело дыша, и Дин самодовольно усмехнулся: как бы ни удивил Кас его в драке, он всё равно был слабее Винчестера, едва дыхание сбившего после получаса «бесшумной» возни с мотоциклом в кромешной темени гаража. - Ну, тогда я требую другого антидепрессанта, - он усмехнулся уже в волосы Кастиэлю, явно заставив того вздрогнуть всем телом, и тут же под колени притянул парня под себя. – Ты не против? - Нет, что ты, - его дыхание всё ещё сбивалось, но глаза блестели вызывающе и пьяняще, когда он с явным сарказмом говорил: - Всегда мечтал о сексе на грязном полу заваленного барахлом гаража. - Я тоже, - выдохнул Винчестер, прежде чем вклиниться между его разведённых ног и, задрав футболку, сомкнуть рот на тёмном пятне соска.

***

Утром «Додж» Адама Миллигана и надёжно спрятанный в его кузове под брезентом и их объемистыми рюкзаками и сумками «Honda Africa» покинули переделы Эль-Пасо. Новак и Винчестер обедали в забегаловке на трассе, что попалась им ближе к двум часам дня. Кастиэль никогда не считал себя приверженцем здорового питания, но рядом с Дином начал ощущать себя таковым. Винчестер жрал, кажется, все, что вообще могло влезть в его рот. А самый пиздец заключался, по мнению самого Каса, в том, что даже это казалось теперь в Дине милым.

*

Они остановились в мотеле «Старшипы Джефферсона». Занимался сухой прохладный рассвет тридцатого декабря, и Кастиэль, пригревшийся под боком мирно посапывающего Дина, лежал и смотрел в окно. Он почему-то вдруг решил наконец перенести это вечное «потом» на сейчас. Новак думал о многом: о вражде, о дружбе, о взаимосвязи, о семье, сочной зелени и вкусе Дина во рту. Он ворошил и перебирал собственные размышления, силясь найти то, что его тревожило, но ничего не выходило. Тогда он решил осмыслить «сейчас», осмыслить и осознать то, что рядом с ним, в одной постели, обнажённый и горячий, как вынутый из пламени уголёк, лежит не кто иной, как Дин Винчестер – его враг, его проклятие, его… А мысль, пришедшая следом, заставила Кастиэля выпрямиться, сесть в кровати и, зажав рот рукой, кинуть на Винчестера полный первобытного ужаса взгляд. Я отдам всё, чтобы он вот так спал рядом. Нет-нет-нет, Кастиэль не мог подумать так про него, про этого… этого… Новак вцепился в волосы, пытаясь отторгнуть то, что уже сидело в нём – Господи, почему он так поздно заметил, почему так долго был слепым и не видел вот этого чувства в самом себе?

*

А в следующем мотеле Кастиэль осознал ещё кое-что. Дин ни разу не целовал его в губы. Ни разу не целовал его так, как целуют кого-то дорогого. Кас закрылся в ванной их номера, пока Дина не было, и просидел там минут сорок, раскачиваясь из стороны в сторону и не проронив ни звука. Когда Дин вернулся, глаза Каса были чистыми, а сам он улыбался так же, как и всегда. *…мотофестиваль в Калифорнии - я хотела приплести сюда «Американскую жару», которую знаю по рассказу своего учителя английского, но, вот лол, забыла, с какого года она проводится. Вы считайте, что это «Американская жара», ладно? ;D Следующая глава будет совсем скоро. Долго мытарилась с этой, но изначально она была в полтора раза больше, и я решила разделить её на две. Так что большая часть (с ангстом и БОЛЬЮ) уже написана.