Don't answer

За почти месяц Кастиэль убедился в собственных догадках; стоило только обратить внимание на причуду Дина не целовать его в губы – и это стало ясно как Божий день. Винчестер пятнал поцелуями шею, плечи, челюсть, руки, живот и бёдра Кастиэля – но не его рот. Кас не хотел навязываться, не хотел показывать, что ему нужны губы Дина на его собственных, что это почему-то очень важно. Несколько раз он пытался невзначай поцеловать врага так, как ему жутко теперь хотелось, но Дин каждый раз виртуозно уходил от соприкосновения, и Касу приходилось заталкивать обиду и панику обратно в горло, давясь ими. Новак был готов возненавидеть себя за то, что опять опередил события, опять начал первым питать какие-то глупые чувства, которым, похоже, было суждено остаться безответными. Он ведь знал, что так будет, ещё тогда, когда предлагал эту дурацкую игру на узнавание. Он догадывался, к чему всё это приведёт – оно и привело, получите, распишитесь. Надо было остановиться тогда, не привязываться к Дину, не узнавать его с лучшей стороны, в которую хотелось теперь вцепиться руками и никогда-никогда не отпускать, чтобы Дин всегда был рядом. Кас думал о многом теперь. Он думал о том, почему Дин был готов признаться всем и каждому в их отношениях, если не мог даже просто поцеловать его. Ответ нашёлся быстро: никаких отношений и не было вовсе. Винчестер был бы рад рассказать о своём новом достижении в постели, о том, что спит с парнем, со скромником-Кастиэлем, но говорить о симпатии или, тем более, чувствах не приходилось. Новаку от таких мыслей становилось дурно. Кас размышлял о том, когда же он оступился, но однозначного ответа на этот вопрос найти не мог. Когда увидел Дина? Когда смотрел за его реакцией на месть Кастиэля? Когда дрался с ним? Когда пошёл в тот бар? Когда открыл Дину дверь на следующий день? Когда предложил эту глупую игру? Когда позволил себе привязаться к Дину? Когда… Наверное, легче было бы назвать моменты, когда Кас не облажался. Кастиэль пытался осознать и отсутствие нежности между ним и Винчестером. Он не был сторонником постоянных сюсюканий на людях и откровенно не любил, когда парочки прямо на улице начинали стараться съесть друг друга, начиная с языка – а может, это его так бесило, потому что у него самого такой возможности не было. Да нет, и раньше раздражало. Но Дин правда был жёсток с ним в постели: втрахивал в то место, где они находились – в пол, в кровать, в стену – и расписывал всё тело укусами. Страстный, это хорошо. Но больно. И Кас, к своему стыду, был человеком, которому, как оказалось, нужна была всё же толика нежности. Новак думал и о том, как ему воспринимать то, что Винчестер не признаёт его парой. Закатить истерику – по-бабски. Он и так занимается регулярным сексом с парнем, куда уж женственнее? Поговорить начистоту – не подходит, этим он даст Дину понять, что его подобное ранит, и ранит больно. Да и Дин не мастак по части разговоров, хотя Новак и работал над этим, вытягивая из него рассказы о семье, детстве, Сэме. Настоять на поцелуе – Винчестер может взбрыкнуть и просто уйти, ведь для него их отношения, которых нет, ничего не значат. В итоге Кастиэль решил терпеть и просто ждать. Ждать, что когда-нибудь… когда-нибудь… Вариант отказаться от Дина Новак не рассматривал. Ещё никогда Кастиэль не чувствовал себя таким идиотом, таким безнадёжно влюблённым кретином, но осудить его смог бы, наверное, лишь тот, кто сам никогда не любил.

***

Приближалось 24 января, и Дин потихоньку наливался силами, предчувствием праздника. Или пьянки. Тут уж как посмотреть. Дин ждал и приезда отца с братом, но накануне Сэм позвонил и сказал, что их к пятнице в Орландо не будет – отец вдруг решил задержаться в Алабаме. Сэмми изо всех сил пытался не выдать беспокойства в голосе, и Дин решил сделать вид, что поверил – в конце концов, будь что-то серьёзное, брат бы сказал, правда? В общем, Дин отшутился и попрощался с Сэмом, уже чуть повеселевшим, во вполне бодром расположении духа. Утром двадцать четвёртого Дин сперва всласть выспался, а затем со спокойной совестью забил здоровенный болт на пары и отправился к Лафитте, который вообще считал пятницу выходным и не находил нужным приходить на занятия в этот день.

***

Кас проснулся от странного звука. Он вообще спал очень чутко, всегда выныривал из сна мгновенно, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Вот только что его разбудило?.. Не успел Кастиэль толком задать себе этот вопрос, как тихий глухой стук повторился. Новак откинул осторожно одеяло и, покосившись с сомнением на скейтборд Хэллмана, которым в случае чего можно было огреть кого-нибудь по голове, приблизился к окну. Самого Бальтазара, кстати, в комнате не было: если на стройку «Миддл-корпорейшн» собиралась хорошо если половина колледжа, то на вечеринку к Винчестеру ушло, наверное, колледжа полтора. Потому что знакомые у Дина были не только в «College of Central Florida», но и ещё как минимум в Технологическом и колледже Искусств. Сам Кастиэль осторожно спросил у Дина накануне, хочет ли тот видеть его на своём дне рождения, и Винчестер, подумав, сказал, что лучше пригласит куда-нибудь Каса на следующий день, и Новак даже с долей некоторого облегчения согласился. А потому был немало удивлён, обнаружив, что мелкими камушками в его окно швыряется не кто иной, как Дин Винчестер. - Дин? Я очень часто говорю эту фразу, но какого чёрта ты тут делаешь? - Привет, - Винчестер внизу, наверное – в темноте было не очень хорошо видно, - расплылся в глупой полупьяной улыбке. - Привет. - Пустишь меня? Бальт в комнате? - Он же у тебя на вечеринке, разве нет? - Да? А, ну возможно. Я там от силы человек пятьдесят по именам знаю, так что, вполне возможно, он и там… - У меня другой вопрос. С какого хрена ты не там? - Н-надоело. Ну так что, скинешь свои прекрасные косы, Рапунцель? - Иди к двери, я открою, - вздохнул Кас. – Почему ты вообще к ней сразу не пришёл? - Ну так, - Дин с сомнением посмотрел на бутылку чего-то непонятного в своей руке, но решил пока не пить и, развернувшись, побрёл в сторону входа в кампус. – Романтика, мать её… - Пьянь несчастная, - закатил глаза Кастиэль и побрёл открывать Дину дверь, подумывая, не выйти ли ему навстречу. Заблудится ведь, придурок…

*

- Дин, спи. - Н-но я н’хчу! - Я хочу! - Ну так ты лежи себе тихонько, я са-ам… - Я тебе дам «сам», идиот. Отстань от меня, ты, когда нетрезвый, вообще отвратительный становишься, даже отвратительнее, чем обычно, - буркнул Кастиэль и в очередной раз спихнул Дина с себя. Винчестер тут же закопошился рядом, явно готовясь снова предпринять попытку покорить недоступную вершину по имени «Новак». - Ну Ка-а-а… - Нет, я сказал. Вот с утра проснёшься, будет башка трещать – вот тогда я на тебя посмотрю, небось ничего не захочешь. - …а-а-ас. - Нет, Дин. Ты пьян. Лежи и спи. - Но я хочу секса, - заканючил Дин, хотя вдруг успокоился, оставшись лежать на животе и жарко дышать Кастиэлю в плечо. – Очень хочу. - Ничем не могу помочь. Я не хочу под тебя невменяемого ложиться. - А на меня невменяемого ты лечь не хочешь? - В смысле? – Кас обернулся через плечо, встречаясь с каким-то недостаточно пьяным для подобных заявлений взглядом. – Что значит «на»? - То и значит, - Дин потянулся на животе, выпячивая задницу – округлую и упругую, блядь, соблазнительную, как... Даже сравнение подбиралось с трудом, если честно. Перспективы били под дых, нежданные, странные и притягательные. Кастиэль сглотнул вязкую слюну. Дин наблюдал за ним с жутко задиристым и лукавым видом, а потом, зараза невыносимая, хриплым низким голосом спросил: - Не думал о том, чтобы поменяться местами? И облизнул губы. - У-у, сволочь! – взвыл Кастиэль, перекатываясь вмиг на его сторону и седлая узкие бёдра. Он сжал бока Дина коленями – тот простонал как-то низко, просительно. Пришлось нагнуться к его плечу, чтобы тихо прошептать: – Ты мерзкий манипулятор. - Ну-у?! – нетерпеливо вызверился Дин под ним, стараясь прогнуться ещё под весом Кастиэля, прижаться спиной к его груди, а затылком – к плечу. – Или нет, не хочешь? Не хочешь трахнуть меня? - Ну у тебя и язык, - восхищённо прошептал Кастиэль, дыша ему в загривок. О подобном он и мечтать не смел, разумеется. – Грязный. - Могу ещё. Я хочу тебя, хочу в любом виде, при любой расстановке. Внутри себя, вокруг члена – не важно. Сделай мне подарок на день рождения, Кас, засади в меня, выеби, чтобы мне было так же хорошо, как тебе, пожалуйста, пожалуйста… - Заткнись, Иисусе, Винчестер, мать твою, - скороговоркой взмолился Кастиэль и потянулся было к его рту. Ну хоть поцелуй в уголок ему разрешат, верно?.. Дин отстранился – медленно, но твёрдо. И, будто и не было этой глупой новаковской попытки получить желаемое хотя бы от пьяного Винчестера, продолжил просить трахнуть его, разложить на кровати и… дальше Кас не слушал. Он скатился с Дина, тяжело дыша, и встал с кровати. - Ты пьян. Давай утром? - Надеешься, что я перехочу, - пробормотал разочарованно в подушку Винчестер, но вставать не стал. Да и не смог бы, наверное. – Я не перехочу, Кас. - Ладно. Спи. Винчестер пробурчал нечто невразумительное, а Новак подошёл к окну, чтобы прижаться лбом к холодному стеклу и остудиться. - С днём рождения, Дин.

*

Наутро Дин, разумеется, ничего не помнил и сам, похоже, искренне удивился, обнаружив себя в постели Кастиэля.

***

Если бы Дина спросили, что самого странного в плане секса он делал за всю свою жизнь, то, наверное, он бы назвал ту чертовщину, что случилась в начале марта на очередном забеге страйкболистов. В конце февраля к Касу в столовой подошёл парень, которого, если Дин правильно помнил, звали Рафаэлем, и принялся что-то Новаку втолковывать. Когда Вроде-бы-Рафаэль, напоследок хлопнув Каса по плечу, отошёл в сторону, лицо у Новака было такое, будто он предыдущие двадцать лет своей жизни питался исключительно уксусом. Как выяснилось позднее, когда-то давно Кас опрометчиво пообещал Рафаэлю, что поучаствует в забегах. Собственно, момент истины настал, парня отпустил склероз, и он, увидев Каса, вспомнил о данном обещании. Дин из жалости – Новак редко когда выглядел таким потерянным – и чувства солидарности записался в ту же команду, что и Кастиэль. И никто не был виноват в том, что Новаку так дико шла грёбанная экипировка из защитных штанов, облегающей пятнистой куртки, тяжёлых ботинок и глупой маски. Во-первых, Кас, всегда такой тонкий и хрупкий, смотрелся в ней просто охренительно мужественно, а во-вторых, очень хотелось почувствовать, как эти тяжеленные ботинки будут скрещиваться за поясницей… Тьфу, блин, этак у него скоро ни на кого, кроме врага, и вставать не будет! Знаками подозвав Новака в укромное местечко, которое не просматривалось сверху и было частично закрыто с трёх сторон, Дин полез к Кастиэлю под куртку, выправляя из штанов майку и оглаживая его живот. Новак отвечал вполне охотно, и скоро Дин узнал, каково это – когда здоровенные армейские ботинки скрещиваются сзади, заставляя двигаться быстрее. Это охренительно, надо сказать. Но в разряд «самый странный трах» этот секс попал не потому, что Винчестер глубоко и размашисто имел Кастиэля у стены, закинув его ноги к себе на бёдра. А потому, что, когда Дин практически подошёл к кульминации и Кас потянулся к нему в который раз, с раскрытым и доверчивым выражением лица, Дин как всегда отстранился - Новак вдруг взбрыкнул и оттолкнул от себя Винчестера. Дин не мог бы поклясться, но ему показалось, что в глазах Кастиэля блеснули злые слёзы. - Эй, ты чего? - Я домой. Фигня, я разберусь, приходи вечером. И, закинув на плечо пейнтбольный маркер, быстро пошёл прочь, не реагируя на окрики Дина.

***

Двадцать второго марта Дин, не слушая ни робких возражений Кастиэля, ни его угроз вроде «если ты сделаешь это, я возьму у Джо её клюшку для гольфа и засуну её тебе в…», всё-таки не убоялся и закатил вечеринку в честь дня рождения Новака. По объему она вышла чуть ли не крупнее той, что была у самого Дина – разумеется, ведь от алкоголя на халяву отказался бы разве что Кас. А он был именинником. Безропотно приняв кучу искренних – столько выпивки! – поздравлений от абсолютно незнакомых людей (Дин пинал его незаметно каждый раз, когда Новак улыбался недостаточно убедительно), разняв пару пьяных драк и навернув два стакана пунша, Кастиэль заскучал без Дина, который улизнул сразу после части с поздравлениями. Вечеринка была в доме Адама, который, похоже, безропотно давал Винчестеру всё, что бы тот ни попросил: деньги в долг, машину, дом... и спальню, как выяснилось, тоже. Кас правда не хотел. Он бы в жизни не пожелал открыть очередную дверь и увидеть, как Дин, пусть и полупьяный, но ничуть этим не оправданный, медленно целуется с Беном Лафитте, который теперь не казался Кастиэлю неплохим парнем. ..Значит, не Каса - так кого-то другого?.. ____________________________ ВНЕЗАПНО? Вот и мне внезапно. И тут я такая: «Варя, ты не ахуела ли часом?! А ну, сворачивай волынку!». Короче говоря, работа близится к финалу потихоньку. Такие дела. Объяснения поступку Дина тоже будут, спокойствие, господа (в конце концов, я всё стараюсь обосновывать)).