Don't answer

И, казалось бы, какая мелочь. Всего лишь поцелуй. Кас не успел рассмотреть ни руки Лафитте у Дина на животе, ни пальцев Винчестера в русых волосах Бенни, ни абсолютно влюблённого, плывущего взгляда бедного компьютерщика. Так что для Кастиэля это правда выглядело, как обычный поцелуй – таких на вечеринках случается столько, что это просто ёбнуться можно. Но почему его? Почему не Каса? Новак думал, что у них… - Убери от него свои руки. Но в этом уже не было смысла. Дин сам отнял себя у Каса, и цепляться за то, что уже тебе не принадлежит, – просто глупо. Поэтому Новак, не глядя на шарахнувшихся друг от друга Лафитте с Дином, пошёл прочь. Потом опомнился и побежал.

***

Пятнадцать минут назад Они заваливаются в комнату втроём, хохоча и повисая друг на друге. Точнее, и Дин, и какая-то хорошенькая блондинка дуэтом виснут на Бенни. Они валятся на кровать, забыв напрочь про замок, и замолкают, выравнивая дыхание. Среди них Дин, определённо, самый трезвый. - Киса, сходи за текилой. Мы в долгу не останемся, - подмигивает блондиночке Лафитте, и та, хихикнув, встаёт, пошатываясь, доходит до двери и выскальзывает в коридор. - Скажи-ка мне, брат Винчестер, - тут же обращается к Дину Бенни, поворачивая в его сторону голову. – Стелла – моя девочка на эту ночь. Где твоя, альфа-самец? «Принимает поздравления», - чуть не брякает Винчестер, но сдерживается и пожимает плечами: - Да так. Дела личные. - Расскажи, - Лафитте просит на полном серьёзе. И Дин, застёгнутый на все пуговицы Дин Винчестер, самая скрытная сволочь на планете, вдруг чувствует, что язык развязывается. - Как ты относишься к геям, приятель? - Мне посрать, кто и с кем трахается, - не думая, отвечает Бенни. – Лишь бы был нормальным парнем. - Отлично. Потому что я, похоже, немного гей. - О-о, - тянет Лафитте и пьяно, пошленько хихикает. Дин благодарен ему за такую реакцию – это лучше чем удар выхваченным из-под кровати ночным горшком по голове с криком «Педик!». – И что? - И я спутался с парнем, - выпаливает Винчестер, садясь на кровати. – Серьёзно спутался. Я без понятия, что он чувствует ко мне, но сам я… Не знаю, - он запускает в волосы пальцы, упираясь локтями в колени. – Я ничего не знаю. Это всё как-то слишком серьёзно, слишком много значит. - Хреново, - Бенни тоже выпрямляется и присаживается рядом, легко гладя Дина по спине. Тому приятно, и отталкивать руку друга тогда, когда она так нужна, правда не охота. – Он здесь? - Да. - Почему ты не с ним? Ты, кажется, завис на нём – так почему ты не рядом? - Я не готов влюбляться. Но, кажется, уже поздно. Повисает молчание. Затем Бенни вздыхает и отводит глаза в сторону. - Знаешь, тут такая ерунда. Мы, похоже, в фильме разряда «Everyone’s gay*», приятель. - Почему? - косится на друга Дин. - Ты не прочь и меня выслушать? - Нет, конечно, дружище, - Дин улыбается Бенни, - валяй. Устроим вечер откровений. Девичник двух двадцатилетних бородатых мужиков… - Мне тоже безумно нравится один парень. И это немного… внезапно. - И правда. «Everyone’s gay», - смеётся Винчестер, и Лафитте слабо улыбается в ответ. - Он ахуительный. Натурал, правда, но я как-то в этом не уверен с недавнего времени… - и вот тут Дину бы пора насторожиться. Но он расслабленно улыбается, без опаски глядя в напряжённое лицо Бенни, его выжидающие глаза. – Знаешь, хочется просто… хоть раз. Хотя бы разочек. Узнать, каково это. Я уже так долго жду, так долго люблю глазами – но этого мало, ты понимаешь? - Понимаю, - кивает Дин. – Я сам в своё время… не сдержался, когда хотел его очень сильно. Плохо всё кончилось. Он опускает голову, и Лафитте осторожно кладёт свою руку на его ладонь, скомкавшую покрывало. Винчестер недоумённо смотрит на Бенни. Тот пьян в абсолютный лапоть, но раньше такого он не вытворял. - Хэй? - Дин, давай отвлечёмся? Пожалуйста, - на полном серьёзе просит Лафитте. – Прошу тебя. - Ладно, - растерянно шепчет Винчестер, глядя на друга, на мольбу в каждой черте его лица. – Погоди, как? - Если ты не прочь… без лишних сложностей, без… без чего-то серьёзного… поцелуй меня? - Я… - Дин теряется. Он не верит, не понимает, но хочет. – Я не… - он выдыхает. - Какого чёрта? И это можно расценивать как «я согласен». Потому что ещё никогда Дин не любил так, никогда не питал ни к кому, кроме Сэма, ничего серьёзного. В первый раз это пугает. В первый раз… пожалуй, ты сам не веришь, что всё может быть настолько основательно, что оступиться нельзя. - А как же твой парень? – выдыхает ему в губы Лафитте, хотя его взгляд плывёт, а пальцы на щеке Дина – подрагивают. - Мы не пара. Не зачтётся, - Винчестер всё же мгновение мнётся. – Я нуждаюсь в чём-то ни к чему не обязывающем. - Ладно, - выдыхает Лафитте и касается губами рта Дина. - Погоди, - теперь уже Винчестер упирается рукой в его плечо и быстро находит этому причину. – А как же твой... ну, тот, кто тебе нравится? - Ты сказочный долбоёб, Дин, - почти рычит Бенни и набрасывается на Винчестера, раздвигая языком его губы.

***

Сейчас - Кас! Кас! - Уйди. - Кастиэль, нет, это не… - Если ты скажешь эту ублюдскую фразу «это не то, что ты подумал», я убью тебя прямо тут. Новак быстро шёл по двору Миллиганов, отыскивая машину Брейден, в прицепе которой был погружен его мотоцикл. Они специально его взяли, подумали: Кастиэлю наверняка захочется свалить с собственной вечеринки пораньше, без Дина, пусть он поедет на мотоцикле… Идиот. Кас, ты такой идиот, что верил во всё это. - Кастиэль! Винчестер бежал за ним, но был пока далеко. В глазах всё плыло, и Новак просто потерялся в пространстве, заставленном автомобилями. Он не мог вспомнить, где они оставили машину, зачем он вообще тут, почему бежит по этому бесконечному двору. В голове путалось всё, и только тупо пульсировала одна мысль: «Убирайся отсюда». - ДА ГДЕ ЭТА БЛЯДСКАЯ МАШИНА?! – Кастиэль зло, со всей силы, пнул колесо ближайшего автомобиля, ужасными усилиями сдерживая порыв опуститься на корточки и зарыдать, как не рыдал с шестнадцати, в коридоре госпиталя, куда увезли Мэри. Зло отерев глаза, Кас совершенно случайно выцепил из мешанины плывущих и двоящихся автомобилей красный бок Лизиного джипа. И тут его догнал наконец Дин. - Кас, послушай, это всё полная лажа, я такое натворил. Молчание. - Я не хотел. Молчание. - Прости?.. - Нет. Уходи. Кас, не мудрствуя лукаво, просто перетянул «Хонду» через бортик прицепа и шарахнулся от руки Дина, избегая смотреть ему в глаза. Всё внутри ныло, тянулось навстречу этому прикосновению, но… Кастиэль правда был готов отдать всё, чтобы быть рядом с Дином. Но кидать перед ним в грязь то, что он никогда не поднимет – гордость, достоинство, самого себя?.. - Если ты дотронешься до меня, я сломаю тебе руку. - Это всего лишь поцелуй, - взмолился Дин, - всего лишь жалкий дурацкий поцелуй, Кас! - Если это всего лишь жалкий дурацкий поцелуй… - Кас затих, а затем с силой пихнул мотоцикл ногой и шагнул через него к Дину, вцепляясь в грудки и отталкивая к стене. - …То какого хрена ты никогда, НИКОГДА не целовал меня? - Я не… Правда? Новак смотрел на него, словно пытаясь сделать больно одним взглядом, и ему удавалось: Дин видел в его глазах обиду, ярость… ненависть. Которую он не видел в этой синеве очень, очень давно. Кас за плечи прижимал его к стене, и Дин не думал сопротивляться. - Ладно, - пытаясь унять злость и говорить спокойно, выдавил из себя Кас. – Если не ошибаюсь, - его голос похолодел, выдавая странную решимость, - сейчас моя очередь задавать вопрос. Они едут к Адаму на одолженной у Лизы машине. Начинает темнеть, солнце скатывается за горизонт, золотя Диновы руки на руле, его волосы и глаза. - Кас, мой вопрос… Хм, про Анну. Расскажи о ней. - Ты задаёшь общие вопросы, это нечестно, - неубедительно возмущается Новак. - Не юли, - Дин улыбается, не отрывая глаз от дороги. Он очень, очень – нет, он самый красивый. Кастиэль смотрит на него, не в силах отвести взгляд: на тёплую, матовую кожу, на мелкую-мелкую россыпь веснушек, на кольцо на его пальце. В тот момент Новак и правда думает, что способен вынести всё, чтобы Дин оставался рядом. Просто иногда мы не в силах вынести того, что тот, ради кого мы терпим, сам – тяжёлая ноша. - Да, - тихо ответил Винчестер, - сейчас твоя очередь. - Мой вопрос очень, очень простой, Дин, - Кастиэль своими длинными тонкими пальцами взял Винчестера за подбородок. – Смотри на меня. И скажи… Ты меня любишь? - …Что? - То. Очень просто. Любишь ли ты меня, Дин? Винчестер много чего чувствовал в тот момент. Холодную стену за спиной, тёплые пальцы на подбородке, глубоко родной запах, который сбивал с толку. Всё снаружи, ничего – внутри. И он видел, как наливаются синевой всё больше глаза Каса с каждой секундой молчания. - Не отвечай. Кастиэль убрал руки и резко отшагнул прочь от него. Дин подался следом. - Кас, я… - Молчи. Не отвечай. - Но… - Не нужен мне твой ответ! – заорал Кастиэль, отшвыривая руки, которые Дин было потянул к нему, и кинулся к мотоциклу, уже не в силах держать в груди мокрые, ужасно громкие и надрывные всхлипы. Дин, мучимый тем, что впервые видел, как этот упрямец плачет, всё равно шагнул за ним. - Кас, нет… Новак без предупреждения резко развернулся и быстро, яростно врезал Дину кулаком в лицо. Винчестер согнулся со стоном, зажимая ладонью нос и рот – меж пальцев брызнуло кровью. - Научись уже слушать меня, Винчестер, и слышать. Мне не нужны ни твои слова, ни твой ответ, ни твоя ёбанная любовь, ни… - Кас практически сорвался на крик, но закончил тихо. Твёрдо. - …Ни ты сам. И, вскочив на мотоцикл, умчался прочь, с трудом не задев ничего во дворе.

***

Ветер сушил слёзы, которые Кастиэль ненавидел сейчас так же сильно, как самого себя, и по тем же причинам: за глупость, за безволие, за неуместность. Как он мог подумать, что со временем Дин сам захочет Кастиэля рядом? Как он посмел предположить, что Винчестер поменяется ради него? Дин несгибаемый. Он всё ещё ребёнок, и всё, что его волнует – это куда бы пристроить свой член. За всё это надо бы ненавидеть Дина. Но человек не умеет разлюбить в одночасье. Наверное, впервые Кас задумался над тем, что Дин с первого взгляда его невзлюбил. Нельзя, видимо, построить любовь на ненависти. Выходит, так не бывает?.. Под передним колесом разворачивалась серо-чёрная асфальтовая лента дороги, тёмной и неровной полосой остающаяся следом за задним. Миллиганы жили на отшибе, у лесного озера, и фонарей на этом участке пути, разумеется, не было. Сверху только лился серебристой патокой неверный свет бледной луны в окружении рваных облаков. Кас выжал газ до упора и закрыл глаза – он сам так и не понял, намеренно или нет. Всего на мгновение. Иногда мгновения бывает достаточно.**

***

То, чего Дин так хотел полгода назад, то, к чему он стремился безуспешно и безрезультатно, свершилось сейчас. Чтобы задеть Каса и заставить его плакать, Дину не нужно было выдергивать из-под него половик, рушить его идеальную репутацию, опускать словесно или бить в лицо – достаточно было, оказывается, просто влюбить его в себя. Дальше – дело мастерства. Мастерства быть полным кретином. Винчестер развернулся и со стоном упёрся лбом в кирпичную стену. Он не особо помнил, что именно случилось в промежуток времени между этим моментом и тем, когда он ввалился в кампус A, чтобы безрезультатно просидеть под дверью Кастиэля до утра. Но если бы кто-нибудь рассказал ему, то описание выглядело бы так: он согнулся у стены, выблевал море выпивки и желчи, а затем, пошатываясь, побрёл к машине, будучи явно не в силах смотреть на обочины.

*

То, что Новака, поломанного и бессознательного, нашли недалеко от дороги в ту же ночь, ближе к трём часам, Дин узнал быстро. В воскресенье зазвонил его телефон, и Винчестер, увидев номер Каса, схватился за трубку, как утопающий за брошенный ему в воду канат – в последний раз брошенный. - Кас? Слушай, я… - Простите, это не... Кас. - А... То есть? – растерялся Дин. - Вас беспокоит Arnold Palmer. - Простите? - Ваш номер был последним набранным в телефоне этого молодого человека. Не могли бы Вы сказать его имя, фамилию… - на том конце вдруг послышался еле слышный шорох и… следом то, что заставило Дина вздрогнуть. «Это Дин?» - слабо-слабо, но знакомым голосом. Мужчина, что говорил с ним до этого, сперва пробормотал, видимо, зажав трубку рукой, нечто вроде «А, уже очнулся» и через паузу обратился к телефону: - Вы Дин? - Да, - почти крикнул Винчестер. – Да, да! - Да, это он, - сказал мужчина в сторону, видимо, Кастиэля. «Положите трубку. Он не тот человек, который Вам нужен. Наберите Бальтазара Хэллмана». - Эм... Хорошо, Вы только лежите, - и снова в трубку: - Извините за беспокойство, мистер. До встречи. - Постойте! Но ответом ему были короткие гудки и осознание: Кастиэлю Дин больше не нужен. И всё же Винчестер натянул одежду и, словно бесчувственная статуя, не реагируя ни на что, поехал в госпиталь Arnold Palmer. *Everyone’s gay - дословный перевод – «ВСЕ ГЕИ». Чаще встречается в фанфикшене, нежели в фильмах, но мне не хотелось делать Лафитте этаким почитателем творчества маленьких девочек вроде меня. ** Если кто-то смотрел фильм «Господин Никто», то он узнает этот момент. Знаете, двенадцать раз пишу полную хрень, выкладываю – а вы меня переубеждаете в том, что это какая-то лажа)) Надеюсь, что и на тринадцатый раз сработает, что уж тут :’D