Деловое предложение.

Он повернулся и подложил под голову руку. Слабый свет от лампы упал на его лицо. Для Северуса это ощущение всё ещё было ново: лежать с женщиной в одной постели не с целью полового акта. И ладно с абстрактной женщиной, но с Гермионой Грейнджер? Она и отдалённо не соответствовала его представлениям о «мисс идеальности», но вопреки этому за последние несколько дней они успели разделить серию совершенно восхитительных поцелуев. Что самое пугающее — за ними не стояла похоть, уж её-то оттенки Северус знал наизусть. — Тебе не мешает лампа? — придерживая одним пальцем страницу книги, чтобы потом не искать нужное место, спросила Гермиона. — Нет. Густые вьющиеся волосы ореолом разметались по подушке, притягивая его взгляд. Снейп подвинулся ближе и мизинцем погладил тыльную сторону её маленькой ладони. Беспокойная дрожь пронзила её тело и передалась ему. Воодушевлённый реакцией, он смелее обхватил её руку и поднёс к своим обветрившимся губам, целуя кончики пальцев один за другим. Лёгкое покалывание побежало от её кисти к плечу, распространилось по телу. Их потревожил осторожный стук в дверь. Зная уровень воспитания её родственников, Снейп оказался искренне обескуражен тем, что после короткого соблюдения правил приличия в комнату сразу же не вломились без разрешения. Гермиона, обменявшись с ним недоуменным взглядом, расправила одеяло. — Да? Дверь тихо отворилась, и в комнату робко вошла миссис Грейнджер. Северус, выведенным до автоматизма жестом, взбил подушку и приподнялся к изголовью постели. — Вы ещё не спите? Извините, что я так поздно и без предупреждения к вам… — Всё в порядке, — перебил её Снейп с вежливой улыбкой. — Что-то случилось? — Нет, ничего серьёзного, но… — Гермиона захлопнула книгу и вернула её на прикроватную тумбочку. — Вы не могли бы завтра с Гермионой присмотреть за Чарли и Томом? Гермиона и не знала, чему возмущена сильнее: содержанию просьбы или тому, что даже её собственная мать отдала бразды правления Снейпу! Будто он среди них двоих был главным и всё решал! Она принижает её авторитет в его глазах! — Зачем бы нам это с ними сидеть? — почти испуганно поинтересовался Северус. Этот момент она навсегда отложит в своей памяти. — Понимаете, я пообещала Мередит и Джеймсу, что присмотрю за детьми, но Роберта вызвали на работу, и я должна поехать с ним. Мы вернёмся домой только к завтрашнему вечеру, няню найти уже никак не успеваем. А вам всё равно уже давно пора научиться обращаться с маленькими детьми. Мы посовещались с Грейс (если честно, то сначала я хотела попросить об этой услуге именно её, Гермиона, ты же знаешь, как прекрасно она ладит с детками!) и решили, почему бы нам, собственно говоря, не совместить полезное с приятным?  — Потому что я не желаю этим заниматься? — нервно фыркнул Северус. — Я вообще не планирую обзаводиться… потомством. — Как это? — возмутилась миссис Грейнджер. — Вы же обещали Роберту! — Что?! — громкий голос сотряс слух. Снейп за малым не застенал от сосредоточения обозлённых на него женщин на один квадратный метр. — Я только пообещал ему, что если дети когда-либо и появятся, то произойдёт это в заверенном документально браке, но никак не раньше. Я не выражал желания их заводить. По крайней мере в ближайшем будущем, — скромно объяснил он матери Гермионы. У них до сих пор складывались доброжелательные отношения, не хотелось бы этого менять. — Но вы же уже сделали предложение Гермионе, значит, это только вопрос времени, я правильно понимаю? — Мам, а у меня ты спросить не хочешь? — перевела на себя внимание негодующая дочь. — Вообще-то, я тоже пока не хочу детей! — Да и свадьба будет, не сказать, что так уж скоро, — встрял в грядущую семейную размолвку Северус. — Поэтому у нас ещё будет возможность обсудить эту тему и прийти к консенсусу. — А когда вы, кстати, планируете пожениться? — Четырнадцатого июня, — не моргнув и глазом, ответил зельевар. Кожа потеплела от пронзительного взгляда его невесты. — Что за странный выбор даты? В июне ещё достаточно прохладно, к тому же у вас в самом разгаре будет экзаменационная пора. Не разумнее ли будет немного подождать и расписаться в июле или августе? — Вот и я Гермионе сказал точно так же, но она хочет именно четырнадцатого числа и именно в июне. А мне по большому счёту всё равно, когда это случится, главное, чтобы она была счастлива. Он и сам практически поверил своему доверительному тону и нежности, шёлком проскользнувшей в обычно жёстком, бескомпромиссном голосе. — Гермиона? — Что? Мне нравится эта дата, — растерянно пролепетала она в ответ. — Ладно. Выбирать, конечно, вам, но… — Мы присмотрим завтра за Чарли и Томом, — прервала её Гермиона, утратившая всякую терпимость к обсуждению деталей придуманной свадьбы. — Спасибо! Тогда спокойной ночи. Северус мог бы поклясться, что весь этот неудобный разговор затевался исключительно ради достижения заданной цели, что миссис Грейнджер раскусила их маленькую игру, но ведь тогда она бы не стала им подыгрывать, разве не так? — Ты же понимаешь, что завтра не стоит на меня рассчитывать? — уточнил он, опуская подушку вниз. — Догадываюсь, — девушка погасила лампу и улеглась, как ни странно, лицом к нему. Подложив под щёку ладонь, она закрыла глаза и затихла. Брюнет с завистью вздохнул: к нему сон сегодня явно не придёт. Интересно, попытайся он её сейчас поцеловать — продолжить начатое ранее — насколько глупо и самонадеянно это будет выглядеть? Особенно, после отказа участвовать в детовоспитании. — Почему именно четырнадцатое июня? — Первое, что пришло в голову. Дальше разговор не клеился, что было само по себе невероятно! Грейнджер же не умеет держать рот на замке, а теперь, когда эта особенность впервые за долгие годы знакомства могла пригодиться, она будто воды в рот набрала! Знает ведь, что ему не даются легко пустые разговоры или флирт… Они молчали так долго, что Северус всерьёз забеспокоился.  — Ты спишь? Я имею в виду, если ты засыпаешь, то… Она взглянула на него. Лунный свет, пробивающийся сквозь тюль, позволил ему увидеть её пытливые янтарные глаза. — Нет, не сплю. — Ты не возражаешь против поцелуя? — услышал он свою просьбу. Ему вдруг снова сделалось четырнадцать лет и он, нескладный и некрасивый мальчишка, посмел ухаживать за приглянувшейся девочкой. — Нет… думаю, нет, — прошептала она в ответ. — Если это будет только поцелуй. — Конечно, — заверил Северус. По правде говоря, он помышлял ещё кое о чем, но поцелуи — так поцелуи. Он медленно наклонился, чтобы прижаться к её губам. Причин для такого сумасшедшего волнения не было, это был не его первый поцелуй, это даже не был их первый поцелуй, но сердце всё равно билось быстро и гулко. Нежность и вожделение затопили его. Снейп поспешил оторваться от её губ, пока не стало слишком поздно, пока его разум оставался незамутнённым. Он не знал, о чём она думает, понравился ли ей этот мягкий поцелуй. Гермиона протянула руку и ласково погладила волосы на его виске. После она приподняла голову и оставила на его губах новый обжигающий поцелуй. — Спокойной ночи, — её голова прижалась к его груди. Северус облизнул языком губы и закрыл глаза. *** Несмотря на опутывающую комнату тьму, он проснулся один. Обычно Гермиона поднималась значительно позже. Полуночный разговор и полуночные поцелуи пронеслись в его голове как объяснение её отсутствию. Если бы не эти дурацкие дети, он мог бы вновь попытать счастья. Или нет. Ночь придаёт значимости даже самым глупым решениям. При свете всё кажется иным. Под натиском холодного душа Северус окончательно пробудился. Натянув джинсы, оказавшиеся на поверку довольно удобными, и чёрную футболку, он на свой страх и риск вышел из спальни и прошёл в столовую, из которой и доносился весь гам, и как раз вовремя — тарелка Чарльза, движимая его руками, опасно накренилась. Малец, сидящий спиной к входу, вздрогнул от неожиданности, когда большая ладонь резким движением вернула его завтрак на место. — Серьёзно? — прошелестел Снейп ему ухо, желая добиться страха и, само собой, уважения, но сонный мальчик в ответ только сердито поджал нижнюю губу. — Доброе утро, — поприветствовал он Гермиону, копошащуюся у плиты. — Доброе? Зельевар понимающе хмыкнул и подошёл к ней со спины, касаясь щеки беглым поцелуем. Кажется, сегодня она злится не на него. — Что у нас на завтрак? — Овсянка. — Но… — Снейп терпеть не мог кашу. Ни в каком виде. — Только не говори мне, что ты её не перевариваешь, — предупредила Грейнджер, помешивая ароматное какао. — Ладно, не буду. — Если не хочешь овсянку, то в холодильнике есть ветчина, — сжалилась она. — Тебе сделать бутерброд? — Если не сложно. — И мне, — с готовностью воскликнул Чарли, минутой ранее гоняющий ложкой кашу по тарелке. — Пожалуйста. — А я хочу хлопья! — захныкал Том, сидящий на высоком стуле и дёргающий ногами. Снейп поморщился, когда он стукнул его по бедру. Гермиона тяжело вздохнула: очевидно, разговор шёл по кругу. — Мама сказала покормить вас именно кашей. — Но я не хочу кашу! Мы вчера ели кашу! — Да! — Вы вчера завтракали блинчиками с сиропом, — возразил Северус: кого они, чёрт возьми, пытаются обвести вокруг пальца? — Нет, это было позавчера! — Вчера, — процедил мужчина. Он же ещё не сошёл с ума? — Гермиона? — тихо прошептал он. — Да, вчера. — Но почему вы будете есть бутерброды, а мы невкусную кашу? Это нечестно! — засопел Чарли. — А кто вам сказал, что всё должно быть честно? Снейп зашипел, когда его в очередной раз нагло пнули и, угрожающе подняв бровь, развернулся к маленькому смутьяну. — Что. Ты. Делаешь. — Я хочу хлопья, — без капли страха пролепетал он. — Звёздочки. — Ты будешь есть то, что тебе дали, или останешься голодным. Выбор за тобой. Это обоих касается. Если Чарльз в ответ насупился и нахмурил бровки, то Том закряхтел и захныкал. — Северус, — шикнула на него Грейнджер, не оценив тонкий воспитательный ход. — После того, как съедите всю кашу, получите ветчину и хлопья. — А почему ты будешь кушать ветчину сразу, а мы… — Мы все сначала поедим овсянку. Снейп с опаской разложил остатки содержимого кастрюли стоящей на дальней конфорке по двум тарелкам. Одну он вручил своей подруге по несчастью. — Надо же, даже не подгорела, — с тонкой ухмылкой констатировал он, приятно удивлённый этим фактом. — А почему она должна была подгореть? — Не ты ли восемь месяцев назад жаловалась мистеру Лонгботтому, что за малым не спалила кухню, когда готовила жаркое? Что? Если это был конфиденциальный разговор, то не стоило вести его в коридоре. Так что? Откуда вдруг такие способности? Дымящаяся каша неожиданно оказалась не только съедобной, но и вкусной. С мёдом и покрошенным яблоком. Северус и сам не заметил, как проглотил несколько ложек. — Неважно, — застенчиво потупила взгляд Гермиона и поправила распушённые волосы. — Но, а всё-таки? — Летом я ходила на кулинарные курсы. — И они не прошли для тебя даром. Его подёргали за руку, привлекая внимание. Снейп внутренне содрогнулся такому соседству и обернулся к Томми. Кажется, все носители этого имени рождены, чтобы доставлять ему неприятности и боль. Моральную, физическую — роли особой уже не играет. — Поколми меня, — наглец вытянул ему навстречу пухлую ручонку с зажатой меж пальцами детской ложкой. — Ещё чего! — фыркнул Северус с готовностью. — Ешь сам. — Но я не умею, — обескураженно округлил мальчик серо-голубые глаза. Снейп ледяным взглядом смерил детёныша. Ярко-синяя футболка и такого же цвета штанишки были заляпаны кашей. Но разве должно было это его убедить? — Не пытайся меня обманывать. — Я не обманываю, — расстроенно промямлил он. И, чёрт возьми, при этом выглядел таким искренним! — Буквально два дня назад я имел удовольствие, — конечно же, утрировал Северус (ну какое в этом удовольствие?), — лицезреть, как ты за две щеки уминаешь шоколадный мусс. Ложкой. Сам. — То была маленькая ложка! А эта — большая и неудобная. — Она точно такая же. — Нет. — Да. — Нет, — ещё немного и он начнёт закипать. В буквальном смысле этого слова. Его предплечье успокаивающе погладила Гермиона. — Томми, давай я тебе помогу? — Нет, — безапелляционным тоном заявил мальчик. — Спасибо. Мне поможет Севелус. — О, бог мой… — прошептал Северус, не обращаясь ни к кому конкретному, а просто пригорюнившись о своей незавидной судьбе и вечным испытаниям. Маленький мучитель расплылся в улыбке. — Что?! — Ты смешной. Гермиона громко усмехнулась у него под боком, но когда Снейп обернулся к ней, чтобы убедиться в сей непрошибаемой наглости, она вмиг сделалась серьёзной. — Мне нлавится, как ты злишься, — продолжил откровения, несомненно, бессмертный ребёнок, иначе чем ещё объясняется этот неиссякаемый источник храбрости? — И как дёлгаётся твоё лицо, — он протянул испачканный пальчик вперёд и провёл им по приподнятой в гневе брови. — И ты смешно говолишь. — То есть тебе нравится меня нервировать, я правильно понял? — Ага! — радостно подтвердил Том. Гермиона на заднем плане закашлялась, подавившись овсянкой после очередного смешка. Северус глубоко вздохнул (всё-таки есть в мире небольшая справедливость). — Поколми, — бесхитростно приказали ему и всучили в руку ложку. — Пожалуйста, — старательно выговорил мальчонок. — Тебе пока сварить кофе? — дыхание Гермионы пощекотало его шею и левое ухо, на долю мгновения Северус отвлёкся на мурашки, пробежавшие вслед за ней, и думать позабыл о лёгкой обиде, налегшей на сердце от её беззлобных насмешек. — Кофе?! — воскликнул всеслышащий Чарльз. — Я тоже хочу кофе! Я передумал насчёт какао! — Кофе? — восхитившись реакцией старшего брата, повторил незнакомое слово Том. — И мне кофе! Снейп зажмурился, когда каша, ещё мгновение назад бывшая во рту беспардонного (детям вообще свойственна вежливость?) нахала, очутилась на его чистой футболке. — Спасибо, но я лучше выпью какао, — трусливо принял поражение не ведающий прежде страха шпион.