Деловое предложение.

— Смотри, как я умею! — Ага, — апатично отреагировал Северус, переворачивая страницу книги. — Но ты не смотришь! Зато на часы он поглядывал слишком часто, дожидаясь возвращения Гермионы. Она отправилась за трайфлами целых тридцать четыре минуты назад. Ближайшая кондитерская находилась в полумиле. Вопрос: она его кинула? Томми, уткнувшийся носом в его бок, тихо сопел и не вызывал теперь сильного раздражения, а вот Чарли никак не желал утихомириваться, стимуляторами его, что ли, какими накачали? Не может же стандартный человеческий ребёнок быть таким гиперактивным? Драко, помнится, тоже не отличался усидчивостью, но даже он не был настолько кошмарным! Правда, с ним Северус никогда и не оставался наедине. — Смотрю, — пробубнил он, слепо вкладывая закладку между страниц. Понятно. Отпрыск Мартинов не отличался умом и сообразительностью: он, надувшись от гордости, вдруг встал на одну ногу и прыгнул назад. В акробатические способности четырёхлетнего ребёнка Снейп абсолютно не верил, поэтому, воспользовавшись беспалочковой магией, незаметно отправил мягкий игровой коврик ему за спину. И как раз вовремя. Северус скучающе похлопал в ладоши, когда Чарли навернулся и захныкал. — Восхитительно. — Гемиона? — потёр сонные глаза Том, проснувшийся от шума. — Нет, она ещё не вернулась. Спи, — как можно строже велел Снейп. Не хватало ещё, чтобы второй поднялся! Вот где её носят гиппогрифы, когда она так нужна?! — А ты мне точно скажешь, когда она плидёт из магазина и плинесёт пиложное? — Всенепременно. — А когда она плидёт? — Не знаю, — недовольно поджал губы маг. — Будь потише, — прошипел он через секунду старшему, заливающемуся всё это время горькими слезами, — ты даже не ударился толком, а хнычешь как будто у тебя там многооскольчатый перелом. — А ты меня точно-точно не обманешь? — Нет, спи, иначе останешься без десерта. А ты не вопи, иначе тоже останешься без сладкого. Северус потёр виски. Оказывается, сдвоенная пара Слизерин-Гриффиндор — это не так-то уж и невыносимо. — А что такое много… многоскл… — язык Чарли заплетался, но он продолжал попытки. — А что такое… — Это когда при переломе образовывается более двух обломков кости. — А это больно? — восхитить четырхлётку было совсем несложно. — Да. — А ты ломал себе кости? — Разумеется. — А как? — Непреднамеренно. — А что такое «непреднамеренно»? — Не специально. — А что такое… — Ну, наконец-таки! — воскликнул Северус, когда услышал отчётливо щёлкнувший замок. — Где ты была? До кондитерской идти от силы пять минут! — Не у всех такой широкий шаг, как у тебя, Северус, — по виноватому румянцу, расползшемуся по её щекам, он понял, что она чего-то не договаривает. — И?.. — И я встретила соседку, — покаянно склонила голову Грейнджер. — Но в качестве извинения я купила тебе торт. — Ты меня точно ни с кем не перепутала, Гермиона? — в открытую усмехнулся Северус. — Думаешь заслужить моё прощение едой? И, тем более, сладкой? — Ещё я сварю тебе кофе, — улыбнулась девушка. — И ты не понимаешь, чему именно сопротивляешься. Она достала контейнер с тортом и приоткрыла крышку, чтобы привередливый зельевар увидел шоколадный торт, пропитанный кофе и ромом. Ему сделалось не по себе: неужели эта девчонка за ним следила, а он того и не заметил? — С чего ты взяла, что при виде этого моё сердце дрогнет? — изобразил безразличие Северус. Спасаясь, он потрепал Томми за плечо. И какой только умник придумал, что играть в мяч дома — заведомо плохая идея? Ведь дети так быстрее утомляются и, соответственно, раньше отрубаются. А тот, кто считает, что не следует укладывать детей спать пополудни, тоже неправ. Конечно, это усиливает вероятность того, что Том теперь будет бодрствовать ночью, но и что с того? Нянчиться-то с ним уже будут его родители, а это — так, на минуточку — их святая обязанность. Как замечательно, что в этом направлении они с Гермионой сошлись во мнении! Правда, это ещё она ничего не знает о треснувшей старой (или старинной, как бы сказала она) вазе, которую Северус подлатал Репаро уже во время её отсутствия. И не узнает, даст Мерлин… — Ты плинесла мне пиложное? — голосом переполненным надежды спросил Том. — Да, конечно, ты же хорошо себя вёл? — с нежной улыбкой обратилась к мальчику Гермиона и протянула ладонь вперёд, поглаживая его светлые курчавые волосы. Снейп вздохнул, почувствовав, что их бёдра на мгновение соприкоснулись, без всякой застенчивости девушка приобняла его за плечо. — Я — да! А Чал-ли сломал вазу! — Я?! — обиженно выкрикнул Чарльз. — Это Северус не поймал мяч! Кровь прилила к его лицу. И жар этот совсем не внушал энтузиазма. Снейп считал нужным отметить, что он, взрослый и умный мужчина, значит, он даже чисто теоретически не мог принимать участия в детских играх. Он, как и подобает его возрасту, читал книгу на диване, когда мяч едва не прилетел ему в правый висок и, отскочив от стены, обрушился на злосчастную вазу. А Грейнджер смотрела на него так, словно он и правда был способен на подобное сумасбродство! — Севелус сказал, что не хочет с нами иглать, а ты его не послушался! Но он всё лавно потом починил вазу, — обратился мальчик к Гермионе. — Не беспокойся. Невидимым клеем. — Невидимым? — переспросила девушка, не отрывая строгого взгляда от мужчины. — Я сказал: прозрачным! — Да, — хлопнул себя по лбу Том, — плозлачным. Я пелепутал. Но я же не видел никакого клея, вот и пелепутал. Можно пиложное? — С соком? — Да, яблочным. — Хорошо. Чарли? — Тоже самое, если можно, — шмыгнул носом ребёнок. — И, пожалуйста, не рассказывайте маме и папе, что я разбил вазу! А то они заберут у меня консоль! — Не расскажем, если ты пообещаешь хорошо себя вести, — сухо пообещал Северус, — до их возвращения. — Обещаю! Спасибо, — расплылся в благодарной улыбке мальчишка и вернулся к расставленным машинкам. — Не переживай, ваза выглядит как новая, — шепнул Северус, ухватившись одной рукой за талию Гермионы. — Я и не сомневалась в твоих способностях, — промурлыкала она в ответ. — Спасибо, что посидел с ними. И вообще спасибо за помощь, — тёплые губы нарочно задели ухо, Северус смог бы в этом поклясться, если бы вслед за тем эти же самые губы не прижались к нему в мимолётном поцелуе, сметая возможные сомнения. Он бездумно наблюдал за движением её бёдер, когда она уходила. Дурман спал, едва Грейнджер покинула комнату. Снейп встрепенулся, озадаченным взглядом окидывая детей: они возились с игрушками и не представляли опасности ни самим себе, ни, что самое важное, имуществу. А вот его промедление может ему дорого обойтись. Если жизнь его чему-то и научила так это тому, что нельзя мешкать с девушками — в одну минуту они могут целовать тебя, а в следующую — уже делать вид, что ничего не было. Знаем, проходили. А Гермиона его поцеловала. Добровольно. Первой. Значит, искра какая-то да промелькнула. К тому же, у него был веский повод к ней заглянуть. — Ты так и не ответила на мой вопрос, — лёгкая хрипотца голоса поразила даже его. Только его. — Ты оставил детей одних? — вполоборота обернулась она. — За несколько минут с ними ничего не случится, — Северус прошёл вперёд, решительно проводя кончиками пальцев по её бедру. Гермиона затрепетала под его рукой, но не выказала сопротивления, продолжая пересыпать молотые зёрна либерики в турку. — Так что? — А какой был вопрос? — С чего ты решила, — он подошёл ближе, практически прижимаясь к ней, — что добьёшься моего расположения, — язык лизнул трепетно бьющуюся жилку на шее, — с помощью этого торта? Гермиона откинула голову ему на плечо, позволив сухим губам запорхать по чувствительной коже. Тонкий вздох оповестил о последующем вскоре ответе. — Потому что он тебе нравится? — С чего ты взяла? — обнаружить свидетеля постыдной слабости оказалось… неприятно. Кто ещё в курсе? Весь педагогический состав Хогвартса? Может быть, сейчас ещё выяснится, что этот наивкуснейший дурацкий торт появлялся на столе всякий раз при особо раздражённом настроении зельевара не случайно? — С того, что шоколадный торт с кофе и ромом — это единственная сладость, которую ты ел на моей памяти, не скривив при этом брезгливо нос, и причём неоднократно. — Я никогда не кривлюсь при потреблении пищи, — возмутился Северус, прикусывая ей шею. — И к тому же не ем этот торт настолько часто, чтобы можно сделать какие-либо выводы! Ты следила за мной? — Нет, просто трудно не выучить вкусовые пристрастия человека, который является твоим ближайшим соседом по столу в течение продолжительного времени. А что насчёт не часто, вынуждена согласиться, почему-то домовики подают его крайне редко, может стоит попросить их делать это почаще? — задумчиво протянула Гермиона, подтрунивая. — Тебе бы не помешало набрать несколько килограмм. — Прости? — он потерял нить разговора. Что сейчас началось: флирт или изощрённые издевательства? — У тебя нездоровый вес для твоего роста. Ты слишком… костлявый. — Грейнджер, — прошипел Снейп, разворачивая её лицом к себе. — С моим весом всё более чем хорошо, он полностью меня устраивает. И я не костлявый, как ты выразилась, а жилистый. Что за чертовщина? Он пришёл сюда целоваться, а не разговоры вести! И Гермиона (пока, конечно, она не начала молоть несусветную чушь) была вроде как и не против. Северус осторожно приподнял несопротивляющуюся, но удивлённую девушку за бёдра и посадил её на стол, приникая к губам, как к живительному источнику. Гермиона невольно развела колени, подпуская мужчину ближе к себе, он воспользовался приглашением и бессовестно углубил поцелуй, заставляя все её внутренности сжаться от сладкого спазма. Краем мысли она пришла к выводу, что уже давно ни с кем так не целовалась, а, может быть, и никогда. Ей нравилось, что его поцелуй не был мокрым, от ощущения его языка, сплетающегося с её, не хотелось избавиться, вытереться. Прикусив мочку уха, Снейп провёл губами чуть влажную дорожку по скуле, подбородку и, наконец, уткнулся в шею, сдвигая с плеча девушки просторную футболку. Рука выдернула хлопковую ткань из-под пояса обтягивающих джинсов и погладила плоский живот, поднимаясь выше, когда Грейнджер резво перехватила её. — Разве тебе не пора возвращаться к детям? Если она отшивала его, то весьма странным методом: изящные пальчики продолжали сжимать воротник рубашки (с этими детьми у него скоро закончится чистая одежда), а стройные ноги, доселе скрещенные на пояснице, и не думали убираться прочь. — Нет? — наугад спросил он. — Северус! — Ладно, — нахмурился маг и с сожалением отодвинулся: уходить сейчас, когда всё так хорошо складывается, иначе как преступлением не назовёшь. — Так что, ты всё-таки выпьешь кофе? — Да. — С тортиком? — вдогонку смешливо бросила она. — Ты же знаешь ответ, ведьма, — проворчал он, покорно плетясь на эшафот. Материться в присутствии детей — плохая идея, плохая, плохая… Даже когда эти дети — дьявольские отродья! — Можно полюбопытствовать, — низким пугающим голосом, спросил Северус, — чем именно ты сейчас занимаешься? Том, подсознательно почувствовавший исходящую угрозу, бросил акварельные краски и, моргнув, посмотрел в сторону говорящего мужчины. — Ласклашую. — Разве моя грёбанная книга хоть отдалённо смахивает на ублюдскую детскую раскраску?! — зарычал мужчина, прижимая испорченный фолиант к груди. Хорошо, что он не спустил вниз ничего действительно дорогостоящего. — В ней есть лисунки, — пожал маленькими плечиками малыш. — А что такое «ублюдская»? — Не важно. — А глёбанный? — Аналогично. — А ана… — Помолчи хоть минуту. И не запоминай этих слов, они плохие, — подумав, добавил Северус и посмотрел на настенные часы. Мартины, даст бог, вернутся через час. И им же будет лучше, если они не станут опаздывать.