Волчья Долина

Они бегут по осенним улицам. Они громкие и яркие, подстать пламенной листве на деревьях, что разбавляет монотонность дворов. Минхо взял след тех, кто надругался над их Чонином. Дворняги подловили момент, когда Ян в школе, чтобы отправиться на охоту. Маленькому щенку не гоже смотреть на то, что они собираются делать. С ними не пошёл даже Сынмин, но не потому что боялся, а скорее потому, что ему нужно было дописать какой-то очень важный отчёт по истории. Однако Хёнджину кажется, что Ким не пошёл с ними именно из-за того, что хотел хоть немного отдохнуть от крови и выбитых зубов. Все остальные были в сборе, намереваясь как следует отомстить за самого младшего члена их семьи. Они сворачивают за угол, встречаясь глазами с неоново-красной вывеской ночного клуба. Все останавливаются. — Ты же сказал, что знаешь, где они, хён. Спрашивает Феликс, пряча руки, украшенные кастетами, в карманы. У него горят щёки от холодного воздуха и долгого бега. Минхо поворачивается на низкий голос. — Они внутри, — кивает в сторону клуба, — нам нужно просто подождать, пока эти черви выползут наружу. — Не обижай милых животных, Минхо. Журит его Чанбин. Минхо кривит мордочку. Чанбин всегда считает милым всяких противных тварей. Хотя Ли соглашается, что эти подонки вряд ли заслуживают называться даже такими существами. — Мы можем так прождать целую ночь, хён. Говорит Хёнджин. — Джинни прав, — согласно кивает Бан Чан, — у нас нет столько времени на руках. — Да, лучше скорее расправиться с этими тварями и дело с концом. Плюётся ненавистью Джисон, поддерживая. Его пальцы с силой сжимают биту. Минхо вздыхает. — Ну и что вы предлагаете? Бан Чан задумывается на несколько секунд, а потом его взгляд падает на Хёнджина. Минхо понимает раньше всех, как именно Чан хочет выманить добычу на улицу. Он резко встаёт перед Хваном, смотря на Криса с плохо скрываемой яростью в глазах. — Даже не думай, Крис. Я не позволю. Шипит котом, а на дне глазниц рычит далеко не дворняга, а самый настоящий волк. Серая шерсть стоит дыбом, а белые клыки скалятся. Парни вокруг никак не могут понять, почему атмосфера между двумя старшими так резко изменилась. — Это единственный шанс, Минхо, ты же знаешь это. Более того, мы все будем рядом. Голос Чана мягкий, спокойный, равномерный. Он понимает, что его старший щенок злится на него за дело. — Забудь! Срывается Минхо, чем ещё больше ошарашивает младших парней. — Воу, воу, брейк, — Чанбин вклинивается между ними, поворачиваясь к Минхо, — что за муха тебя укусила? — Что вообще происходит? Спрашивает Хёнджин, выходя из за спины Минхо. Тот чуть ли не скрипит зубами, борясь с пожирающим его желанием схватить Хвана за руку, увести прочь отсюда и запереть где-нибудь. Желательно подальше от Бан Чана и его идиотских идей. Ли не сводит взгляда, пылающего яростью, с вожака. — Ну, вперёд, расскажи им свой гениальный план. Плюётся Минхо. Остальные щенки побаиваются такого Ли, ведь это первый раз, когда они видят его столь разгневанным. Бан Чан вздыхает, опуская глаза. — Хёнджин, ты мог бы побыть приманкой на время. Нашёл бы этих подонков и вывел на улицу, а тут уже мы бы и расправились с ними. — Голос его тихий, в нём слышен стыд. Парни вокруг смотрят на своего лидера с широко распахнутыми глазами. — Хён, это безумие, — первым решается открыть рот Джисон, — если это единственный способ выудить их оттуда, то провались оно всё пропадом. — Я согласен с Ханом, — кивает Феликс, — это слишком опасно для самого Хёнджина. Мы не можем так рисковать. А вдруг те мужланы решат накинуться на него прямо в клубе? Отведут в какое-то место, напоят чем-то и изнасилуют? Хёнджин замечает, как невольно содрогается Хан. Ему самому-то неприятно слышать и представлять всё это. — Да уж, ну ты даёшь, Крис, — голос Чанбина звучит серьёзно, — то-то наш Ли так завёлся, аж пена изо рта брызжет. — Пошёл нахуй, Со, — огрызается Минхо. Он будет бросаться на всех и каждого. Внутри горит единственный, какой-то совершенно животный порыв защитить Хвана. Даже от своих собственных. Чанбин поднимает руки в примирительном жесте, не горя желанием играть с огнём старшего. Хёнджин переводит взгляд на слегка поникшего Бан Чана, который, кажется, только что осознал всю абсурдность своей идеи. Даже великие отцы и вожаки совершают ошибки. Перед глазами Хвана тут же всплывает образ побитого и брошенного Чонина в слегка порванном свитере и с грязью на джинсах. Такого маленького и беззащитного. Они обязаны отомстить. В глазах загорается строгая решимость довести задуманное до конца. — Я согласен. Выдаёт он твёрдым голосом. Взгляд Чана тут же сталкивается с его. Старший смотрит с толикой благодарности. Минхо резко разворачивается. Непонимание и животный страх плещутся на дне его глазниц. — Хёнджин, ты не должен этого делать, — Ликс опережает Минхо, делая шаг к Хвану, — мы найдём другой способ. — Он не будет этого делать. Строго говорит Минхо. Обычно такого тона не ослушаться, но в этот раз Хёнджин лишь упрямо качает головой. — Нет, хён, ты не будешь за меня решать. — Говорит сначала твёрдо, а потом сразу же смягчается. — Скажите мне, что Чонин не стоит этого. Все молчат, даже язык Минхо не смеет повернуться, чтобы сказать такое. Хёнджин оглядывает каждого из парней, улыбка появляется на его губах. — Тогда всё решено. Хёнджин звучит уверенным. Он кидает свою биту Чанбину, снимает с себя кислотно-зелёную куртку, оставаясь лишь в довольно облегающей чёрной майке. Осенний ночной воздух холодный, тут же заставляет руки покрыться мурашками. Его глаза подведены чёрным — боевая раскраска. Он подмигивает ребятам, которые смотрят на него с взволнованными выражениями лиц, и поворачивается, чтобы пройти в клуб. Минхо ловит его запястье, держит крепко. — Я не пущу тебя, — шепчет, притягивая младшего к себе, сталкиваясь с ним лбом, — не пущу. Хёнджин улыбается. У Минхо дрожат руки. Хван накрывает чужие скулы холодными ладонями, гладит мягкую кожу. — Хён, — зовёт тихо, слегка отстраняя, призывая посмотреть в глаза, — со мной всё будет хорошо. Вспомни сколько носов я переломал. — Это другое, — шипит Ли, — ты же знаешь, что это другое. Хёнджин прикрывает глаза, прекрасно понимая, что именно заставляет Минхо вести себя так. Ему хочется искромсать тех ублюдков, которые изнасиловали мать Минхо и оставили на теле Ли вечную память об этом. Ему хочется воскресить сгнившего отца старшего, чтобы придушить его собственными руками за то, что в ту ночь он развлекался со своей секретаршей. Хочется разыскать эту секретаршу и выбить ей все зубы, преподавая наглядный урок, почему нельзя уводить чужих мужчин. Они все виновны в боли его хёна. А пока всё, что он может, это подарить беглый поцелуй обветренными губами, ещё раз пообещать, что всё будет хорошо, и вырваться из цепких рук, скрываясь за дверьми клуба, оставляя Минхо стоять с опущенными руками и поникшим видом. Внутри клуба шумно. Дискомфорт с силой давит на виски вместе с громкими битами какой-то песни. От помещения разит запахом пота и алкоголя. Хёнджину тут же хочется вернуться обратно на свежий воздух, но он понимает, что сам согласился на это. По-лисьи раскосые глаза пристально сканируют помещение и людей, быстро находя троих нужных. Они сидят за барной стойкой, уже явно изрядно выпившие, ржут, как кони. Хёнджин кривится, но успокаивает себя мыслью, что совсем скоро он сможет хорошенько втоптать их лица в грязь, переломать что-нибудь. Он натягивает на лицо маску невозмутимости и идёт прямиком к ним. Останавливается неподалёку, смотрит в их сторону, улавливая взгляд одного, подмигивает и начинает танцевать. Тело само двигается в такт музыке, пускай и довольно низкосортной. Даже спиной Хёнджин ощущает голодный взгляд трёх пар глаз. Его воротит, но он упорно сдерживает рвотный порыв, продолжая соблазнительно двигать бёдрами. В голове заседает назойливая мысль, что нужно довести дело до конца. В какой-то момент Хван ощущает чужое присутствие спиной, а в следующую секунду талию накрывают чьи-то сальные руки. Хёнджин покорно проглатывает порыв вырваться из хватки, развернуться и хорошенько вмазать этой свинье. — Что такой красивый мальчик делает в таком месте совершенно один? Мужчина разит перегаром прямо в ухо Хёнджину, чуть ли не облизывая его. Хван стискивает челюсть, но всё же продолжает танцевать, теперь потираясь о довольно толстое тело позади себя. — Пришёл развеяться и найти хорошую компанию на сегодняшнюю ночь. Всё же отвечает Хёнджин, делая свой голос приторно сладким, улыбаясь обворожительно в сторону остальных мужчин. Единственное, что хоть как-то успокаивает, это то, что от ребят его отделяют всего несколько метров и кирпичные стены клуба. Хёнджин чувствует, как мужчина за ним глубоко втягивает его запах. Хвана всё же передёргивает, но он усилием воли заставляет себя не уходить от прикосновений сальных рук, которые противными движениями перемещаются на бёдра и пятую точку, сжимая. Бан Чан будет должен ему за это, как минимум, три пачки вишнёвого Парламента. — Так присоединяйся к нам, малыш, — предлагает мужчина, а Хёнджин хмыкает про себя, — пойдём посидим, выпьешь с нами, ну а потом уже и посмотрим. Мужчина тянет его в сторону барной стойки. Хёнджин особо не сопротивляется. Все три мужчины выглядят лет на тридцать пять, хотя Минхо вычитывал, что им всем под пятьдесят. У одного на лице козлиная бородка, за которую Хёнджину так и хочется его потаскать по земле. Второй в очках и с усами, весьма упитанный, а третий, который первый подошёл к Хёнджину, довольно толстый: пузо фактически вываливается из рубашки, заплывшие глазки блестят похотью, запястье сдавливают золотые часы, а на указательных пальцах красуются перстни. Хёнджин решает забрать их себе в сувенир, а потом сдать в ломбард, наверняка, получая за них довольно кругленькую сумму. Быть может, даже хватит, чтобы купить в квартиру Чана новый телевизор, а то старый скоро точно полетит. — Как тебя зовут, дорогой? Спрашивает тот, что с козлиной бородкой, указывая на свободный стул. Хёнджин ухмыляется. — Ли Хёнджин. Хван сам пробует имя на вкус, улыбается, потому что чувствует распускающийся аконит вместе с терпкой корицей на языке. — Какое красивое имя, — говорит мужчина в очках, позволяя себе протянуть руку, проводя пальцы через чёрные волосы Хёнджина, — а сколько тебе лет, Хёнджинни? Хван чуть не блюёт от уменьшительно ласкательного, борется с острым желанием сорваться прямо сейчас. Он сможет легко справиться с тремя подвыпившими мужиками. Однако одёргивает себя. Не гоже отбирать веселье у ждущих его дворняжек. — Двадцать только исполнилось, — врёт и даже не краснеет, вновь мило улыбаясь. — О, тогда такое точно нужно отпраздновать, — хлопает в ладоши тот с перстнями, — бармен! Хёнджин округляет глаза. Он не должен выпивать с ними, это не по плану. — Я не хочу пить, — пытается вежливо отказаться Хёнджин, — может, ну его нафиг этот клуб? Не хотите прогуляться? Хёнджин пытается выкрутиться, пытается повернуть план в нужное ему русло. — Не будь таким, Хёнджинни, мы ведь угощаем. Говорит толстяк, накрывая поясницу Хвана своей ручищей. Перед ним ставят стакан какого-то коктейля. Он смотрит на него недоверчиво, знает, что нельзя принимать, знает, что лучше всего сейчас просто отказаться и уйти нахер отсюда. Дворняжки из зверинца Бан Чана смогут найти их ещё раз. Однако он всё же принимает напиток с улыбкой, смело делая глоток под пристальным взглядом трёх пар глаз. Мужчины аплодируют ему, тоже пьют свои напитки. Толстяк не сводит своих свиных глазок с Хёнджина. Хван пытается придумать, как же выманить их из клуба, попивая свой коктейль маленькими глотками, односложно отвечая на чужие вопросы, не забывая улыбаться. Думать почему-то становится всё затруднительней, Хван может поклясться, что в стакане не так много алкоголя. Более того, он не настолько новичок, чтобы его так мутило от нескольких глотков. Голова начинает сильно кружиться, а где-то совсем далеко, на задворках сознания, проплывает одинокая мысль, что с ним что-то явно не так, и нужно скорее сообщить парням. Он встаёт со стула. — Что-то мне нехорошо, — молвит, держась за голову, слегка пошатываясь, — я, пожалуй, пойду. Хёнджин пытается сделать шаг, но ноги откровенно не слушаются, подкашиваясь. Его подхватывают чужие руки. Противный голос шепчет прямо в ухо. — Ничего, малыш, скоро тебе станет очень хорошо. — Да где же его носит, блять? Он должен был выйти, как минимум, минут десять назад. Минхо психует, ходит из стороны в сторону, словно волк за решёткой в зоопарке. Проверяет побитый экран старого телефона. Феликс, Джисон и Чанбин сидят прямо на мостовой, каждый выкуривая уже порядком пятую сигарету. На улице холодно, а никотин хоть немного согревает. Чан опирается спиной о кирпичную стену и тоже курит. — Успокойся, Минни, с ним всё хорошо, — уверяет его Бан Чан, — это же наш Хёнджин, он сам кого хочет уебёт. Минхо хмыкает, перестаёт ходить из стороны в сторону. — Меня не покидает отвратительное чувство, Чан. Ли вздыхает. Он давно перестал злиться на Бан Чана, понимая, что это действительно быстрейший способ. Однако, где-то внутри, всё неприятно тянет, а пёс на дне глазниц предупреждающе воет. — Я тоже заебался ждать, Чан, — поддерживает Чанбин, поднимаясь с тротуара, — сидим тут, как стая дворняг. — У меня уже зуб на зуб не попадает, — ноет Джисон, — даже твоя куртка не спасает, хён. Чан вздыхает, оглядывая своих щенков. Решает что-то про себя. — Ладно, пошли. Феликс и Джисон тут же подрываются с земли, первыми подбегая к двери клуба, быстро скрываясь за ней. Кажется, их фейковые айди работают на «ура». Чанбина, Бан Чана и Минхо пропускают следом. Внутри шумно и душно. Зоркие кошачьи глаза тут же сканируют помещение в поиске знакомой чернильной макушки. Сердце заходится барабанной дробью, когда он не находит Хёнджина. — Я не вижу его, Чан. Минхо чувствует, как паника медленно, но верно, подступает к горлу, с силой душа. Крис накрывает его плечи рукой, поглаживая. Феликс и Джисон появляются призраками. У обоих животный страх украшает собачьи глаза. Сердце Минхо ухает куда-то в пятки. — Ты только не психуй, хён, — начинает Феликс, с испугом поглядывая на взволнованного Минхо, — мы спросили бармена видел ли он Хёнджина.. — Он сказал, что ему стало плохо, и трое мужчин понесли его в комнаты на верхнем этаже, чтобы он немного отдохнул. Заканчивает за Феликса Джисон. Минхо смачно матерится себе под нос, а потом срывается с места, напрочь игнорируя оклики Чана. Феликс и Джисон бегут следом, а за ними уже и старшие. Ли взбегает вверх по лестнице, пропуская три ступени разом. Мчится по плохо освещённому коридору, вламываясь в каждую комнату, пугая решивших уединиться парочек. Сворачивает влево, натыкаясь на последнюю дверь, с ноги выбивая её. Он чуть ли не рычит, когда перед глазами предстаёт плохо сопротивляющийся, полуголый Хёнджин, которого прижимает к кровати какой-то жирный мужик, а два других восседают на красном диване, попивая алкоголь. Глаза застилает непроглядная ярость. — Не смей трогать его, блять! Рычит Минхо, привлекая внимание бухих мужчин. Свинья слезает с Хёнджина, поворачиваясь. Ухмыляется, явно не чувствуя себя под угрозой. — Это твой принц на белом коне, Хёнджинни? — рокочет он, поганенько улыбаясь. — Что же ты не сказал, он мог бы к нам присоединиться. Минхо не выдерживает, бросается вперёд, бьёт аккурат в челюсть со всей силой. Мужик падает на пол, а два других тут же подрываются с дивана, порываясь оттащить разъярённого Минхо. Но не тут-то было. В комнату врываются Феликс и Джисон. Феликс с прыжка накидывается на козлиную бородку, вгрызаясь прямо в шею. А Джисон сносит второго ударом тяжёлого ботинка в живот. Минхо встаёт над мужланом, в глазах видны бесы с собачьими головами. Жалеет, что не взял биту, чтобы хорошенько разукрасить это свиное личико. — Это ты, сука, около месяца назад изнасиловал парнишку в подворотне? Голос Минхо низкий, он не кричит. Мужчина под ним держится за челюсть, пытаясь понять, всё ли с ней нормально. Минхо ненавидит, когда его заставляют ждать. Он наклоняется, подцепляя золотую цепочку на чужой груди, и тянет на себя. — Отвечай, падла, иначе я вырежу нахер твой поганый язык! Плюётся прямо в лицо напротив, читая страх в глазах. В этот момент в комнату вбегают Чанбин и Бан Чан. Со тут же кидается к Феликсу, помогая уложить козлиную бородку на лопатки. Ли отпихивает его, рыча, что это его добыча и чтобы он не лез. Чанбин слегка отшатывается, потому что разъярённый Феликс пугает всех и каждого, и не потому что он страшен в своём гневе, нет, а потому что он безумен в нём. Чан быстро оценивает ситуацию, подлетая ко всё ещё валяющемуся на кровати Хёнджину. — Джинни, — тихо зовёт Бан, помогая Хвану принять сидячие положение, — эй, ты слышишь меня? Хёнджин переводит мутноватый взгляд на старшего. Подводка слегка размазалась, украшая тонкую кожу под глазами. — Крис? Голос у Хёнджина звучит слегка заторможенно, а язык явно заплетается. Бан Чан материт себя как следует за то, что вообще придумал этот наитупейший план, подвергнув одного из своих щенков опасности. — Да, Джинни, это я, всё хорошо. Чан натягивает на губы мягкую улыбку, чтобы успокоить младшего, но тот, кажется, совсем не понимает, что происходит. Бан подзывает Чанбина, просит, чтобы тот забрал Хёнджина и отправился домой. Со кивает, набрасывая на младшего его куртку, ибо его майка валяется порванной где-то в углу комнаты. Внезапно слышится истошный громкий крик. Чан поворачивается на звук, обнаруживая Минхо, который с садистским наслаждением жжёт зажигалкой язык мужчины под ним. — Я же предупреждал тебя, — хмыкает Ли, позволяя себе полноценно усесться на чужое пузо, — прости, ножа с собой нет. Хотя так даже интереснее, не думаешь? Бан Чан переводит взгляд на взволнованного Чанбина, держащего отрубившегося Хвана на руках. — Иди, я постараюсь проследить, чтобы они не убили никого. Со кивает, быстро скрываясь за дверью. Джисон ебашит своего ногами, совершенно не жалея сил. Феликс вгрызается в ухо козлиной бородки, всё же прокусывая до крови, наполняя свой рот металлической жидкостью, а чужой — криком. Минхо к этому времени уже наигрывается с огнём и принимается безразборочно бить мужика кулаками, превращая его лицо в ещё более заплывшее месиво. В какой-то момент Феликс одалживает ему свои кастеты, чтобы он хоть свои руки поберёг. Забавно, как дворняжки, калеча других, остаются бесконечно заботливыми по отношению друг к другу. Сам Феликс оставляет свою добычу валяться с практически откушенным ухом, следами укуса на шее, сломанным носом и парочкой выбитых зубов. Он вдоволь наигрался. Джисон добивает лежащего перед ним мужчину контрольным ударом ботинка в челюсть, посылая усатого в нокаут. Он сплёвывает на лежащее тело, что-то тихо, но яростно, бормоча себе под нос. А Минхо до сих пор не перестаёт бить. Его лицо забрызгано кровью, руки покрыты ей, и уже не разобрать, где чужая, а где его собственная. Чан спохватывается, понимая, что ещё немного и младший станет полноценным убийцей. Он подбегает к Ли, хватая за шиворот и с силой оттаскивая от еле-еле дышащего мужчины. — Хватит, ты убьёшь его! — Кричит Крис, но Минхо будто не слышит, порываясь снова добраться до лежащего мужчины. — Прекрати! Чан встряхивает его за плечи, приводя в себя. Туман в тёмных глазах рассеивается, оставляя лишь ненависть. — Он заслуживает смерти, — шипит Минхо, — пусти меня. Делает ещё одну попытку обойти Чана, но в этот раз его останавливает Джисон. Он встаёт меж парнями, занимая место Криса. Смотрит своими выразительными глазами, а потом резко дёргается вперёд, прижимаясь к Минхо всем телом, стискивая его в своих объятиях. Ли не вырывается, а Чан отходит в сторону поближе к Феликсу, позволяя двоим парням побыть наедине. — Помнишь тот день, когда ты нашёл меня на обочине? — Тихо спрашивает Джисон, дожидаясь короткого кивка. — Помнишь, что я сказал тебе, когда ты вернулся домой? Минхо повторно кивает, а Джисон улыбается в кожаную куртку старшего. — Когда ты вернулся весь в крови, я до жути испугался, что ты их убил, — шепчет Хан, — испугался не потому что не желал им самой жуткой смерти, а лишь потому что тогда у тебя были бы проблемы. Я совсем не знал тебя, но я волновался, не хотел, чтобы тебя бросили за решётку. Джисон вздыхает, отстраняясь. Он смотрит в поникшие, отражавшие пережитый испуг, тёмные глаза. Мягко улыбается, накрывая испачканные чужой кровью щёки Ли. — Поверь мне, последнее, чего хочет Хёнджин, это чтобы его парня сажали за решётку за убийство. Более того, как ты будешь защищать его, если будешь несколько лет подряд гнить в тюрьме? Минхо сдаётся, прикрывая глаза. Он чувствует себя истощённым и измотанным, совсем выжатым. Кастеты соскальзывают с расслабленных, слегка подрагивающих рук. Чан подходит, разворачивает не сопротивляющегося младшего к себе, тут же обнимая, позволяя уткнуться носом в плечо, позволяя судорожно сжимать окровавленными пальцами свою куртку. Пальцы Криса зарываются в синие пряди, мягко поглаживая. — Пойдём домой, Минни. Чанбин уже отнёс Хёнджина туда. Минхо слабо кивает, отрывая себя от успокаивающего тепла, бросая последний взгляд на слабо вздымающуюся грудь мужчины, и выходит прочь из злополучной комнаты.

~~~

Хёнджин приходит в себя на матрасе Чана. Солнечный свет, струящийся из незашторенного окна бьёт по сетчатке, заставляя жмуриться и кряхтеть. Минхо, мирно дремавший рядом, тут же подрывается, смотря на младшего взволнованным взглядом тёмных омутов. — Джинни? Ты в порядке? Как чувствуешь себя? Спрашивает Ли, протягивая руку, проводя пальцы через чёрные волосы. Хёнджин прикрывает глаза, на мгновение растворяясь в ласке, а потом вздыхает, с усилием принимая сидячее положение, скрещивая ноги. — Будто в моей черепной коробке взрывают атомные бомбы. Отвечает младший на вопрос, а на губах играет слабая улыбка. Минхо выдыхает, подсаживаясь на матрас к Хвану, притягивая к себе. — Ты помнишь, что случилось? Голос Ли тихий, почти не дрожит. Хёнджин мычит в ответ, кивая, утыкаясь лицом в изгиб шеи старшего. Минхо стискивает челюсть, сильнее прижимая кажущееся безмерно хрупким тельце Хёнджина. — Я надеялся, что это был сон… Хван говорит тихо, а его голос теряется в материи худи старшего. — Я чуть не убил его, — шепчет Минхо в тёмную макушку, — был готов это сделать. Хёнджин ухмыляется, слегка поднимает голову, чтобы подарить поцелуй в челюсть. — И кто же тебя остановил? Вряд ли кто-то другой, будь он на их месте, смог бы так спокойно разговаривать о случившимся. Однако между Хваном и Ли расползается призрачное умиротворение. Быть может, это потому что Хёнджин уверен, что дворняжки всегда спасут его, всегда успеют. Быть может, потому что Минхо безмолвно клянётся защищать младших даже ценой своей собственной жизни. — Крис, — просто говорит Ли, пожимая плечами, как что-то само собой разумеющееся, — оттащил меня в последний момент. Хван хмыкает. Ну конечно, кто же ещё, кроме Бан Чана, способен на такие подвиги? Он слишком любит своих щенков, чтобы позволить им наломать дров такого масштаба. Взгляд Хёнджина падает на руку старшего, тут же замечая запёкшуюся кровь на содранных костяшках. Тянется, аккуратно берет чужую руку в свою, поднося кисть к губам, целуя в каждую повреждённую костяшку, чувствуя лёгкий металлический привкус на своих губах. Он замечает, как до сих пор слегка подрагивают чужие руки. Минхо позволяет расцеловывать свои раны, вдыхая запах младшего, зарываясь носом в чёрные, уже порядком отросшие пряди. В голове пробегает мысль, что не плохо бы предложить Хёнджину покраситься. Их прерывает тихий стук, а затем из за открывшейся двери показывается ярко-красная макушка Чана. Он улыбается, замечая, что Хёнджин пришёл в себя. Проходит в комнату, присаживаясь рядом, протягивая руку, позволяя себе погладить младшего по волосам. — Как ты? Спрашивает Чан. Его голос мягкий, излучающий тепло, а вот в отцовских глазах плещется вина, затапливая светлые омуты разом. — Уже лучше. Просто отвечает Хёнджин, думая про себя, как же ему хорошо вот так просто сидеть в объятиях Минхо. Сам Ли не двигается с места, лишь прикрывает глаза, таким весьма своеобразным способом позволяя двоим другим парням побыть наедине. Чан опускает взгляд, стыдится. Хван хочет его обнять, хочет сказать, что всё хорошо, уверить, чтобы он больше не винил себя. Но не успевает. — Джинни, прости меня.. Начинает старший, не в силах поднять взгляд. Пальцы невольно скребут простыни — заядлая привычка. — Я так виноват перед тобой, — всё же решается поднять глаза, — перед вами обоими. Смотрит на Минхо, который, видимо, это ощущает, ведь раскрывает кошачьи глаза. — Если бы не я, ничего бы не случилось.. Я подверг тебя опасности, Джинни. Из-за меня ты чуть не пострадал, а Минхо чуть не наворотил дел.. Хёнджин всё же выбирается из рук Ли, который нехотя расцепляет свои объятия. Усаживается прямо напротив Бан Чана, опуская руки на его поникшие плечи. Отцу не гоже грустить. — Хён, перестань себя винить, — Хван говорит твёрдо, но осторожно, показывая, что совсем не злится на старшего, — ну случилось и случилось, всё ведь обошлось, не так ли? Тем более, мы все проходили через вещи похуже. Главное, что сейчас всё хорошо и никто никого не винит. Чан слабо улыбается, косится на Минхо, потому что не верит, что Ли его простил. Минхо не из тех, кто быстро забывает, не из тех, кто отпускает и прощает. Хёнджин оглядывается, натыкаясь на нечитаемый взгляд тёмных кошачьих глаз. Дарует старшему улыбку и поворачивается обратно. — Минхо тоже не злится на тебя, хён, поверь, — улыбается, слегка встряхивая Криса за плечи, — думаешь, он бы просто так сидел тут, если бы в его теле оставалась хоть капля злости? Да он бы разгромил всю твою квартиру, поджёг бы её, а потом бы вымаливал у тебя прощение. Ты же знаешь его, вы столько лет вместе. Думаешь, этот кошак вообще умеет долго злиться на тебя? На любого из нас? Минхо совершенно не выглядит возмущённым, что его секреты бессовестно раскрывают, читая, словно открытую книгу. Смысла спорить нет, ведь всё это чистая правда. Он лишь сожалеет, что сам не сказал Чану это, ведь зная старшего, он уже успел напридумывать себе много чего. — Так что давай, прекращай выглядеть, словно побитый пёс, и становись самим собой, ладно? Хёнджин лучезарно улыбается, заглядывая в глаза напротив, удостоверяясь, что в них возвращается прежний блеск. Чан кивает, накрывая руку на своём плече, похлопывая. Он возвращается в свою привычную роль сильного и мудрого вожака. — Отдыхайте. И с этим он уходит из своей же комнаты, оставляя двух дворняжек, обнимающихся на старом матрасе, служившим кроватью. Всё возвращается на круги своя, а Хёнджин практически не думает о случившимся. Лишь изредка, оставшись наедине с собой в ванне, с силой трёт кожу мочалкой, порой раздирая до крови. Химозный запах лаванды въедается в поры, забивая обоняние. Иногда Хёнджин и вовсе сбивает костяшки под горячей водой, довольствуясь минутной болью, которая помогает отвлечься. Однако он всё же находит своё упоение в Минхо. Собственно, как и всегда. Рядом с Ли, в кругу беспородных детей, он чувствует себя в безопасности. Тепло, лай дворняжек и нежные объятия Ли окружают его, окутывают защитной пеленой, скрывая от мира. Потерянные дети исцеляют его вновь и вновь, даже порой сами этого не замечая. Впрочем, у них принято оказывать помощь безмолвно, издалека, практически незаметно, так что, быть может, они всё знают. Скорее, чувствуют всё, что происходит с Хваном, пытаясь излечить его единственным проверенным способом.