Волчья Долина

Минхо приходит в себя в тёмном помещении, очень смахивающим на подвал или склад. Место заливает холодный подрагивающий свет люминесцентной лампы. Режет прямо по сетчатке, заставляя жмуриться. В затылке отдаёт тупая боль, видимо, о него хорошенько приложились битой, ну или чем-то похожим. Сам Ли сидит на стуле, руки привязаны к подлокотникам. Верёвка прилично натирает, запястья связаны туго, так, что он почти их не чувствует. Куртка снята и валяется где-то в углу. По полу бродят сквозняки. Любой другой, окажись он на месте Минхо, начал бы лихорадочно пытаться выбраться, но Ли спокоен. Он не чувствует страха. Почему-то внутри лишь дикое умиротворение. Дикое, потому что он каждой клеточкой тела чувствует себя волком, запертым в клетке. А каждому животному, загнанному в угол, свойственно нападать первым. В воздухе витает запах сырости и старости. Стены покрыты плесенью, а в некоторых углах блестят тоненькие струны паутины, хоть самих обитателей Ли разглядеть не может. Ему становится до жути весело, потому что это всё попахивает безумно заезженной сценой из какого-нибудь старого фильма про мафию. Вот, сейчас кто-то спустится и его начнут пытать. Сначала изобьют до полусмерти, а потом, несомненно, доберутся и до более изощрённых методов. Вот только обычно выпытывают информацию, а из Минхо попытаются выпытать разве что признание или извинение. Он прекрасно знает, чьих рук это «похищение». Мальчик явно насмотрелся фильмов про различные группировки. Шаги отдаются эхом, привлекая внимание. Минхо поднимает глаза, встречаясь взглядом со знакомой фигурой. Донсу изменился. Вытянулся, став чуть ли не на голову выше самого Ли. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад — Минхо помнит их неаккуратным гнездом на голове. Он облачён во всё чёрное: водолазка, рваные джинсы в цепях, ботинки. Минхо ухмыляется. Точно пересмотрел дорам. — Похитить меня в какой-то подворотне, предварительно треснув по башке — весьма оригинально. Издевается Ли, решая начать разговор первым. Он видит, как на лице напротив мелькает холодная ухмылка. — И тебе привет, Ли Минхо. Голос тоже поменялся. Перестал ломаться в самые неподходящие моменты, превращаясь в один хриплый тембр. Он неприятно бьёт по перепонкам. — Мог бы просто подловить меня где-нибудь за гаражами, — хмыкает Минхо, — смысл всего этого цирка? Или ты решил возомнить себя страшным боссом мафии? Дон Ким, мммм, как звучит. Ли растягивает слова, устраиваясь в стуле поудобнее. Он веселится, явно чувствуя своё превосходство даже в таком положении. Хоть он и привязан к стулу, но из них двоих именно он и является хищником, а Донсу лишь жалкая гиена, поедающая остатки чей-то добычи. Минхо даст ему наиграться вдоволь. В глазах Кима мелькает что-то тёмное, совсем бесовское, сумасшедшее. Однако потухает довольно быстро, заставляя Ли заинтересованно щуриться. Обычно Донсу срывался от одного слова, а тут, видимо, научился контролировать свои порывы. — Всё веселишься, Ли? Голос Донсу холодный и резкий. Он подходит ближе, останавливаясь лишь в нескольких шагах от Минхо. Тот смотрит на него снизу-вверх. Скучающий взгляд из-под полуопущенных век. — Слишком забавно смотреть на то, как ты пытаешься напугать меня, — скалится Минхо, — и Криса. Действительно нужно было нападать на Чонина? Что, не хватило смелости взглянуть нам в лицо самостоятельно? Ли провоцирует умело. Он хочет вывести Донсу из себя. Поступок может, на первый взгляд, показаться совершенно безумным. Зачем подталкивать психа к срыву? Ответ прост — Ли знает, что в гневе младший неконтролируемый, но он также прекрасно осведомлён о том, что, порой, эмоции слишком сильно затопляют сознание Кима, и вот именно тогда он становится абсолютно беспомощным. Обезвреженным и податливым. Таким можно манипулировать, словно куклой. Именно на это и надеется Ли. Он с удовольствием наблюдает, как чужие ладони сжимаются в кулаки. — Ты всегда был трусом, Донсу. Глаза Кима сверкают. Он резко поддаётся вперёд, грубо хватая Минхо за челюсть, приподнимая голову. Наклоняется ниже. — Закрой свою пасть, Ли Минхо, — шипит змеёй, — я знаю, что ты делаешь. У тебя ничего не выйдет. Ли щурит кошачьи глаза. Хватка крепкая, и челюсть слегка сводит. — Да? — разговаривать довольно трудно, но он всё равно выплёвывает слова в чужое лицо. — А по-моему, уже выходит. Донсу отстраняется так же резко, как и приблизился. Делает глубокий вздох, возвращая невозмутимое, хладнокровное выражение лица. Старший ухмыляется, двигая челюстью, разминая её. — Если ты решил что-то со мной делать, так дерзай, чего ждёшь? Мне уже скучно становится. Фыркает Минхо. Ким на это криво поднимает уголок губ. — Даже не спросишь почему я выбрал тебя первым? Ли хмурится. Первым? Младший хрипло смеётся, явно радуясь замешательству своего «пленника». — Оу, так ты даже не подозреваешь, что ждёт сначала тебя, а потом и всю твою стаю дворовых собак? — короткий смешок слетает с губ Кима. — Так уж и быть, я поделюсь с тобой своим гениальным планом. — В глазах мелькает то самое тёмное и страшное. — Я не буду тебя убивать. Не сейчас по крайней мере. Сначала, я поймаю всех твоих псов, за которыми, несомненно, прибежит и ваш вожак. Буду издеваться над каждым из них прямо на ваших с Крисом глазах. Твоего мальчика я обязательно оставлю, так сказать, на десерт, так же, как и оставлю самого тебя для Криса. Уверен, он будет биться в агонии, понимая, что уже никак не сможет тебе помочь. В конечном итоге, вы все всё равно умрёте. Минхо сжимает челюсть при упоминании Хёнджина. Знает ли Донсу, где живёт Хван? Знает ли, что он сейчас дома совершенно один с пьяной матерью? Беззащитный? — Думаешь меня не найдут здесь? — плюётся Ли. — Да они в порошок сотрут всё это грёбанное здание и тебя заодно с ним. Ты заигрался, Донсу. Ким смеётся. Маниакальный смех отлетает от бетонных стен, пугая крыс в щелях. Он вновь наклоняется к Ли, опираясь на его руки, впиваясь в них ногтями. — Твои псы не вынюхают тебя здесь, Минни, — хмыкает Донсу. — Ты так уверен в них… Где же была ваша хваленная верность, когда она так была нужна мне? — Ты хотел спалить чужой дом, Донсу, мы бы все сели в тюрьму! — Это не хуже того, чем вы занимаетесь сейчас! — рявкает младший. — Если бы это был кто-то из них, да вы бы загрызли любого, кто хоть пальцем тронул бы его. Вы предатели, хён. — Ты псих, Донсу. Минхо смотрит со злостью. Горькая ненависть льётся из него, отравляя всё вокруг. Он задолбался играть. Ким вновь ухмыляется. — Спасибо, — смешок, — а знаешь, я передумал. Что-то мне скучно, ты же вроде хотел повеселиться? С этими словами Донсу отходит на шаг назад, а потом с силой ударяет Минхо ногой в грудь, выбивая весь воздух из лёгких, заставляя стул покачнуться и завалиться назад. Затылок больно ударяется о холодный пол. Ли кашляет, пытаясь оправить лёгкие от спазма. Вот только отдышаться ему не дают. Донсу бьёт ногами, не особа метясь. Удары хаотичные и сильные — он бьёт в живот, в ноги, в грудь, попадает по рукам, даже пару раз задевает лицо, рассекая губу и ломая нос. Ким останавливается только тогда, когда слышит отвратительный приглушённый хруст треснувшего ребра. Ли кашляет кровью, чтобы не задохнуться. Болезненно стонет, шипит, хмурится и сжимает челюсть, пытаясь нормально дышать через сломанный нос. Металлический привкус крови наполняет рот, отдаваясь на ротовой полости, заставляя морщиться в отвращении. — Какие же нынче мягкие кости у дворняжек пошли. Донсу смеётся, рывком поднимая стул обратно в вертикальное положение. Смотрит в глаза, ловит полный ненависти и гнева Минховской взгляд, упиваясь им. — У нас будет безумно интересное воссоединение, не так ли, Минни?

~~~

Хёнджина будит телефонный звонок в третьем часу ночи. Он сонно ворочается, пытаясь наощупь отыскать телефон в простынях. Динамики разрываются припевом Bring Me The Horizon — Teardrops, услышанной у Минхо. Он поднимает трубку, увидев на экране «Волчок-хён». — Чан, я, конечно, понимаю, что ты у нас вампир и никогда не спишь, но пожалей простых смертных в дьявольский час. Голос Хвана хриплый ото сна. — Хёнджин, — голос Чана, как никогда, серьёзный, даже слишком, — Минхо пропал. Хван хмурится. Мозг, ещё наполовину в мире сновидений, принимает информацию заторможенно. — Куда пропал? Он же к себе домой пошёл. На том конце слышен посторонний голос, по тембру очень напоминающий Джисона. — Пропал. — повторяет Крис. — Он не дошёл до дома. Я хотел к нему зайти сегодня, но дверь так никто и не открыл, а он никогда не забывает покормить кошек на ночь. Его телефон отключен уже который час. Никто из нас не может дозвониться ему. Сон, как рукой снимает, а сам Хёнджин подскакивает на кровати, принимая сидячее положение. — Ты дома? Я буду через двадцать минут. Оповещает Хван и тут же бросает трубку. Он быстро одевается, попутно пробуя набрать номер Минхо. Гудки в трубке сменяются металлическим женским голосом. Сердце стискивает страх. Этого не могло случится. — Блять, знал же, что надо было проводить его, чёрт! Шипит себе под нос Хёнджин, наспех надевая ботинки. Он выскакивает из дома, захлопывая за собой входную дверь. Миссис Хван ворочается на диване, но не просыпается. Он бежит по улицам, следуя самому кратчайшему пути к дому Чана. Прибывает Хёнджин туда спустя пятнадцать минут. Он врывается в квартиру, словно вихрь — весь запыхавшийся, с красными щеками и безумными глазами, в которых плещется страх. Джисон ходит из стороны в сторону, всё выглядывая из окна, пытаясь не потерять надежду. Чанбин, Феликс и Сынмин ютятся на диване, а заспанный Чонин восседает на подлокотнике. Чан встаёт с кресла-качалки, встревоженно смотря на вошедшего младшего. — Вы пытались дозвониться ещё раз? Спрашивает Хёнджин, пробегая глазами по парням. Джисон отворачивается от окна. — Мы все обзвонились ему. Он не берёт трубку, Хёнджин. Его голос покрыт пеленой переживания и злости. Хёнджин догадывается, что белка злится на себя и свою бесполезность в данной ситуации. Кулаки сжимаются. — Это чёртов Донсу, я практически уверен. Выдаёт Чан. — Блять, спасибо, сказал очевидное, хён, очень помогло, — огрызается Хван. — Где нам его искать по-твоему? Если этот урод хоть пальцем его тронул, клянусь, я— Бан Чан буравит его тяжёлым взглядом. — Успокойся, Хван. Строгий голос вожака немного отрезвляет. Хёнджин прикусывает губу, чувствуя слабый укол вины за то, что сорвался на старшего. — Что нам делать, хён? Спрашивает Феликс. Крис молчит несколько долгих минут, чувствуя тяжесть шести пар собачьих глаз. Они разорвут Донсу, Чан прекрасно понимает это. Даже малыш Чонин вгрызётся своими молочными клыками в чужую глотку, он уверен. Однако даже в собственных венах вместе с кровью течёт жидкая ненависть к Донсу за то, что тот посмел посягнуть на самое святое, что есть у каждого из них — члена семьи, члена стаи. Он не позволит своим щенкам совершить непоправимую ошибку. Вернее, если до того дойдёт, возьмёт всю вину на себя. Сядет за решётку, но защитит своих младших всеми силами. — Собирайтесь, — голос в момент приобретает тёмный окрас, — мы выходим на охоту.

~~~

Шею и ключицы колит от маленьких круглых ожогов. Вокруг стула валяются сигаретные бычки, которые благополучно потушили о кожу Минхо. Комната пропиталась запахом табака и палёной плоти. Сам парень шипит, выпуская воздух сквозь стиснутые зубы с каждым новым ожогом. Тело само дёргается, он жмурится, неосознанно пытаясь уйти от болезненного прикосновения, однако стул и верёвки вокруг запястий держат крепко, не позволяя сдвинуться ни на сантиметр. Донсу нарочно медленно прокручивает догорающую сигарету, с садистским удовольствие наблюдая за тем, как на бледной коже под ключицей появляется ещё один стремительно краснеющий ожог. Взгляд поднимается к заломленным бровям и зажмуренным глазам старшего. На губах появляется ухмылка. — Ну что же ты корчишься, Минни? — голос звучит приторно сладко. — Тебе же всегда так нравилась эта марка сигарет. Минхо открывает глаза. Его глазницы полыхают, а пёс в них сходит с ума от гнева, однако, сделать ничего не может — шею сдавливает ошейник, к которому привязана толстая цепь. Она уходит куда-то в землю, отражаясь верёвками на руках Ли. — Прекрасное зрелище, — дивится Донсу. Минхо урывает момент и резко подаётся вперёд головой, попадая лбом прямо по носу Киму. Тот вскрикивает и отшатывается назад, роняя окурок, а второй рукой хватаясь за нос. — Чёртов слабак, — плюётся Минхо. Пёс рычит и скалится, получая чуточку свободы. Донсу убирает руку. Из левой ноздри течёт тонкая алая струйка. Он слизывает кровь, как только она достигает обветренных губ. Давится собственным смехом. — Каждое дикое животное можно сломить, — начинает Ким, — даже гордый волк, рано или поздно, становится послушной шавкой. Если он, конечно, не хочет умереть раньше времени. Минхо криво усмехается. — Лучше умереть, чем поддаться тебе. Ли сплёвывает прямо под ноги Донсу. Того это раззадоривает лишь сильнее. В руке поблёскивает карманный нож. Ким заворожённо проводит кончиком пальца по лезвию, а затем взгляд меняет траекторию, всматриваясь в лицо напротив. Минхо смотрит издевательски, снисходительно. — Напугал ежа голой жопой, — хрипит Ли, веселясь, — думаешь, я испугаюсь карманного ножичка? А побольше не смог найти, да? Не продали? — Заткнись! — срывается Ким. — Закрой свой поганый рот, Ли, или я вырежу твой болтливый язык! Холод ножа приятно ощущается на повреждённой коже губ. Минхо смотрит прямо в глаза напротив. Дерзко и надменно, как будто он до сих пор хозяин положения. Будто он до сих пор хищник, готовый напасть в любую минуту, но отчего-то не нападающий. Всё тело ломит и саднит. Дышать трудно из-за сломанного ребра. Ожоги колит тысячами игл сразу. Однако он находит в этом всём какое-то совершенно мазохистское удовлетворение. Они оба тут психи. И лишь где-то далеко-далеко, умело скрытый, тихий голосок жалобно повторяет: «Джинни, быстрее, прошу тебя, найди меня!» Лезвие ножа скользит вниз по шее, задевая свежие ожоги, специально надавливая на них, заставляя шипеть. Останавливается лишь у воротника свитера. Чужая рука подцепляет его, а нож режет. Материя трещит и расходится под натиском. Донсу убирает нож, решая расправиться с этим быстрее — просто рвёт свитер на части, обнажая грудь старшего. Минхо смотрит на него волком, скалится, чуть ли не рычит, а Ким лишь усмехается. Кончик ножа упирается прямо в середину груди. Сердце невольно начинает биться чаще, разгоняя по венам адреналин. Однако в тёмных глазах читается лишь былые обречённость и пофигизм. — Решил проткнуть мне сердце? — ядовитая ухмылка покрывает тонкие губы Ли. — Так ты не туда целишься, оно находится чуть левее. Ким надавливает, кончик ножа прорезает тонкую кожу, проходит внутрь на миллиметр. Минхо сжимает челюсть. Донсу отнимает руку, наблюдая, как тонкая струйка крови тут же начинает стекать по чужой груди. — Я не собираюсь протыкать того, чего нет, — Минхо оценивает шутку горькой усмешкой, — я сделаю кое-что более оригинальное. Ты же так жаждал оригинальности, верно? Ли наблюдает за тем, как Ким рыщет в карманах джинс, а затем выуживает оттуда всего три вещи: чёрную атласную ленту, нить под стать цвету ленты и… хирургическую иглу? Минхо поднимает вопросительный взгляд на Донсу. — И что ты собрался с этим делать? — охрипший голос отдаётся эхом в помещении, в котором стало чересчур тихо. — Превратишь меня в подарок? Донсу маниакально улыбается, и это действительно пугает. — Собираюсь вшить тебе ленточку в грудь, в знак моей глубочайшей признательности, ну разве не романтично? Минхо моргает пару раз, пытаясь понять шутку, но Донсу, кажется, не шутит. Вот теперь, становится по-настоящему страшно. — Да ты, блять, конченный, — голос впервые слегка дрожит, — псих ёбанный! — Неужели? Ким скалится и заходится гиеньим смехом.

~~~

Найти логово Донсу не составляет большого труда. По памяти Чана, Ким всегда любил ошиваться на заброшенных складах, считая их особенным местом. Однако дело не только в этом. Все знали о связи, существующей между ними, о невидимой красной нити, которая соединяет всех дворняжек. Её будто бы повязывают на запястье поголовно всем, кто проходит через дверь квартиры Чана и попадает в его зверинец. Это то, что по-настоящему делает их стаей и то, что притягивает их к небольшому заброшенному заводу игрушек. Через грязные, местами разбитые стёкла окон пробивается тусклый свет. Ошибки быть не может. Он там. Хёнджин стискивает челюсть, сжимая рукоять биты на плече до побелевших костяшек. Большинство из них держат биты на весу — Джисон со своей неизменной красавицей, обмотанной проволокой; Феликс, сменивший излюбленные кастеты на непримечательную деревянную, явно украденную прямо с бейсбольного поля; даже Сынмин держит на плече биту Минхо, украшенную шипами на конце. Бан Чан с ломом наперевес и Чонин, сжимающий в ручках чуть изменённую клюшку для гольфа — она обмотана цепями, которые свешиваются, а на их концах болтаются маленькие шарики с шипами, эдакий самодельный кистень. И лишь Чанбин вверяет свою сохранность простому ножу. Однако Хёнджин прекрасно знает, что летальней Чанбина с ножом нет ничего на свете. Бан поворачивается к ним. В глазах пылает огонь, которого Хван не видел уже очень давно. Обычно Чан не особо встревает в драки, предпочитая давать своим щенкам наиграться по полной. — Я не знаю, сколько их там, но вряд ли Донсу провернул всё это в одиночку. Наша главная задача — спасти Минхо. Мне всё равно, что вы будете делать с теми, кто попытается вас остановить, просто постарайтесь не убить их, я не хочу, чтобы вас всех посадили за решётку. Все понимающе кивают. Им и самим не очень-то хочется попасть в тюрьму, но каждый знает, что, стоит им спустить внутренних псов — остановиться почти невозможно. Даже сейчас, Хёнджин ощущает общий мандраж. Пнёшь одну дворняжку, скалиться будет вся стая. — Донсу не трогать, он мой, — продолжает Бан Чан. Хёнджин хоть и порывается поспорить, но вовремя прикусывает язык. В стаях вожак всегда ест первым. Хван не собирается оспаривать лидерство Чана. Взгляд старшего натыкается на их четырнадцатилетнего щенка. В юных глазах не читается и капля страха, лишь неоспоримая решимость отомстить и вернуть своего седьмого хёна. — Не отходишь от меня, понял? Строго лает Чан. Чонин на это лишь покорно кивает, пряча воображаемый собачий хвост между ног. Крис поворачивается обратно к складу. Взгляд холодеет, превращаясь в сталь. Дворняжки за его спиной скалятся, переминаются с ноги на ногу, ожидая лишь одного. — Взять.