Вредная привычка

      После пары Эдгар вылетел из аудитории самый первый.       «Минус три балла. Авансом», — звучало в голове ледяным голосом. Он так и не смог ответить на тот вопрос, лишь глупо смотрел в зелёные глаза, словно ища ответ именно в них. Ответов там не было. Была лишь глухая стена, об которую он и разбился.       Хотелось послать мужчину куда подальше, стереть ухмылку с лица и вообще спустить с пьедестала, на который тот самолично себя поднял. Но… Эдгар на это не способен. Так открыто противостоять преподавателю могут немногие. Остаётся лишь тихо таить злобу, как и остальные. Собирать по крупинкам ненависть, пока та не разрастется до таких размеров, что скрывать ее будет уже невозможно.       Ненависть?       Чиркнула зажигалка, и Эдгар вдохнул сигаретный дым, который тут же тяжело осел в легких.       Это не похоже на ненависть. Его бы воротило от одного вида профессора, если бы это была она, но он был даже не против смотреть на него. Ему даже… Что? Нравилось?       Выдохнул, выпуская струйку серого тумана.       Нет. Он был просто… мм… заинтересован. Профессор выглядел интригующе. Слишком особенным, слишком выделяющимся на фоне привычных парню людей.       Ещё один вдох.       Ладно, ему просто нравится его внешность. Да, он и правда красивый. Можно ли признать, что ему нравится его… Образ? Возможно лишь то, что он представил у себя в голове.       Резкий выдох и прерывистый кашель. Дым закручивается клубами вверх, а горло нещадно першит.       «Пошел он к черту!»       Сигарета, тлея последними искрами, летит в урну.       Удивительно, но «к черту» тот не пошел и даже не собирался этого делать. А к середине ноября закрепил за собой репутацию самого принципиального профессора, который, похоже, не знает значение слова «жалость». У него не было любимчиков, не было и ненавистных студентов. Ко всем тот относился безразлично, никого не выделяя и, кажется, просто видя всех серой массой. «Равное отношение» — так Байрон называл это явление. Хотя если подумать, особенно много язвительности тот отдавал группе «собачников», как иногда сам их называл. Обидно даже.       С каждой неделей становилось сложнее находить оправдание тому, почему Эдгар пялится на, казалось бы, не вызывающего какую-либо симпатию, профессора. Он уже не мог объяснить себе, почему стал морально готовиться к каждой его паре, почему стал одновременно искать и бояться встречи с зелёными глазами и почему каждый раз сохраняет образ профессора в голове. С каких пор ему стала нравиться эта ухмылка, почему он стал улавливать изменения в его настроении… Ответов не было. Было лишь ощущение неправильности. Как бы парень ни пытался убедить себя в обратном, это было не нормально. Проблема в нем?..       Мыслей правда стало больше, а значит стало больше и сигарет. Пепел, кажется, впитался в кончики пальцев, а круги под глазами стали ещё заметнее, ведь чёртовы мысли мучили его беспрерывно. Такими темпами он скоро сляжет в больницу с воспалением лёгких, ведь курить Эдгар выбегал в одной толстовке и куда придется — на площадку позади общежития, за универ или на его крышу. Крышу он любил особенно. На крыше всегда было свободнее, но в то же время и куда холоднее. Ветер вечно трепал его темные волосы, заставляя вздрагивать, когда тот ледяными щупальцами пробирался под одежду, царапая ребра.       Надолго его не хватит. Он задушит себя либо этим дымом… либо этими мыслями.

***

— Мистер Фрай, — безэмоциональный голос обратился к нему так внезапно, что заставил вздрогнуть, оторвавшись от созерцания парты перед собой.       В аудитории находились ещё три человека помимо самого Эдгара и, честно, он сейчас глубоко раздумывал, что было бы лучше — чтобы присутствовала вся группа, и он затерялся среди остальных студентов или же… Или же остался бы один на один с профессором, без лишних ушей. Сам факт существования такого выбора в его голове пугал. Раньше он бы без раздумий решил слиться с толпой одногруппников, чтобы не привлекать внимания. Однако получить внимание от этого человека… хотелось? Хотелось. — Ещё пару минут, пожалуйста, — спешно бросил брюнет, хватаясь за ручку, чтобы продолжить выуживать из себя обрывки каких-то знаний.       Было уже семь часов, и в университете осталось не так много людей, казалось, что вообще только их аудитория была открыта. Тем не менее, сегодня профессор попросил подойти к нему тех, кто не успевал по его предмету, чтобы проверить знания и по требованию декана дать возможность хоть немного догнать остальных. В числе отстающих оказался и сам Эдгар, что в общем-то не удивительно, учитывая что он делает на парах — собирает разбегающиеся мысли в кучку, стараясь сосредоточиться на словах профессора Морана, а не на голосе, но выходит как-то не очень. — Вы пришли самым первым, — мужчина, сидевший за столом, склонил голову, подперев ее рукой, словно ужасно утомившись. — Вижу, вы не горите желанием отпустить меня и самого себя с этого занятия. — Я никуда не тороплюсь, профессор, — как само собой разумеющееся бросил брюнет, не отрывая взгляда от списка вопросов лежавшего перед ним. Вчера он и правда пытался подготовиться, но из-за посторонних мыслей, мозг начинал думать не в том направлении.       «Креатинин и влияние его концентрации на организм». Очень интересный вопрос. Жаль, что он понятия не имеет о чём идёт речь. — Можете сидеть здесь хоть до завтрашнего дня, не думаю, что что-то умное придет вам в голову. Я, однако, планирую уйти до восьми, — он вскинул руку, сверяясь с часами на запястье. И тут же, не давая шанса на ответ, вызвал к себе другого студента.       Парень слышал, что Байрон говорил им, как называл их результаты и каким уставшим взглядом смотрел на них, пока они замявшись что-то отвечали, один раз он даже украдкой подавил зевок, тут же вернув лицу серьезное выражение, пока никто не заметил — парень счел это забавным. Обсуждение и индивидуальный разговор с каждым из трёх, помимо Эдгара, человек прошли достаточно быстро для того, чтобы тот не успел ответить на все предложенные вопросы. — Ну как успехи? — профессор откинулся на стуле, сложив руки на груди. — Надеюсь, что время было потрачено не зря. А я, к вашему сведению, очень ценю свое время.       Эдгар поднялся с места и только сейчас осознал, что в аудитории они остались одни. Ноги резко ослабели, а сердце упало куда-то вниз.       «Придурок». Пришлось резко себя одернуть, злясь на такие эмоции. Парень вздохнул, ещё держась за парту. — Вы решили поиздеваться? — взгляд мужчины резко стал стальным, а брови сдвинулись к переносице, образуя морщинку.       Наконец брюнет быстро подошёл к столу, протягивая исписанный неровным почерком с помарками листок. Полминуты хватило, чтобы профессор с едкой усмешкой отложил его в сторону, поднимая взгляд на Эдгара.       И резко стало так плохо. Мерзкое чувство беспомощности перед этим человеком, осознание собственной никчемности — все это тяжелой цепью сковало сердце, стараясь утянуть вниз, прижать к полу. Он понял, что упал сейчас в этих зеленых глазах ниже некуда, сравнялся с пылью под ногами, если ещё раньше ей не был. — Три балла из десяти. У вас нет ни шанса сдать экзамен, мистер Фрай. Но это уже не моё дело, — мужчина поднялся, как ни в чем не бывало, начиная складывать со стола письменные принадлежности и какие-то документы.       Эдгар почти почувствовал, как скрипнули собственные зубы, а в горле образовался ком. «Заслуженно. Заслуженно!» — услужливо кричала собственная совесть, отчего хотелось просто схватиться руками за голову и убежать как можно дальше от своих же мыслей.       Да знает он! Знает, чёрт возьми, что всё ужасно! Твою мать… Но он же пришел, он попытался исправить положение, он здесь, в этой аудитории.       На подкорке сознания тихо скреблась мысль о том, ради чего (кого?) он всё-таки пришел сюда. Но он упорно давил ее, стирал в порошок до последней крошки. Это безумие чистой воды.       Однако проблемы с предметом — это его проблемы. Никто не будет бегать за тобой, как в школе, подкидывать дополнительные задания, только чтобы ты хорошо закрыл четверть. Нет, теперь каждый ответственен сам за себя. И что ты получишь на экзамене полностью твоя заслуга. — Подождите! — Эдгар сделал шаг вперёд, словно пытаясь перегородить путь, но в последнюю секунду остановившись неподалеку от профессора, который уже собирался идти. — Я… Мне нужно получить стипендию. Я обязан хорошо закрыть экзамен.       Тот как-то иронично повел бровями, мол, моя ли это проблема. — Что же вы делали в последние два месяца? Да собственно ничего, — шагнул, обходя парня.       Эдгар шумно выдохнул, заранее зная, что это дело самоубийственное, но все же в этот раз по-настоящему перегородил путь, опустив голову. Знакомый запах парфюма, мягко окутал его, выбивая последние мысли. Смотреть в лицо мужчине было уже чересчур, на этом его храбрость или скорее безрассудство заканчивалось. Взгляд упал на дорогие черные туфли, кажется даже блестящие от чистоты. Сглотнув, он собрал в комок разбегающиеся мысли. — Извините, но я работал на парах, если вы не заметили. — Не заметил.       «Тц. Очки протри», — парень тихо шикнул, вместо того, чтобы озвучить резкое высказывание… — Я готов браться за дополнительные задания. — Полы помойте. — Но мне нужно заработать баллы. — Чем я здесь могу вам помочь? — будто издевательски протянул он, элегантно огибая по дуге застывшего парня. Профессор уже коснулся ручки двери, когда его вновь окликнули. — Но вы же зачем-то проводили это занятие! Зачем давать шанс, если нельзя им воспользоваться?       Секунду помедлив, тот обернулся, с привычным холодным выражением лица. — Благодарите декана факультета. По своей воле я бы никогда не пошел на уступки таким студентам как вы.       Слова резанули по живому, а рука на лямке учебной сумки сжалась, до побеления костяшек. — Как я?.. — тихо повторил он, чувствуя, что эмоции начинают брать верх. — Безответственным и с наплевательским отношением к предмету. Аудиторию закроете — ключи на столе, — мужчина за считанные секунды выскользнул из кабинета, оставляя парня с мерзким чувством внутри.       Мерзким оно было из-за того, что он понимал, что это правда. Правда, хоть и частичная. Да, первая неделя не задалась, он создал совершенно отвратительное мнение о себе, и Эдгар это понимает. Понимает так же, как и то, что по этому предмету нужно будет сдавать экзамен, так же, как и то, что он должен к нему готовиться, зарабатывать баллы… понимает, что прошедшие два с половиной месяца не исправили ситуацию.       Эдгар не относится наплевательски к предмету, он правда пытался понять эту чёртову биохимию, учить ее, но на парах внимание всегда переключалось на другие факторы, к примеру, на то, как заставить себя думать о занятии, а не о том, как хорошо сидит на профессоре рубашка.       Все ужасно неправильно, и это разрывает его голову изнутри. Как он до такого дошел? С чего ему вообще стал интересен преподаватель, а не собственные однокурсники? Он ведь толком ничего о нем не знает.       Объяснить то, что парень хочет на него смотреть, можно приятным внешним видом, но он ведь хочет не только смотреть, но и выглядеть лучше в его глазах, выделиться, ощутить себя не просто серой массой, на которую направлен вот такой безразличный взгляд, нет. Он хочет заслужить крупицы его внимания, получить какой-то отклик, хотя-бы на долю секунды уловить теплые искры в холодной зелени. А это уже сложно объяснить. Это пугает, заставляя искать способы отвлечься от навязчивых мыслей. Заставляя больше курить и по часу зависать в ду́ше, включив горячую воду, чтобы хотя-бы она разогнала тот непонятный темный сгусток сидящий у него внутри.       «Ч-черт!»       Эдгар срывается с места, схватив со стола ключи от аудитории, распахивает дверь, вылетая в коридор. — Вы не правы! — разносится эхом в пустом помещении. Прошла всего пара секунд, и профессор не успел уйти далеко. Он оборачивается и, как парню кажется, удивлённо вскидывает брови. — Вы не даёте мне и шанса! Почему вы так уверены, что я не сдам? Или это только ко мне такое отношение?       «Он тебе ничем не обязан», — мерзко шепчет внутренний голос на ухо, но он упорно его игнорирует. Знает конечно, что потом будет жалеть. — Вы чувствуете себя каким-то особенным, мистер Фрай? — начал тот, и от тона его голоса можно было буквально замёрзнуть намертво. От этого Эдгара спасает только расстояние и собственная злость. — Хочу спустить вас с небес на землю. Вы такой же как и остальные студенты, и я никак не собираюсь вас выделять. В химии вы полный ноль, и это только ваша заслуга.       Парень несдержанно вдыхает, хотя это больше походит на всхлип, прикусывает нижнюю губу. Правду слушать всегда больно. Он не знает, на что надеялся. Что тот и правда отнесется к нему как-то иначе? Позволит сдать экзамен индивидуально или что? Какой же он идиот… Однако эмоции уже пущены на самотёк и по инерции продолжают подталкивать мысли, позволяя им обрести материальную форму. — Дело не в том, как вы относитесь ко мне! Вы относитесь так ко всем студентам! Такое ощущение, что вы всех презираете и просто сравниваете с пылью под ногами.       «Хватит. Стой».       Судя по ощущениям, щеки горели от возбуждения или от страха за то, что он и правда сейчас говорит это. Но слова слетали с языка прежде, чем он успевал их осмыслить. — Это ваше «равное отношение ко всем» просто жалкое лицемерие! Так просто легче скрывать безразличие. Вы просто эгоист. Что сделали вам студенты, что вы так к ним относитесь? Я уверен, что ничего, это ваше отношение ко всем людям…       Больно ли слушать такую правду?       Эдгар собирался продолжить говорить, но внезапно споткнулся об просто испепеляющий взгляд и понял, что сейчас явно перегнул. Такой взгляд у профессора он ни разу не видел и всерьез решил, что тот сейчас просто подойдёт и ударит его. Что ж, это будет заслужено.       Однако в отличие от взгляда, лицо мужчины оставалось каменной маской, не выражая ничего кроме холодного презрения. — Выговорились? — почти прошипел тот. — А сейчас можете быть уверены, что экзамен вы не то что не сдадите, но даже не будете до него допущены. Я буду лично настаивать на этом.       Слова как ножи воткнулись ему в грудь, распространяя по телу ядовитый страх. Он знал, что нужно остановиться раньше, не говорить лишнего. Да вообще не говорить и слова против. Несдержанность его погубит.       Профессор Моран качнулся на носках, словно решаясь, и всё-таки сделал пару шагов по направлению к Эдгару. — Смысла в вашем появлении на моих парах я более не вижу, — произнес он резко и добавил чуть тише, — Не попадайтесь мне на глаза.       Напоследок смерив парня взглядом, тот резко развернулся, продолжая свой путь по пустому коридору. В этот раз его шаги, кажется, были ещё твёрже, чем обычно, а походка стремительнее.       Последняя фраза была особенно обидна, так что пришлось прикусить щеку с внутренней стороны, чтобы отрезвить себя болью.       Ему была не нужна эта химия, в глаза бы он ее не видел, однако то, в чем он нуждался — это закрытие сессии, стипендия, на которую ему ещё жить и… И что-то ещё… Он не хотел этого признавать, но он нуждался в том, чтобы продолжать видеться с чёртовым профессором биохимии Байроном Мораном. — Я все равно буду приходить.       Сказано было довольно тихо, но учитывая акустику пустого коридора, тот наверняка это услышал, прежде, чем дошел до его конца.       Ну вот, это его первый конфликт с преподавателем. Он вообще всегда сидел тихо, ни с кем не препирался и уж тем более не вступал в открытую конфронтацию. Просто… этот профессор вызывает в нем смешанные чувства. Хочется одновременно и посильнее укусить и привлечь его внимание. Видимо, даже таким способом он подсознательно добивался внимания. Он не ненавидел его, как бы того ни хотелось. Да, злился, да, хотел высказать куда больше в лицо, возможно, ударить, но не ненавидел. Он все равно думал о том, не слишком ли задел своими словами, он все еще хотел, чтобы тот признал в нем способную личность, хотел, чтобы тот… изменил свое отношение к нему? Хах… После того, что он ему наговорил, это очень сомнительная надежда.       Чёрт, нет… Нельзя вновь тонуть в своих мыслях. Этот человек совершенно не так на него влияет. Почему Эдгар просто не может его ненавидеть? Это ведь так просто, а он… Он нафантазировал себе прекрасный образ, глубокий внутренний мир, а внешнее безразличие и презрение ко всем, оправдывал какими-то причинами. Сам создал это в голове и сам же влю… Что?       Ключ в руках дрожал, не желая попадать в замочную скважину.       «Да блять…»       В горле словно застыл какой-то ком. Хотелось то-ли заплакать, то ли выломать эту дверь к черту. Как назло свет на этаже решили выключить, видимо, решив, что в корпусе никого не осталось. Конечно, давайте оставим его в полной темноте, как в душевном неведении, так и без мира перед глазами.       Ключ наконец попал в паз, проворачиваясь два раза. Эдгар оперся о стену, чувствуя, что ноги подгибаются, и он тихо сползает на пол.       Может закурить прямо здесь? Он поднял взгляд к потолку. Не вариант — стоят датчики дыма, да и в общем-то идея глупая… Он сам глупый, его чувства глупые...       Как в тумане он спустился до первого этажа, вручил удивлённому охраннику ключи от аудитории и, накинув свою куртку, вышел на улицу.       Холодно. Темное небо. Свет от фонарей. Тлеющий кончик сигареты и клубы дыма. Мысли четко складываются в голове в общую картину.       Ему нравится профессор биохимии, который теперь, похоже, его ненавидит.