Вредная привычка

      На пару секунд Эдгар так и замер, не решаясь что-либо предпринять. И как поступить? Пойти и сесть как ни в чем не бывало или свалить, пока на него не обратили внимания? Он сделал какое-то невнятное движение, словно порываясь уйти, но выглядело это так, будто тот просто дернулся.       «Иди уже!» — требовали мысли, вот только в какую именно сторону идти, они не уточняли, главное просто не стоять на месте как идиоту. — Хотели что-то, мистер Фрай? — спокойный голос заполнил пустоту в ушах. Брюнет тут же отмер, встретившись взглядом с пронзительными зелёными глазами, которые мужчина на секунду оторвал от книги. — Да я… думал, что тут никого не будет, — протянул он, ещё не решаясь сделать шаг. — Пойду тогда в другое место, — окончание получалось смятым, быстрым, таким, чтобы избавить его от выставления себя в еще более глупом виде. — Я вроде не весь диван занимаю, — неприкрытая усмешка так и сквозила в голосе. — Второй, кстати, тоже свободен, — кивком головы тот указал на ещё один предмет мебели, стоявший поодаль.       Уходить сейчас было бы глупостью, поэтому Эдгар все же решился остаться. Но внезапно возникла ещё одна дилемма, связанная с тем, куда сесть. Его вроде и не приглашали составить компанию, однако уходить на другой конец холла, чтобы всем видом показывать, что они друг друга не знают, а потом идти на одну пару — довольно глупо.       Сомнения разрешились, когда профессор одним движением сдвинулся с середины на край, удобно опершись там о подлокотник. Эдгар тут же плюхнулся на другую сторону, скидывая сумку рядом. Глубоко вздохнул, откидываясь на спинку и доставая из кармана телефон, ну так, для вида, потому что взгляд, словно намагниченный, все время возвращался к мужчине.       Отливающие серебром на солнце белые волосы, точеный профиль, острые черты лица, хищные глаза за очками в тонкой оправе, которые сейчас были сосредоточены на строчках книги в руках.       Парень настолько увлекся своей «незаметной слежкой», что стал ощущать себя великим шпионом, которого невозможно подловить. Однако, когда при следующем незаметном броске взгляда на профиль мужчины он столкнулся с ответным внимательным взглядом, дыхание перехватило, а сердце от страха чуть не пробило грудную клетку. — Вы разве не должны сейчас быть на паре, мистер Фрай? — сузив глаза, проговорил тот, поворачиваясь к парню.       Эдгар ещё не отошёл от того, что его наблюдение так внезапно прервали, поэтому ответ на это даже и не думал появляться в голове. — Не боитесь, что я доложу о вашем прогуле декану? — откинувшись на спинку дивана, мужчина поднял бровь, ухмыляясь.       Чёрт… Ну вот, он так и знал, что сюда не нужно было идти, остался бы на втором этаже, просто бы проскочил мимо кафедры… Стоп. Внезапно до Эдгара кое-что дошло, и теперь уже на его лице появилась ухмылка. — А вы, профессор, разве не должны сейчас быть на собрании? Кажется, на кафедре очень нужно ваше присутствие, — он чуть склонил голову, наблюдая за реакцией. Небольшой блеф во имя спасения. Конечно, он мог и прогадать, может, тому и не надо быть на этом собрании… Но недовольное цыканье подтвердило его мысли. — Подловили, значит?.. — Байрон приложил руку к подбородку, словно задумчиво скользнул пальцами по щетине. — Я не выдаю вас, вы — меня, договорились? — Конечно, — парень выдал лёгкую улыбку, в ответ получив лишь вскинутую бровь.       Эдгар мысленно фыркнул. Уж кого-кого, а профессора в роли прогульщика он увидеть не ожидал. — А почему вы не хотите туда идти? — через секунду поинтересовался он, не сдержавшись.       Байрон прикрыл книгу, садясь вполоборота, словно настраиваясь на беседу. Это несомненно льстило. — Как вы себе представляете меня, — он сделал акцент на последнем слове, — среди, кхм… В общем, я не очень вписываюсь в дружелюбную атмосферу «коллег», — мужчина дёрнул плечами, будто в отвращении. — Они все равно меня найдут и выяснят нужную информацию. Пусть ищут — это им нужно, не мне.       «Не слишком то вы и спрятались».       Парень невольно заулыбался, наблюдая за такими эмоциями. Непривычно видеть их так открыто что-ли. Пришлось придать лицу серьезный вид, когда внимательные глаза переместились на него. — Значит, пережидаете… здесь? — заинтересованный взгляд незаметно скользнул по фигуре мужчины и тут же, словно уколовшись, вернулся к созерцанию своей обуви. — Книги, тишина, удобный диван и никаких студентов или… «коллег», — Байрон пренебрежительно фыркнул, закидывая ногу на ногу. — Я вообще не отношусь к этой кафедре, не понимаю, почему должен присутствовать на каком-то собрании. Предпочту этому компанию Сенгера и Вудворда, — мужчина на секунду развернул книгу обложкой к брюнету, намекая на ее содержание.       Кажется, профессор сегодня был в каком-то приподнятом настроении или просто хотел выговориться, потому что позволить себе сказать так много слов, не касающихся непосредственно занятия, это просто какое-то достижение.       Прилипчивая усмешка все никак не сходила с лица Эдгара, ему нравилось, правда нравилось видеть Байрона таким. Может, это вообще единственный раз, когда он сможет быть свидетелем чего-то настолько непривычного, поэтому нужно ловить момент. Парень приложил согнутые пальцы к губам, соединяя указательный с большим, словно стирая с них улыбку.       Получается, что они оба просто прогуливают и скрываются от условных страшных взрослых. Эдгар никогда бы не поверил, что такая ситуация может быть реальной, вообще никто бы не поверил. — Вас что-то смешит, мистер Фрай? — будто обиженно прозвучало со стороны мужчины. Похоже, он все же заметил дурацкую улыбку на лице брюнета и даже принял ее на свой счёт. Не удивительно. — А… Нет, я просто… Это забавная ситуация, — Эдгар смущённо потёр шею, отводя взгляд. — Даже не буду спрашивать, что забавного вы в этом усмотрели, — подчёркнуто резко оборвал тот только начавшийся разговор и уткнулся обратно в книгу.       «Чёртово минное поле, игра, блин, в «Сапёра» — сделай хоть что-то неверно в общении с этим человеком — и вот тебе реакция». Парень вздохнул и на секунду ему показалось, что до него донёсся едва заметный запах никотина. Вот же… Хм, да нет, сейчас он чувствует только запах выпитого кофе. Может, у него уже галлюцинации, и он просто себя накручивает? Нет, рядом с профессором нужно быть уверенным наверняка.       Пытаясь скрыть нервозность движений, он закопошился в сумке в поисках хотя-бы жвачки, однако та никак не желала находиться, видимо, выпав куда-то из маленького внутреннего кармашка. Перерывать всю сумку ради этого не хотелось, к тому же он уже привлек к себе лишнее внимание. Ладно, другой вариант… В руке оказались заветные леденцы, а сердце перестало беспокойно стучать. Раньше такие были в блистерных упаковках, но это слишком напоминало какие-то таблетки, поэтому парень потратил некоторое время, чтобы найти те, что были бы упакованы индивидуально — от простого леденца и правда не отличишь. Никаких тебе надписей на прозрачной обертке с темно-зеленой окантовкой, и лишь пачка от них могла выдать их принадлежность, но с собой он никогда ее не таскал. Закинув один леденец в рот, парень на мгновенье замер, почувствовав на себе заинтересованный взгляд. Он сглотнул, ощущая разливающуюся во рту сладость, постарался придать себе совершенно невозмутимый вид.       «Ну чего он так смотрит?» — ладно, теперь и правда стало неуютно. «Он чего-то ждет или как? Может, тоже хочет? Ничего же не будет, если поделиться с ним? Это же просто леденцы. Совершенно обычные». — Будете? — протянул он один мужчине.       Профессор как-то странно посмотрел на протянутый леденец, затем на Эдгара, медленно взял и, строго нахмурив брови, задал неожиданный вопрос: — Курите, значит?       Те миллисекунды за которые до парня дошел смысл фразы стали самыми страшными, что были в жизни. Сердце упало куда-то вниз и словно остановилось, а затем подпрыгнуло до горла, оглушающее ударив по перепонкам. Ладони успели вспотеть, пока парень убирал их куда-то за спину, делая вид, что опирается о диван. Сейчас он готов был вдавиться в его спинку, впитаться, испариться из этого места, проскользить на плитке до лестницы, скатиться вниз и никогда больше не подниматься на этот этаж.       «Это же просто вопрос. Не факт, что тот знает точно. Нужно просто сохранять спокойный вид, ничего не случилось».       Брюнет слегка склонил голову к плечу, словно задумавшись над чем-то, на самом деле пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Может от него просто… — Нет, от вас не пахнет, по крайней мере я не чувствую, — опередил тот его. — Просто такие леденцы, — мужчина продемонстрировал тот, который получил от брюнета, — пользуются популярностью у курильщиков. Да, наверное, есть люди, которые просто любят их, но вы только что опровергли эту версию своими действиями.       На мгновенье Эдгару показалось, что лицо того приобрело какое-то разочарованное выражение, но иллюзия исчезла почти сразу же. Тот был только строг. Эдакое выражение лица родителя, поймавшего своего сына за таким занятием. Он такое уже видел. Слишком знакомо. — И что вы сделаете? Это не запрещено, — дерзнул брюнет, вскинув подбородок. — И что за прикол с леденцами? Вам то откуда знать, для чего они? И вообще, может, они мне просто нравятся… Вкусные, знаете ли!       Байрон недобро усмехнулся, пряча полученный леденец в нагрудный карман темной рубашки. — Да, действительно, это ваше дело, и меня не должно касаться, — проникновенно начал он. — Поэтому, если почувствую запах, а это, как вы понимаете, уже «касается» меня, то вынужден буду принять меры. — Чего? Это уже придирки. Вы сами сказали, что не чувствуете от меня запаха! В чем проблема? — парень возмущённо развернулся к собеседнику. Снова возникло то чувство — вот-вот и он опять договорится не до того результата.       Профессор прикрыл книгу, придерживая пальцем нужную страницу и… Неожиданно сократил расстояние между ними. Темные глаза Эдгара стали ещё темнее из-за того, что от страха зрачок расширился, заполнив собой почти все пространство радужки. Дыхание участилось, и он втянул голову в плечи, ожидая то-ли удара, то-ли, на каком-то самом потаенном уровне, поцелуя.       Однако мужчина был не настолько близко, а лишь опирался рукой недалеко от того места, где сидел брюнет. Пару секунд он будто пытался подавить волю Эдгара своим взглядом, а затем повел лицом в сторону, словно… принюхиваясь?       «Что за?!..» — Нет, не пахнет. Ваша удача, — он отодвинулся так же резко, как и приблизился до этого. — Похоже, вы пили кофе, — Байрон приложил большой палец к краешку своих тонких губ, проводя по ним, при этом неотрывно смотря в глаза парня, вскинул брови, будто ждал от него каких-то действий.       «Он что… Что он делает?..» Эдгар счел это чем-то напоминающим заигрывание и, смутившись, отвёл взгляд. Нет, не может этого быть, ему просто показалось, это просто… — Господи, да у вас след от кофе вот здесь. Почему я должен говорить все так прямо… — не имея возможности зрительного контакта, тот максимально выразил свое раздражение в голосе.       Теперь Эдгар покраснел ещё больше. Он одним движением скользнул по губам пальцами, особенно задержавшись в уголках.       «Чёртов идиот. Теперь он считает меня не только курильщиком, но ещё и неряшливым и тупым. Комбо!»       Парень почувствовал, что даже кончики ушей горят от стыда. Захотелось просто провалиться на месте или сжаться внутрь себя, схлопнувшись наподобие черной дыры.       Выход пришел в голову внезапно — он схватил свою сумку, подрываясь с места. Бежать, только бежать, ещё позорнее это выглядеть не будет. — Сидите уж. Ничего такого не случилось, — ну просто идеал спокойствия. Профессор даже не двинулся, продолжая сидеть, закинув ногу на ногу, и наблюдать острым взглядом из-за стекол очков. Солнце всё ещё падало ему на плечи и словно создавало вокруг того какую-то ауру, даже взгляд отвести сложно. — Нетактично было с моей стороны так действовать, — опустив взгляд, произнес он неторопливо.       Эдгару показалось, что тот был близок к тому, чтобы извиниться, но ключевое слово здесь — «показалось». — Мне… Я правда пойду, — он неуверенно замер, сделав лишь один шаг. Рука на лямке сумки сжалась так, что ногти впились во внутреннюю сторону ладони. Осталось только закусить губу, но он ещё старался контролировать себя, нельзя так явно выражать чувства. — Курить пойдете? — снова скептически вскинутая бровь и поджатые губы. — А если и так, ну какая вам разница?! — весь стыд накопившийся за эти несколько минут, нашел отражение в злости. Хотя скорее это стало прикрытием, ведь так просто прикрыть одни эмоции другими.       Эдгар обернулся, чувствуя, что щеки снова начинают гореть. Какого черта этот человек заставляет испытывать так много эмоций, когда весь их спектр в привычной для парня жизни ограничивается буквально парой-тройкой, основой которых является безразличие. — Как вашему профессору, мне стоит контролировать дурные увлечения студентов, разве нет? — мужчина склонил голову, расположив два пальца у виска и оперся локтем о ручку дивана. — А может, меня просто раздражает запах никотина.       «Сам же сказал, что от меня не пахнет! Чего привязался?!»       Не найдя, что сказать, Эдгар выдал то же, что и раньше: — Мне нужно идти. — На мою пару? Когда я всё ещё сижу здесь? — насмешливо вскинул бровь. — Да. Нужно подготовиться. — Ладно, — произнес тот, намеренно сделав паузу, намекая на продолжение. Что ж, пришлось притормозить и выслушать. — Вам ведь нужны баллы. Дам дополнительное задание, так и быть.       Уже на том моменте, когда хищные глаза недобро блеснули, нужно было разворачиваться и уходить, но нет же, он остался. Ему буквально предлагали то, ради чего он тратит свои нервы на этих чертовых парах. Эдгар прикрыл глаза, а когда снова их открыл, то был морально готов встретиться взглядом с этим пронзительным зелёным цветом. — На сегодняшней паре выступите с докладом о химических составляющих табака и их влиянии на организм. Интернет в вашем распоряжении, так что информацию найти успеете.       Недоумение, а затем и возмущение тут же отразилось на лице парня. Он уже хотел открыть рот, чтобы воспротивиться этому, но, если подумать, лишние баллы просто так с неба не падают, а тут такая возможность… — Я… — Спрошу вас в конце занятия, — профессор резко прервал фразу. Ну конечно, зачем считаться с чужим мнением? А ведь только недавно признал свою нетактичность…       Книга с громким хлопком закрылась и, взяв ее в одну руку, тот поднялся, уже сверху окидывая парня взглядом. Опять серьезный вид, возражать что-либо было равно самоубийству, а Эдгар вроде пока что не планировал приобретать такой статус, хотя так хотелось укусить в ответ — он ведь не какой-то щенок, которого можно заткнуть за пояс одной фразой или взглядом. Такими приемами парень сам пока не овладел, однако некоторые из подобных четких команд студенты и разбирали на практических.       Складывается ощущение, что это не он здесь будущий кинолог, тот кого должны слушать и слушаться, а чёртов пёс, которого постоянно дёргают за поводок, стоит хоть немного показать зубы. Но такой подход вскоре может обернуться и против самого хозяина — чем натягивать поводок, собаке проще развернуться и оскалиться уже на владельца этого самого поводка. Хотя конечно это зависит от послушания пса…       Парень фыркнул, поправляя лямку, откинул челку, и темно-карие глаза с вызовом уставились в ответ. — Думаете отучить таким образом? Не сработает. — Пара начнется через пятнадцать минут, вам бы лучше поторопиться, мистер Фрай. На занятии я не позволю заниматься чем-то посторонним, — невозмутимо проговорил тот, проходя по направлению к выходу и всё ещё держа в руках книгу. Университетскую книгу. — Книгу-то верните. Имущество университета воруете всё же, — парень усмехнулся, медленно следуя за тем.       Мужчина развернулся уже у самой лестницы, блеснул глазами из-за стекол очков, словно удивляясь такой наглости — окликнуть его. — Великим умам, заключённым здесь, — он вскинул руку, демонстрируя обложку, — претит необразованное общество ваших собратьев-студентов. К тому же я не дочитал, — последняя фраза была сказана как-то по-детски обиженно-недовольно, будто тот и правда планировал успеть ее прочитать за то небольшое время. — Не боитесь, что расскажу декану? — в точности пародируя интонацию профессора произнес Эдгар, не сдержавшись и всё-таки дрогнув уголками губ. Почему-то сейчас впервые было не тяжело находиться рядом с этим человеком. Может, влияла особенная атмосфера третьего этажа, может, это все из-за теплых лучей солнца, словно окутывающих и дающих теплую поддержку, а может, ему просто показалось, что он чуть-чуть раскусил тот образ, который создал вокруг себя профессор. Может самую малость, но, ему хотелось думать, что купол все же дал трещину, в которую ещё нельзя заглянуть, но сквозь которую пробивается что-то… настоящее. Не язвительность, презрение и холодность ко всем, а что-то ещё. Иначе, к чему весь этот диалог?..       Байрон хитро прищурил глаза, и парню даже издалека было видно, как улыбка у того стала по-змеиному тонкой и кривой. — Вам всё равно никто не поверит, мистер Фрай, — в обращение тот явно вложил больше сил, чем во всю фразу. Привычное «мистер» прозвучало словно с новой стороны, а вкупе с акцентом мужчины, стало походить на тихое шипение. А его фамилией так и вовсе насладились, перекат баритона с рычащего на растянутую «а», и чуть хриплый последний звук.       Чёрт… По телу пробежали мурашки, а в голову полезли совсем не те мысли. Он бы очень хотел услышать эту фразу при других обстоятельствах и сказанную горячим шепотом ему на ухо. Желательно, чтобы на профессоре в этот момент была та самая идеально-белая рубашка без единой лишней складки, ее было бы так приятно смять, хватаясь влажными ладонями за плечи. Парень закусил губу. Волна жара прошла через все тело, заставив щеки запылать, а ноги превратив в ватные. Пришлось опереться о стену, повезло, что сам Байрон уже ушел — ему не стоит знать, какие мысли тот вызывает в голове молодого человека.       Пара по биохимии прошла на удивление неплохо. Плохо было то, что Эдгар в итоге получил от старосты за прогул и заработал ещё одно предупреждение, как всегда «последнее». Все так любят пугать, так любят говорить это слово, будто оно придает их речи вес, хотя, может, они так убеждают сами себя — кто знает? В любом случае, он понимал, что оно точно не «последнее».       Как и обещал, профессор уделил ему ровно пять минут от конца пары на доклад о химическом составе табака. Сказать, что остальных такой поворот событий ввел в замешательство — ничего не сказать. Они начали перешептываться и строить предположения: во что Эдгар мог вляпаться, чтобы заработать такое, как они предполагали, наказание. Преподаватель же оставался совершенно спокойным, никак не реагируя на копошение студентов, он даже не усмехался, как ждал того Эдгар. Он просто сидел на своем месте и слушал доклад, как полагается профессору. А по его окончанию, без лишних комментариев, накинул парню два балла. Не обманул ведь, хотя брюнет и думал, что тот в итоге скажет что-то вроде: «Ну вот, будет вам урок: курить — плохо, а доклад вы делали, чтобы это закрепить».

***

      Все налаживается — думал парень, уже валяясь на кровати в комнате общежития. Злополучный мячик, который как-то прилетел ему в лоб, был извлечён из дальнего угла и вновь отправлен в игру.       Он ведь планировал найти подработку, можно было бы заняться ее поиском прямо сейчас…       Эдгар цепанул с тумбочки телефон и, лёжа на спине, закинул ноги на стену. Удобство конечно временное, ну и ладно.       Примерно час спустя сёрфа сайтов и объявлений он наконец нашел то, что его устраивало. Выгульщик собак — как раз по его специальности. Клиентов бы ему пришлось искать самому, если бы данную вакансию не предлагало агенство, так что здесь парню повезло. Что ещё лучше — он может заниматься этим даже в будние дни, прямо после пар, буквально полчаса или час уделять прогулке, конечно, если не будет слишком уставшим. За каждый такой выход плата не слишком большая, но все же достаточная. В общем, это устраивало его целиком и полностью.       К удивлению, это не устраивало его маму, с которой он зачем-то поделился этими планами. «Какая-то невнятная работа… Сгодится для детей и подростков». А что, по ее мнению, Эдгар должен был делать? Устроиться в банк? Юристом? Сразу податься в политики? Что вообще является «внятной» работой для студента?       Это раздражало. В душе он все же надеялся найти поддержку, ему показалось, что они только-только начали находить какой-то общий язык, забывать старые обиды, но, видимо, ему просто показалось. Где ещё ему найти поддержку, как не у родителей? Да, что не удивительно, даже такому парню как он были нужны элементарные слова одобрения, как бы тот этого ни отрицал.       После телефонного разговора с мамой стало очень противно на душе. Эдгар вдруг ощутил насколько он одинок, насколько глубока дыра в его душе, которую он пытается заполнить озлобленностью, безразличием и дымом сигарет. Но она словно втягивает все это в себя, только расширяясь изнутри. Кажется, когда-нибудь она и вовсе поглотит его, оставив после себя лишь темную оболочку, все так же ходящую, говорящую, но совершенно пустую под этой каменной маской на лице.       Парень свернулся в клубок, подминая подушку ближе к груди, чтобы цепляться руками. Будь сейчас его сосед в комнате, он бы конечно не позволил себе такой момент слабости.       На душе скребли кошки, что бы это ни значило, звучало именно так, как Эдгар себя чувствовал — словно когтями подтачивали душу изнутри, аккуратно так царапали по одному месту, будто стараясь сделать там дыру.       Один. В этой темной комнате, под бледным светом луны, ещё не вступившей в свою полную силу, лежит, как в детстве, стараясь занимать как можно меньше места, чтобы его… Что? Не заметили страшные монстры? Так было раньше, теперь он просто хотел почувствовать хоть какое-то тепло, хотя-бы внутреннее, хотя-бы от самого себя…       Казалось, что он вовсе один в этом мире, ничего не значащая крупица пыли, что в общем-то правда в масштабах Вселенной. Интересно, если он исчезнет, будет ли кому-нибудь дело? Заметит ли кто-нибудь, что тот неприметный, угрюмый и вечно ходящий в черной одежде парень исчезнет? Хотелось бы думать, что да, конечно это заметят, конечно будут волноваться, но Эдгар был уверен, что никому до него не было дела, может, пообсуждали бы недельку, да забыли. Даже профессор Моран бы не особо горевал, если он вообще способен на такие чувства.       Эдгар громко выдохнул, утыкаясь в подушку. В голову, сквозь невеселые мысли, внезапно втиснулось воспоминание сегодняшнего дня — его разговор с Байроном, только почему-то картина происходящего обросла какими-то новыми подробностями, которых явно не было. Тот не мог наклоняться к брюнету так близко, не мог так смотреть на него, не мог выдохнуть в самые его губы хриплым шепотом такие слова… Не мог, но парню так хотелось этого, хотя-бы в своих мыслях. Вариантов то больше не было и не могло быть.       Даже сейчас Эдгару казалось, что он чувствует запах его одеколона. Парень сильнее уткнулся в подушку носом, чтобы избавиться от этой иллюзии. Нельзя сходить с ума от одного диалога, напредставляв себе всякого. Хотя представлять несомненно приятно, это вообще что-то единственно приятное, среди всего негатива, что он видит вокруг.       Лучше уж ничего не видеть — парень развернулся лицом к стене, вернув подушку под голову, хотелось просто уснуть, как можно скорее и желательно без дразнящих мыслей.