Вредная привычка

      С неба начинают медленно падать хлопья снега, день медленно перетекает в свою вторую половину, сгущая тучи на небе, кончики пальцев покалывает от мороза, а Эдгар топает к своему профессору домой.       Если бы раньше кто-то сказал, что он вот так просто, практически без особых раздумий, отправится к чужому человеку домой, парень бы не поверил. Да он и до сих пор в это не верил, косясь на фигуру идущую на некотором расстоянии от него.       Фактически его ведь и не звали, ситуация вообще получилась какая-то странная, если она могла стать такой ещё больше. Странная проблема с кофе и собаками. Странная настойчивость в предложении помощи и собственное упорство в отказе от денег. Странное выражение лица и такое же неожиданно-странное согласие с предложением… А чьё оно вообще было?.       В тот момент парень успел сто раз пожалеть о так бездумно сказанном слове «Да». Что «да»? К чему это вообще? Он просто априори готов подтвердить и согласиться с тем, что скажет профессор или что?       «Боже, как же это было тупо…»       Видимо, мужчину это тоже выбило из привычного уверенного состояния, он опустил взгляд, задумчиво положив ладонь на подбородок, проводя по жёсткой щетине. Однако спустя несколько мгновений очень серьезно посмотрел на брюнета и, вложив руки в карманы пальто, кивнул в сторону, сообщив, что хоть такая идея его не особо устраивает, но он все же согласен, так как препираться дольше смысла не видит.       Пришлось звонить миссис Доу, чтобы предупредить о своей задержке. Кажется, та была не слишком против, зачем-то сообщив парню, что «как раз успеет сходить в магазин».       Вообще, Эдгар ожидал, что они поедут на машине и даже успел настроиться на комфортную поездку, однако профессор категорически отказывался пускать в свое авто «злобных созданий», аргументировав это тем, что идти не так далеко.       Поэтому сейчас парень шагал вслед за Байроном, стараясь не отставать, но в то же время не подходить слишком близко и держать собак на коротком поводке, потому что тот сразу же отдалялся, как только они начинали маячить в его поле зрения. — Профессор, почему вы боитесь собак? — как можно более безразлично произнес Эдгар, не отводя взгляда от снующих под ногами пекинесов. — Собаки не любят меня, а я не люблю их. Всё взаимно и уже давно. Не приплетайте сюда такую сильную эмоцию как страх, все что я могу позволить себе ощутить к этим существам — лишь крайняя степень пренебрежения.       Монотонный, словно тот рассказывал какую-то лекцию, ответ, не устраивал парня, поэтому он попытался ещё раз: — Значит, у вас нет никаких животных? — То, что я не люблю собак, не значит, что это относится ко всем животным. Но да — у меня нет желания тратить свое время на кого-то ещё, — он покосился на брюнета, будто фраза относилась и к нему тоже.       Ну да, что ещё Эдгар мог ожидать?..       Брюнет вновь опустил голову, направив взгляд куда-то себе под ноги. Сейчас стала ясна причина таких пренебрежительных отзывов в сторону именно их группы. Группы кинологов. А что-то в душе парня, наверное, какая-то крупица надежды, дало трещину. Эдгар вдруг осознал, какая между ними огромная, просто непреодолимая пропасть. Он любит собак, буквально хочет связать свою жизнь с этой работой, а мужчина их просто не выносит. Порой обидные фразы и холодные взгляды с одной стороны и украдкой брошенные влюбленные с другой.       «Как это характерно для вашего возраста…» — прозвучал в голове знакомый голос. Возраста… Даже здесь разница слишком большая. На что парень вообще надеялся? Он последний человек на земле, на которого профессор обратит внимание…       И, тем не менее, Эдгар топает к нему домой. Случай решает всё… или просто судьба — ироничная сволочь.       Вообще ситуация настолько идиотская, что поверить в нее сложно. Пролить кофе на одежду — это одно, но пролить его, чёрт возьми, на собаку — совсем другое. Класс, теперь помимо того, что Байрон считает его злостным курильщиком, неряшливым и недалёким, так ещё и безответственным с этих пор. Просто прекрасно.       Эдгар уткнулся в шарф, скрывая поджатые губы за тканью. Брови опустились, придавая нахмуренно-грустный вид.       Снег под ногами тихо поскрипывал, чуть впереди маячила фигура мужчины. Взгляд цеплялся за ровную спину, за темное пальто, выглядевшее на нем как нельзя лучше, за белую макушку и черные пряди на висках. Коснуться. Так хочется хоть чего-нибудь коснуться. Потрогать ткань рукава, положить ладонь на затылок, провести вверх, зарываясь в волосы, вынудить обернуться, чтобы вновь посмотреть в эти глубокие зелёные глаза.       Эдгар тряхнул головой, выбрасывая из головы лишние мысли, словно пёс, отряхивающийся от воды.       Интересно, если бы профессор жил далеко от корпуса, то как бы тот поступил в этом случае? Всё-таки позволил бы собакам сесть в машину или же вовсе отказался от идеи привести их домой? Хотелось надеяться на первый вариант, но что-то подсказывало, что вероятнее был второй.       А какой у него дом? Судя по машине, должно быть что-то интересное. Парень задумался, прикидывая, как могла бы выглядеть квартира мужчины. Так, наверняка, там много шкафов с книгами, возможно, немного мрачные тона обоев, обязательно большой письменный стол, кровать… Какая? Двуспальная? Эдгар распахнул глаза, внезапно придя к мысли, что профессор может жить не один, что вообще-то у людей есть близкие, семья…       Во рту появился характерный железный привкус. Он и не заметил, как до крови прикусил губу. Не заметил… Он вообще ничего не хотел замечать и предполагать. Такие очевидные вещи: у Байрона может быть семья, дети. А Эдгар со своими никчемными чувствами ему никуда не упёрся. Но он ведь не лезет, не напрашивается, ведь так? Он просто… наблюдает, думает, представляет. Просто сгорает изнутри. Просто вдыхает губительный дым. Если курение и убивает, то он его дурная привычка. А Эдгар никогда не умел от них избавляться. — Чуть дальше, — тихий голос, вывел его из тягучих мыслей, а подняв глаза, брюнет понял, что тот говорит о собаках, получивших немного больше воли. Он вновь подтянул их к себе, не смея больше встречаться взглядом с профессором.       Напряженное состояние никуда не делось, однако теперь Эдгар приобрел контроль над потоком собственных мыслей. Нужно рассуждать более здраво. Кольцо. Было ли у него обручальное кольцо? Парень попытался вспомнить, на каких пальцах тот их носил. Не вышло. Нет, конечно у него хорошая память, но не настолько. Он замедлил ход, пытаясь рассмотреть руки мужчины, тоже не вышло — тот убрал их в карманы.       Может зря все это? Эдгар поник, совсем сбавив частоту шага. — Мистер Фрай, мы не можем прекратить идти, даже если вы устали. Мое время ограничено, впрочем, я думаю, как и ваше, — Байрон остановился немного впереди, окидывая фигуру парня внимательным взглядом из-за стекол очков. — Я не знаю… — будто бы обращаясь сам к себе, произнес тот, насупившись.       Ну точно как ребенок… Тяжелый вздох подтвердил, что и отношение к нему будет соответствующее. — Что вы не знаете, мистер Фрай? — как-то обречённо прозвучало в ответ.       «Не знаю, что мне делать и как будет правильно…» — Нет, ничего. Это я так, для себя, — помотал головой, вновь отгоняя мысли. Кажется, это входит в привычку.       После ещё одного нечитаемого взгляда, они наконец продолжили путь, а ещё через пять минут стояли под дверью квартиры на третьем этаже одного из домов в тихом квартале.       Байрон предлагал оставить одного из пекинесов на улице или в крайнем случае на первом этаже, чтобы не затаскивать обоих в квартиру, но Эдгар категорически отказался, сказав, что несёт ответственность за животных. — Собак подальше, — произнес мужчина, открывая дверь ключом. — Интересный факт, но здесь не было ещё ни одного животного. И, надеюсь, больше не будет.       Зайдя первым, он остановился в нескольких шагах от входа, давая достаточно пространства. — Ванная сразу налево. Не задерживайтесь и постарайтесь не разводить бардак, — профессор успел снять шарф и расстегнуть пальто, пока Эдгар медлил, топтавшись у порога.       Совсем не привычно быть у кого-то в гостях, вдобавок это был не просто «кто-то». Поэтому глаза разбегались, не зная на что первым делом обратить внимание и за что зацепиться.       Прихожая была небольшой — буквально пара шагов в сторону, а затем коридорчик поворачивал, расширяясь и уводя в основную часть квартиры. Насколько брюнет мог видеть, слева была дверь, ещё дальше арка, ведущая на кухню, а остальное… Остальное не позволял разглядеть угол обзора.       Парень привязал пекинесов за ручку двери, чтобы не мешали скидывать верхнюю одежду и попутно разглядывать обстановку.       Стены холодных серых тонов, схожий по цвету ламинат на полу; гардероб и открытый отдел для крючков, под которыми расположился длинный пуфик, примыкающий к шкафу.       Крючки вешалок, по первому взгляду, были заняты мужскими вещами: пара лёгких курток, ещё один шарф, а вот там с самого края, почти скрытый в углу… Плащ. Явно женский.       Эдгар поджал губы, присаживаясь, чтобы снять обувь. Это не должно его касаться. Не должно, но в груди всё сжимается до горького кома в горле, который не так просто проглотить, чтобы избавиться от него. Нагнувшись, чтобы поставить ботинки в специальный пустой проем под сиденьями, парень намеренно задержался в таком положении, чтобы подметить, какая стоит обувь. К счастью или сожалению, что сомнения так и остались, там стояли только чёрные лакированные туфли. Мужские. — Я буду поблизости, не хочу мешать, — знакомый голос вернул его в реальность.             Байрон перекинул пальто через согнутую в локте руку и слегка кивнул, отходя ещё дальше, скорее всего в гостиную или комнату, как предположил брюнет.       Несмотря на раздумья и колебания, Лили пришлось оставить привязанной к ручке двери, потому что с двумя собаками он бы не справился. Успокаивающе погладив ее, Эдгар неуверенным шагом дошел до чужой ванной. Щелчок выключателя, и глазам предстало помещение, выполненное, к удивлению, в темных тонах, но с выделяющимися белыми акцентами: унитаз, сама ванна изнутри, вставки на раковине и шкафчике, обрамляющем длинное горизонтальное зеркало. Матовая серая плитка на стенах, узорами напоминающая мрамор, и специально подобранное яркое освещение, чтобы устранить все падающие тени.       Такие махровые белые полотенца Эдгар видел разве что в гостиницах. Одно перекинуто через бортик ванной, создавая ещё один яркий акцент на темном фоне, ещё парочка висит неподалеку, на крючках. Не зная зачем, парень подошёл к ним, касаясь кончиками пальцев самого края полотенца, подцепил, поднося к лицу. Отдаленный аромат какого-то мыла или геля для душа. Не сдержавшись, уткнулся носом, вдыхая полной грудью, дурманя голову.       Чёрт… Что же он делает? Ведёт себя как грёбаный извращенец. Стало ужасно неловко, и брюнет резко отступил. Нужно быстрее закончить то, зачем пришёл.       Маленькие когти Изабель-Зизи звонко цокнули об дно ванной, когда Эдгар перенес ее туда. Взгляд пробежался по парочке флаконов, стоящих на бортике. Вряд-ли они подойдут собаке. Ну, специальных средств для животных у него нет, так что придется ограничиться простым мылом, которое обнаружилось у раковины.       Через пару минут все процедуры были закончены. Парень старался не замочить всю собаку целиком, а только пострадавшую часть шерсти на спине, однако вытереть все же чем-то надо было. Так. Образовалась ещё одна проблема — какое полотенце можно взять? То, что висит на бортике или… — Возьмите, — раздался голос из-за спины. Обернувшись, Эдгар увидел, что профессор облокотился о дверной проем и протягивает ему искомый предмет. Полотенце, такое же махровое, только черного цвета. — Ага… Спасибо, — пришлось самому встать и принять его из рук, потому что мужчина не сдвинулся больше ни на сантиметр.       Время было ограниченно, поэтому, проверив, что пекинес не боится, парень воспользовался ещё и феном, ускорив процесс сушки.       Ну вот, всё вышло очень даже неплохо. Эдгар провел ладонью по спине собаки, расчесывая пальцами слегка спутанную шерсть, затем поднял на руки, направляясь к выходу, но, проходя мимо длинного зеркала, замер, зацепившись взглядом за свое отражение.       Волосы немного растрепаны, бледное лицо и круги под глубокими темными глазами, отражающими яркий свет ламп, а на скулах едва видный румянец, наверное, от неловкости. Показалось, что он неплохо вписывается в интерьер данной комнаты. Темные тона как раз ему подходят. Отражение растянуло губы в лёгкой ухмылке, но тонкие брови изогнулись в какую-то жалкую эмоцию.       Взгляд скользнул в сторону, пробегаясь по полочкам шкафчика. Ничего не говорило о присутствии женщины. Так, это успокаивает. С виду дорогое средство для умывания, дезодорант, крем, ещё какие-то флакончики, бальзам, а с краю примостились триммер для бороды и какая-то Т-образная бритва. Не хорошо брать чужое, но рука сама дернулась к ней — опасные вещи всегда притягивали людей к себе.       Приятный блеск металла и тяжесть в ладони. Вообще Эдгару было привычно пользоваться какими-то дешёвыми, чуть-ли не одноразовыми бритвами, потому что природа не одарила его высоким уровнем тестостерона, и щетина росла крайне редко. Однако все те лезвия, которые он видел, выглядели иначе, было сразу видно, что они острые, а здесь они имели какой-то странный вид, да ещё и эти зубцы… Парень слегка коснулся их большим пальцем, провел — вроде ничего.       «И в чем её прикол?»       В эту же секунду Зизи, которой, кажется, надоело висеть под мышкой левой руки, тявкнула, дернувшись, и начала перебирать лапками. От неожиданного громкого звука, который усилила акустика ванной, парень вздрогнул, резко скользнув пальцем в сторону, тут же ощутив острую боль.       Словно в каком-то артхаусном кино, на сияющую своей белизной раковину упала пара ярко-красных капель, отражая блики ламп. На бритве остались такие же красные разводы, плавно стекающие с лезвий вниз.       «Твою мать…»       Мало того, что он рассматривал чужие вещи, брал их в руки, так ещё и снова напортачил. Прихватив поудобнее Зизи, чтобы не вырывалась, Эдгар хотел было начать устранять последствия своего любопытства, однако тихие шаги, заставили его напрячься и застыть на месте.       В ванную вновь заглянул Байрон, с каким-то недовольным выражением на лице. — Там… животное, кажется, очень возмущено своим положением, — он поджал губы, кивнув в сторону коридора, из которого слышался звонкий лай второго пекинеса. Взгляд вернулся к фигуре парня, заметив его напряжение, а затем и бритву, резко отложенную на край раковины. — Только не говорите, что брали мои вещи.       Эдгар включил воду, смывая капли на раковине и потупил взгляд, по-детски отводя руку за спину, чтобы не показывать пораненный палец. Не стоит давать повода ещё сильнее угробить мнение о себе. — Я просто… Смотрел. Извините, — пробурчал он себе под нос, проходя мимо посторонившегося с прохода мужчины.       Успокоив распереживавшуюся Лили, привязанную к ручке двери, Эдгар выдохнул сквозь сжатые зубы от ещё пульсирующей боли, сконцентрированной на кончике пальца. Похоже, лезвие и правда было чертовски острым, а порез куда глубже, потому что кровь никак не хотела останавливаться. Пришлось воспользоваться единственным известным ему методом избавления от последствий, после того, как он неаккуратно мазнул по своим ботинкам, оставив размытую полосу, а именно — слизнуть кровь языком, благо профессор этого не видел, потому что задержался в ванной. Только после этого ботинки наконец можно было спокойно надеть и потянуться за курткой. — Я прервал неудачную попытку самоубийства или как? — внезапно возникший у входа в прихожую Байрон, заставил парня вздрогнуть и отойти от вешалок, растерянно уставившись на предмет, который тот держал двумя пальцами. — Не хотите рассказать, что вы пытались сделать с помощью неё?       Чёрт! Бритва, на которой остались разводы его крови, сейчас была в руках профессора. Он совсем забыл впопыхах об этом.       Взгляд мужчины снова холодный и совсем чужой, а в голосе, кажется, даже сквозили неприятные нотки подозрения. — Мистер Фрай, что вы пытались сделать? — жёстко чеканя каждое слово, повторил он, видя замешательство брюнета. Атмосфера будто начала меняться, давящая аура этого человека заставляла буквально сжаться. Все слова и оправдания вылетели из головы, и всё что Эдгар мог сделать, это вытянуть ладонь, показывая порез на пальце. — Я просто хотел посмотреть… Это вышло случайно. — Вы просто… Просто порезались, — полувопросительно произнес мужчина, облегчённо выдыхая и убирая наконец лезвие из рук.       «Он что, блин, решил, что я решил себя сам порезать? Какого вообще он обо мне мнения, чёрт возьми?!»       Прочистив горло, профессор склонил голову, проводя рукой по волосам, а затем посмотрел уже привычным внимательным взглядом. — Порез должен быть достаточно глубоким, если кровь всё ещё идет так сильно. И вы решили вот так просто уйти, надеясь на лучшее? — Ээ… Да? — Прекрасный ход мыслей, мистер Фрай.       Как же раздражает это «мистер Фрай» из его уст. Он умудрялся говорить это с такой еле заметной, но вполне ощутимой ноткой иронии, что вроде и упрекнуть не в чем — а вдруг показалось? Байрон всегда ставил четкую границу, всегда показывал, где место Эдгара, всегда следил за тем, как и что говорить. Почти все профессора обращались к студентам по именам, фамилии же использовали, когда не могли его вспомнить или чтобы проявить строгость. Парень сомневался, что тот не знает, как его зовут. Просто Байрон никогда не позволят себе хоть немного сравняться с другими людьми, проявить «человеческую», а не профессиональную сторону.       Наверное, если бы Эдгар когда-нибудь услышал свое имя… Если бы его произнес профессор… — Ладно… Я схожу за аптечкой. — Да это фигня, не нужно, — отмахнулся брюнет, порываясь уйти. — Покажите «класс», и помолчите пару минут.       Парень на секунду опешил, а затем обиженно пробурчал: — Очень смешно… — Я серьезно, — тот оглянулся, уже почти скрываясь за поворотом, сделал шаг назад, с усмешкой поднимая большой палец вверх. — Чтобы кровь не приливала, — пояснил, наконец уходя. — Тц, вот же… — скрывая непрошеную улыбку, парень повторил жест, просто уставившись на ещё кровоточащую рану.       Не прошло и минуты, как мужчина вернулся, протягивая небольшую коробочку с красным крестом на крышке.       Открыть ее левой рукой было довольно легко, а вот с перекисью и пластырем должно было быть сложнее. — Вы правша? — от неожиданного вопроса парень в который раз сделал удивлённое выражение на лице, просто кивнув. — Сколько же с вами хлопот, мистер Фрай… Ладно, я сам сделаю, — заметив, как неуклюже копается брюнет, он забрал коробочку и скользнул взглядом по собакам, находящимся прямо напротив пуфиков в коридоре, на которых тот сидел. Кажется, на секунду профессор даже задумался над тем, чтобы предложить другое место для этого, но, видимо, оценив, что расстояние достаточное всё-таки сел рядом. — Руку, — требовательно бросил он, уже доставая перекись.       От волнения Эдгар почувствовал, что ладони вспотели, а во рту наоборот пересохло. Казалось, что сердце стучит так, что его слышно во всей прихожей. Он ведь всегда только смотрел, никогда не касался, а здесь ему прямо говорят это сделать. — Ну, — Байрон нетерпеливо уставился, уже подавая свою ладонь. В который раз парень встретился взглядом с этими невозможными зелёными глазами и наконец протянул в ответ руку, так и сжатую в жесте «класс».       Кисть тут же обхватили сверху сухой и теплой ладонью, пальцы жесткие и цепкие расположились удобнее, притягивая ближе, а метал колец непривычно коснулся кожи.       Эдгар как заворожённый уставился на свою руку в чужой, будто не веря собственным глазам. Его держит за руку профессор. Профессор держит его за руку. Как не скажи, а все равно звучит словно что-то невероятное.       Взгляд переместился на пузырек перекиси, из которого тот уже капнул на рану, вызывая реакцию с кровью. — Йод или зеленку будем наносить? — А. Да, давайте, — брюнет почти растерялся от вопроса, вырвавшего из размышлений. Но он бы в любом случае согласился, чтобы подольше не разрывать контакт. — Так и не скажете, зачем взяли в руки мою бритву? — тихий голос раздался настолько близко, что Эдгар разволновался ещё сильнее, незаметно облизав пересохшие губы. — Она, ну типа… необычная была. Просто было интересно, как такой… ээ... пользоваться? — Точно не так, как это сделали вы, — лёгкая, но почти теплая усмешка скользнула в голосе. Прошла пара секунд тишины, пока он доставал бинт, а затем вновь заговорил: — Т-образные бритвы не так популярны и достаточно опасны, с непривычки можно вовсе перерезать себе какую-нибудь артерию на шее. Хотя, вообще-то, они считаются классикой… По крайней мере, я считаю. Возможно, я немного старомоден, раз всё ещё пользуюсь ей, верно? — риторический вопрос прозвучал с какой-то ироничной грустью. — Раньше она была у моего отца, а затем перешла мне, скажем так, по наследству и, как видите, бритва в прекрасном состоянии. А вот для вас такой тип лезвий явно будет слишком травмоопасным, да и не особо нужным, - Байрон незаметно скользнул взглядом по лицу брюнета, словно удостоверяясь в своих словах.       Бинт в меру туго лёг на палец, но парень и не заметил, когда мужчина успел почти закончить свои манипуляции, он совсем заслушался этим тихим низким тоном голоса, этим привычным акцентом, и ушел в свои мысли.       До него наконец дошло, что его смущало в этой квартире. Эти нейтральные тона, идеально белые полотенца, стерильная чистота, вещи лежащие на своих местах, ни одного изъяна, ни одной частички жизни. Все выглядело таким холодным, таким… мертвым. Словно это ещё одна оболочка, созданная, чтобы закрыться от окружающих, идеальный фасад, скрывающий что-то «настоящее». Где же сердцевина, где бьющая кровью жилка?       Забавно, что именно крови он и добился. А что-то «настоящее» это бритва. Просто бритва. Нет, не «просто». «Старомодная», та, что «была у отца», та, что не просто ещё один предмет, который бы заполнял пустоту на полках, а приобретенная для души. Именно из таких незначительных с виду вещей, создаётся… наверное, сам человек? — Спасибо, — произнес парень, пробуя пошевелить забинтованным пальцем. — В следующий раз не стоит быть таким любопытным, мистер Фрай, — мужчина встал с места, убирая коробочку в сторону.       Эдгар улыбнулся, чувствуя, что сегодня узнал чуть больше о профессоре, чуть сблизился и… ещё сильнее влюбился. Теперь он просто обязан узнать какой же этот человек на самом деле, зацепиться за «настоящее» в его образе, сдвинуть маску, которой тот закрылся от всех.       А ещё парень заметил, что кольца́ у того не наблюдается. Нет, ко́льца то конечно есть, но на нужном пальце — нет. Значит, он свободен… Вот только этот плащ на вешалке очень его смущал. Не женат, но есть любимая женщина? В любом случае, эти мысли в данный момент были далеки от него, потому что на душе было так приятно и тепло от столь малой заботы.       Эдгар достиг двери первым, идти обратно вместе не было смысла, причем он уже должен был вернуть питомцев хозяйке, так что время поджимало. Однако напоследок он все же обернулся, не удержавшись, на лицо сама собой наползла ехидная усмешка. — И всё-таки вы просто боитесь собак, а не «не любите» их, — заметив, как от такой наглости поменялось выражение лица профессора, он наконец сказал то, что уже давно хотел, — Но на самом деле они не такие опасные, как вам кажется, просто попробуйте их понять. Собаки ведь почти как люди, только не умеющие скрывать своих эмоций, поэтому с ними проще. Начните с собак, — Эдгар не договорил конец фразы, кажется, что она была ясна и без этого. — Мистер Фрай… — от раздражения, начало фразы опять стало похоже на шипение, но парень уже сбегал вниз по ступеням, бросив «До свидания!» напоследок. — Тц, наглец…