Вредная привычка

      На телефоне горел один пропущенный от миссис Доу, ведь Эдгар должен был вернуть собак ещё полчаса назад, удивительно, что пропущенный был только один, учитывая ее заботу о питомцах. Парень усмехнулся, представив, что та уже обзвонила все полицейские участки и больницы, доставая тех расспросами о животных.       Спустя ещё десять минут очень быстрого шага, пекинесы были возвращены хозяйке, а от длинной лекции от нее Эдгар отмазался рассказом о том, что просто сделал дополнительный круг по парку, чтобы собаки лучше спали ночью. Вроде прокатило, было даже немного совестно за то, что приходится врать пожилой женщине… А нет, не было. Сейчас его это совершенно не беспокоило, в голове на повторе крутилась сцена, как Байрон обрабатывает ему рану, как его голос приятной вибрацией отдается в душе, и как жесткая ладонь сжимает его руку.       По телу прошлись мурашки, а в пальцах сама собой оказалась сигарета, кажется, она стала появляться там куда чаще, чем обычно. Что ж… Зависимость.       Эдгар поднял голову к небу — серое и уже почти потемневшее, с едва виднеющимся на нем облаками. Вернув взгляд к дороге первое что бросилось в глаза: гирлянды на некоторых магазинах, праздничные наклейки на стеклах и развешенные украшения.       Сейчас только первые числа декабря, куда все так спешат? Наверное, многие уже настроились на праздники и, что самое главное, на выходные дни. А вот у Эдгара такого настроения как-то не наблюдалось. Все эти долгие выходные на деле закончатся быстро, и сессия после них станет буквально контрольной пулей в голову. Ужасно не хотелось тратить свое свободное время на подготовку к ней, но если по многим предметам у него все было более-менее, то вот чертова биохимия тяготила душу.       Оставшийся вечер он, однако, не планировал тратить на корпение над конспектами. В голове был какой-то беспорядок, но беспорядок приятный, от которого не хотелось избавляться. Порой раскладывать все по полочкам утомляло и можно было позволить мыслям плавать в каком-то своем пространстве.       Голова коснулась подушки только в полпервого ночи, когда он закончил залипать в телефон. Поворочавшись пару минут, Эдгар понял, что сон решил обделить его своим вниманием. Парень полежал в тишине, прислушиваясь к звукам с улицы и спокойному дыханию соседа по комнате, который уже давно погрузился в царство Морфея. Бледный свет луны заливал комнату, ложась неровным прямоугольником на пол. Иногда проезжающие машины рвали его своими яркими желтыми огнями, а затем тот снова затягивался, тихо и медленно.       Эдгар вздохнул, натянул одеяло повыше, складывая руки поверх него. Ткань зацепилась за бинт, доставив неприятные ощущения. Он поднял правую ладонь вверх, рассматривая наложенную повязку в лунном свете. Руки казались ещё тоньше и бледнее, чем обычно, словно они и не его вовсе. Задумчиво цепляя указательным пальцем бинт на большом, парень вновь тяжело вздохнул, в душе появилась какая-то непонятная тянущая тоска. Такая реальная, почти осязаемая, такая, что бывает у собак, от которой хочется просто завыть, не найдя иного способа выразить ее. Эдгар не знал ее причин, она не была какой-то осмысленной, ее не принимал мозг, но явственно ощущало сердце. Кажется, он просто скучает… Или это становится настоящей зависимостью.       В голове опять всплыл тот самый женский плащ на вешалке в квартире у профессора. Чей же он всё-таки? Неужели у того и правда кто-то есть? Такая мысль причиняла боль. Есть ли какой-нибудь способ то выяснить…       Наивно, но Эдгар вдруг подумал поискать профессора на просторах интернета. Не будет же тот настолько отрезанным от мира, чтобы не иметь профиль хоть в какой-то социальной сети.       Парень вновь потянулся за телефоном, который лежал на тумбочке, включил, щурясь от ослепившего экранного света.       Первые два сайта не дали никакого результата. Как оказалось, фамилия «Моран» популярнее, чем он думал, и люди с ней находились в совершенно разных странах.       Третья соцсеть спустя долгих десять минут копания брюнета наконец предоставила нужный профиль. Ну, он надеялся, что нужный, потому что аватарка там не стояла, но остальные профили с фото явно не подходили, а из тех двух, что остались, этот был более вероятен.       «Последний раз онлайн был год назад… Класс».       Информации вообще почти никакой, разве что место работы указано, как Научно-исследовательский центр… Значит, раньше работал там? Но почему теперь преподает в университете? Может, это вовсе и не его профиль… Да нет же, Эдгар чувствовал, что не мог ошибиться.       Беглый осмотр друзей показал, что почти все они связаны с ним именно работой — указан был тот же исследовательский центр. Те, кто выпадал из этого круга людей, были совсем немногочисленны: немолодой мужчина в квадратных очках на фоне дипломов с медалью в руке, при более подробно изучении стало ясно, что это какой-то академик или химик, в общем, кто-то широко известный в узких кругах; ещё один мужчина такого же типа, а вот последней, к удивлению, была женщина, что заставило парня напрячься. Кто она?       Белль… По фото не скажешь, что она чертовски красива, но вот какой-то харизмой или же обаянием она определенно обладала. С аватарки на Эдгара смотрела улыбчивая женщина, лет сорока, положившая руку на гриву лошади, стоящей рядом. На фоне что-то напоминающее природу Техаса: сухая потрескавшаяся земля, голые ветки кустов, а больше ничего в кадре не было видно. Что сразу привлекло внимание, так это белые волосы, частично скрытые ковбойской шляпой. Выглядит моложе своего возраста…       Эдгар открыл другие фото. Так, множество фото с такой же местностью, как на главной страничке, ещё фотки с отдыха с разными людьми, все улыбаются и щурятся от солнечного света. Чем ниже по галерее брюнет спускался, тем раньше фото были сделаны, но улыбка женщины оставалась неизменной. Почти в самом конце, парень нашел то, от чего глаза удивлённо расширились, а сердце сбилось на неровный ритм.       Белль, которая снова скалится в улыбке и закидывает руку на плечо… Байрону? Значит, всё-таки знакомы… И, судя по их виду, очень даже неплохо. Парень сглотнул, приподнимаясь на подушке удобнее, чтобы рассмотреть фото.       Оно не очень яркое, снято почти в полумраке, на заднем плане видна размытая яркая вывеска — что-то вроде бара или клуба, но это не важно, важнее то, что он увидел на лице мужчины. Улыбка. Настоящая, без насмешки или злого подтекста. Широкая, настоящая и ужасно красивая. Чёрт возьми, ему так идёт эта улыбка и весёлый прищур глаз. Парень подумал, что это стоило всех сил, что он потратил на поиск какой-либо информации о профессоре. Он приблизил фотку, вглядываясь в черты лица, пытаясь запомнить, как тот может улыбаться, ведь в реальной жизни это что-то за гранью фантастики. Не сдержавшись, все же сохранил ее себе на телефон.       Так, наверняка здесь есть ещё какие-то подсказки о том, что связывает этих двоих. Эдгар вернулся в галерею, вновь пролистывая пёструю стену картинок. Вот! Ещё одна. Здесь Байрон сидит за столиком в кафе, оборачиваясь назад, словно его окликнули, самой женщины не наблюдается. На следующем фото Белль уже подходит к столику с кружкой в руке, с улыбкой треплет мужчину по голове, словно мальчишку.       «Да что у них за отношения, чёрт возьми?!»       Потратив пять минут своего времени, парень нашел то, что совсем не ожидал. Байрон. Стоит немного полубоком, позади высокое здание с красивым фасадом, у входа снуют люди, кое-где видны медицинские халаты. На самом мужчине костюм, разве что без пиджака, но с жилетом, строгие очки и документы, прижатые правой рукой к телу. Повернут к камере, словно всего на мгновенье, будто его отвлекли от каких-то раздумий. Бровь изогнута в немом вопросе, все те же пронзительные зелёные глаза, которые приковывают к месту прямо с фотографии. Но самое главное — фото старое, мужчине здесь лет двадцать-двадцать пять… и он чертовски красив. Если бы они были одногодками, парень бы, наверное, даже слова сказать в его присутствии не смог, поскольку просто бы бесстыдно пялился.       Особенно бросалось в глаза, что даже в таком возрасте некоторые пряди его волос уже приобрели белый цвет, что особенно заметно на висках, значит, точно что-то генетическое. Интересно, почему тот не красился?       Чёрт, фото выложено три с половиной года назад, но ясно, что ему куда больше лет.       «Сколько же они знакомы?»       В очередной раз сохраняя картинку себе на телефон, парень ощутил укол… Чего? Ревности? Да он даже права на нее не имеет, не может иметь.       Тихо шикнув, Эдгар стал напряжённо просматривать профиль женщины в поисках какой-либо полезной информации. Увы, кроме указанных стран, которые та посещала и огромного количества друзей найти ничего не удалось.       «Да кто ты блять?! Подруга? Девушка? Сестра? Соседка по дому?» — Тц, — брюнет свернул все окна на телефоне, раздражённо уставившись на обои на главной странице: темные фигуры людей и силуэты черепов, словно плавящихся от высокой температуры — самое то, чтобы каждый раз смотря на нее, становиться еще угрюмее. Может поставить фотку Байрона на фон? А если кто-то увидит? Нет, он не может так рисковать. Эдгар тихо вздохнул, пытаясь успокоиться, и прикрыл глаза. Осталось только дожить до праздников.       Следующие две недели пролетели как-то незаметно, парень с головой ушел в учебу, погрузившись в рутину. Он старался не забивать себе голову лишними мыслями, а на парах профессора Морана максимально сосредотачивался именно на новой информации, а ни на чем-то ином. Радовало (или не очень) то, что тот никак не припоминал случай с собаками и визитом Эдгара к нему домой. Не сказал ни слова и не изменил своего отношения. Это расстраивало — брюнету казалось, что, ну, вот сейчас тот будет как-то выделять его из общей толпы студентов, найдутся какие-то общие темы для разговоров, но нет — ничего. Но в то же время, наверное, так было даже легче стараться не думать о мужчине и не загоняться по поводу своих чувств.       Теперь он мог ограничиваться лишь сигаретами, не погружаясь в пучину сплошных переживаний. И с каких пор их стало так много в его жизни? Наверное, с тех пор, как что-то в его душе поменялось.       С недавнего времени Эдгар перестал таскаться за здание университета, чтобы скрыться от чужих глаз и побыть в спокойствии. Однажды обнаруженный открытый вход на крышу смог упростить исполнение дурной привычкой в несколько раз. Странно, он был уверен, что дверь не так давно закрыли, как раз, чтобы сюда перестали таскаться студенты.       Однако не один Эдгар обнаружил это место — едва заметная дорожка на тонком слое снега и поставленная на бортике пепельница говорили о том, что другие тоже облюбовали это место.       В любом случае здесь было довольно красиво: университет возвышался над зданиями вокруг, поэтому стоять сверху, наблюдая за машинами и людьми было интересно. Снег теперь был абсолютно везде, а яркие гирлянды и украшения, казалось, прибавляются с каждым днём, превращая город в одну большую пёструю ёлку.       Кстати насчёт праздников… Во время последнего телефонного разговора с мамой, отношения вроде как снова наладились, и Рождество та звала встретить дома с семьёй.       Честно говоря, он пока не знал, стоит ли соглашаться — прошлые праздники парень вообще проводил с одногруппниками и соседями по общаге. Было весело, много алкоголя, шум и прогулка по ночному городу. Тогда он ещё не особо всех знал, но шампанское и глинтвейн очень помогают стать ближе. Эдгар даже не помнил, почему не захотел поехать домой в тот раз, однако сейчас оставаться в общаге не хотелось, поэтому — да, он склонялся к тому, чтобы поехать.       Эдгар выпустил в небо последнюю струйку дыма, туша сигарету об пепельницу, в которой уже находилась парочка чужих, и быстрым шагом направился обратно в теплое здание.

***

      Билеты на электричку были куплены на вечер последнего учебного дня. Работу придется временно оставить и взять «отпуск» на время своего отсутствия. Будет жаль, если после этого ему дадут другого клиента.       Наконец, та самая пятница — последняя учебная пятница этого года. В следующий раз он увидится с одногруппниками только во время сессии, через две с небольшим недели отдыха. Целых две недели без надоедливого Фила, глупых шуток Андерса, постоянного контроля Коллинз и без чертового профессора Морана. Может, нужно просто успокоиться, просто перетерпеть эти чувства и забыть? Может. А может станет только хуже.       Как назло четвертая пара — биохимия. «Последняя встреча перед расставанием. Как романтично, пф…», — парень мысленно усмехнулся, замечая, как уже с минуту нервно постукивает ручкой по столу. И чего разволновался?       Он попытался успокоиться, повернувшись к окну, за которым виднелось серое, словно клубы сигаретного дыма, зимнее небо. Уже завтра он будет дома. Непонятно радует ли это.       В аудиторию привычным твердым шагом зашёл профессор, сразу же начиная с быстрого опроса и настраивая студентов на рабочий лад. Парень незаметно перевел на него взгляд, внимательно запоминая каждую деталь во внешности, будто для того, чтобы сохранить этот образ до следующего раза, когда они смогут увидеться. Эдгар подставил руку под голову, делая скучающий вид, но на деле в открытую рассматривая. И, будто наконец почувствовав к себе излишнее внимание, тот скользнул по нему мимолётным взглядом, а Эдгару показалось, что уголок его губ слегка дрогнул в улыбке. Точно показалось. Не мог же тот среди множества остальных взглядов почувствовать один, отличающийся от остальных?       Чтобы проверить свои глупые догадки, парень продолжил неотрывно смотреть на мужчину, пока не добился, чтобы тот не «мимолётно скользнул», а задержал на нем свои зелёные глаза. Бровь изогнулась в немом вопросе, пока тот продолжал выслушивать доклад одного из одногруппников Эдгара, перебирая карандаш в руке. Хотелось отвести взгляд, но почему-то Эдгар понимал, что не сделает этого — может, чистое упорство, а может, он просто хотел что-то кому-то доказать. Забавно, раньше брюнет боялся даже встретиться с этими холодными глазами, а теперь пытается даже дерзить, в наглую сталкиваясь с ними.       Ладно, надолго его не хватило. Брюнет отвёл взгляд, делая вид, что решил записать какую-то важную мысль, сказанную докладчиком. Зачем он это делал? Зачем сидел и смотрел в глаза? Да черт его знает. Просто захотелось. Эдакая маленькая шалость, все равно взрослые не придают этому большого значения. Не придают ведь?..       Был уже вечер, когда Эдгар закончил последнюю в этом году прогулку с пекинесами, к которым даже успел привязаться. Он сомневался, что те что-нибудь поняли, но все же по-своему попрощался, обнадежив тем, что ещё вернётся. Зизи снова попыталась прикусить пальцы, но парень в который раз их отдернул, усмехнувшись. Он так и не отучил их от дурацких привычек, как ни надеялся на это. Ну да, как он может отучить кого-то от вредной привычки, когда сам себя не в состоянии заставить это сделать.       Время было не слишком позднее, но на улице уже смеркалось. Зимние вечера — что поделать. Шагая по тротуару мимо ярких зданий с неоновыми вывесками и переливающимися гирляндами, видя улыбки на лицах людей, Эдгар и сам впервые ощутил праздничную атмосферу.       Украшать фасады домов и торговых центров для многих было уже традицией и даже настоящим искусством. Порой попадались такие красивые композиции, что нельзя было оторвать глаз, а оформление витрин вообще отдельная тема. Порой парню казалось, что владельцы магазинов соревнуются в том, кто же привлечет больше внимания своим дизайном. Ярко, пестро. Он и не заметил, как стал подолгу останавливаться, зависая, чтобы бездумно разглядывать украшения.       Брюнет тряхнул головой, освобождаясь от возникшего оцепенения, сверился со временем на телефоне — можно не спешить.       Путь к общежитию лежал мимо университета. Вообще, каждый день выходило так, что он все время шел сначала в одну сторону от него, чтобы выполнить работу, а затем в обратную. На самом деле расстояние было небольшое, поэтому Эдгар даже не успевал устать, однако постоянно маячившее перед глазами здание уже порядком надоело.       В который раз топая знакомой дорогой, мимо магазинчиков, парка и парковки, и включив в наушниках музыку, парень было погрузился в свой мир, пока какой-то звук вдруг не прервал его своеобразную медитацию.       Вытащив один наушник, он прислушался — не показалось ли? Пару секунд царила тишина, и он уже было собрался продолжить путь, но громкий писк или скорее отчаянный зов на помощь раздался вновь. Показалось, что это ребенок, но откуда бы ему взяться — рассудил Эдгар, уже топая в сторону звука. Источник обнаружился, стоило немного сойти с дорожки, в закоулок между жилым зданием и забором, в какой-то брошенной у сугроба коробке. Маленький котенок. Черный клубок, который не мог даже преодолеть те картонные стены, в которые был заточен. — Какого черта… — парень чувствовал, как внутри начинает клокотать от злости, когда он подумал о тех… «людях», кто мог оставить его здесь. Сколько тот уже здесь находится? И сколько ещё бы выдержал?       Руки аккуратно подхватили котенка, чувствуя как его тельце трясет мелкой дрожью, то-ли от страха, то-ли от холода, а может от всего вместе. От осознания этого становилось ещё хуже на душе. — Блядство… И что мне делать… — он не может просто оставить его здесь, это жестоко. Но время поджимает, и вообще парень должен сегодня уехать домой. Может… Может поможет кто-то другой? Наверное, так думает каждый человек, когда сталкивается с тем, кому требуется помощь. И наверное, Эдгар был из этой же категории, но люди — это люди, они могут сами о себе позаботиться, могут быть сами виноваты в своих проблемах, могут быть эгоистичны и неблагодарны. Могут быть бесчеловечны, выкидывая котенка на улицу зимой. Поэтому надеяться, что поможет кто-то другой нельзя было, а сделать хотя-бы что-то было вполне в его силах.       Для начала нужно хотя бы покормить его, а затем уже что-то решать. Эдгар стянул с себя шарф, укладывая в коробку, а затем укутывая в него котенка. Маленькие жёлтые глаза смотрели с таким доверием, что сердце щемило от жалости. — Я сейчас вернусь.       Казалось, что прошло не больше двух минут, как парень уже выбегал из магазина с пачкой влажного корма. Да, выбегал, пока не вписался в дверях в кого-то с знакомым парфюмом. — Свали нахрен! — на автомате слетело с губ, пока он не поднял глаза на лицо так неудачно подвернувшегося человека. — И вам доброго вечера, мистер Фрай, — подчёркнуто вежливо произнес Байрон, недовольно поджимая губы. — Блин… Извините, я очень спешу! — Эдгар скользнул мимо, едва задев мужчину и, стараясь не показывать уже заливающееся краской лицо, вылетел на улицу.       Почему с каждой их встречей он все больше портит впечатление о себе? Какой вообще может быть предел? Может, когда он его достигнет, всё это наконец прекратится? Парень хотел по привычке уткнуться в шарф, но того не оказалось на месте. Сейчас он исполнял куда более важную роль, чем скрытие смущения.       Чёрт, и нужно же было столкнуться с Байроном прямо сейчас… Хотя неудивительно встретить его именно здесь — магазин совсем недалеко от университета, логично, что он может зайти в него, прежде, чем поехать домой.       Завернув за угол здания, брюнет присел на корточки у коробки, вновь заглянул в нее, с облегчением обнаруживая котенка в том же состоянии, в каком тот его и оставил. — Я принес тебе еды, — на лице появилась слабая улыбка, когда парень увидел с какой скоростью исчезает корм, выложенный на край коробки.       Становилось все темнее, все сильнее мёрзли ладони, а пар изо рта становился всё более отчётливо виден. Свет от вывесок и фонарей отражался от снега и растекался по вычищенным дорожкам тротуара. Однако в этот закоулок он никак не мог пробиться, цепляя лишь часть, что была выше забора и немного от самого входа.       Эдгар засунул руки в карманы, чтобы хотя-бы временно согреть их. Интересно… профессор не обиделся на его резкие слова?..       Звук тихих шагов и скрип снега, внезапно раздавшийся позади, привлек внимание брюнета, заставляя обернуться. Байрон, похоже, всё-таки не пошел в магазин, решив проверить, в чем причина такого поведения студента.       «Ну и кто теперь за кем следит?»       Он молча смерил взглядом нахохлившуюся фигуру парня, застывшего у коробки, сузил глаза, склоняя голову, а затем также молча подошёл ближе. — Что? Думали, я здесь курю? — съязвил Эдгар, смотря снизу вверх на мужчину. Он кивнул в сторону котенка, словно указывая на причину своей недавней спешки.       Не меняя серьезного лица, профессор подошёл ещё ближе и неожиданно опустился рядом на корточки. Кажется, у парня аж глаза от удивления расширились, хорошо, что в полумраке этого не видно. — Не ожидал от вас такого альтруизма, — совсем тихо прозвучало справа от него. — А вы думали я законченный эгоист? Не способен помочь даже нуждающемуся? — Не совсем, но почти, — по голосу стало понятно, что тот усмехается.       Эдгар отвёл взгляд, потянулся ладонью к пушистому комку, перебирая мягкую шерсть. — Почти никто из людей не заслуживает помощи. В этом, возможно, я эгоистичен, — обращаясь будто к самому себе, произнес парень.       Байрон тоже слегка нагнулся, берясь за край коробки. Его колено соприкоснулось с коленом парня, но он словно и не заметил, зато в голове брюнета началась ожесточенная полемика — то-ли отодвинуться, тем самым будто показывая, что ему неприятно, то-ли сидеть так дальше и смущаться. — Что планируете делать, мистер Фрай? — тот повернул голову, блеснув стеклами очков. — А. Отодвинуться! — выпалил парень то, что было на уме, получив в ответ недоумевающий взгляд.       Чёрт. Он все это время был так близко? Эдгар мог видеть по облачкам пара, как тот дышит, мог чувствовать тепло тела в месте, где колени соприкасались, мог бы даже поцел… Лицо бросило в жар, что было даже неплохим средством от мороза. — Я… — он прочистил горло, — Я уезжаю сегодня домой. Так что… Что с ним делать как-то пока не представляю… — Ну, всем не поможешь, — выдохнул тот, резко поднимаясь на ноги. — В этом нет вашей вины.       Чего? Он вот так просто может уйти, бросив кого-то фактически на произвол судьбы? Жестоко. В душе неприятно кольнуло от такого открытия. — Да, всем не поможешь, — мрачно повторил парень. — Но можно помочь кому-то одному. — Ну так помогайте, — безразлично произнес тот, уже направляясь к выходу из закоулка, — Но скажу вам, что это неблагодарное и хлопотное дело… — Профессор! — прозвучало достаточно громко и возмущенно.       Тот без особого интереса обернулся, а глазам предстала картина маслом: Эдгар, на лицо которого падает свет от фонаря, покрасневшие от мороза (от мороза ли?) щеки, слегка влажные губы из-за того, что до этого он искусал, и маленький черный котенок, завёрнутый в его полосатый шарф на руках. Можно было подумать, что перед ним здесь не один, а два котенка. Зрачки зеленых глаз опасно сузились, впиваясь в фигуру перед глазами. — Вы… Короче… Блин, — Эдгар неловко прервался, словно собираясь с силами. — Вы могли бы забрать его себе. Временно, — наконец выпалил тот настолько быстро, что слова стали едва различимы. Но, мужчина, похоже, все же понял их смысл. — Меня только в это не впутывайте. Вы решили помогать, так помогайте… Или не лезьте вовсе, — его брови нахмурились на последней фразе, а сам он сделал какой-то нерешительный шаг вперёд, противоречащий собственным словам и тут же отступил назад, словно одергивая себя.       Эдгар нервно закусил нижнюю губу, уставившись на котенка в собственных руках. Не поджимай его сейчас время, он бы обязательно сам все решил и пристроил бы того куда-нибудь. Как же все невовремя… — Ну, может, хотя-бы закинете его в какую-нибудь ветклинику по дороге? Или в приют? Или хоть куда-то?.. Он же умрет здесь… — Эдгар сделал паузу, состроив на лице умоляющее выражение. — Я бы не стал просить, если бы мог сам, — не хотелось, чтобы профессор подумал, что он просто взваливает ответственность на другого. — Вы же не зря оказались в этом месте… Просто помогите маленькому котенку. — Слушайте, котёнок… — он прервался, понимая, как это прозвучало. — Котенку поможет кто-нибудь ещё. Если вы не обладаете силами и средствами для этого, то зачем берётесь?       «Да что ж вы такой невыносимый! Так сложно кому-то помочь что-ли?» — Как вы сказали, всем не поможешь, — Эдгар вытянул руки, держа на них черный комок. — А я повторю, что можно помочь кому-то одному и, скажем, спасти жизнь. Если вам так сложно помочь животному, считайте, что помогаете мне, — сейчас взгляд у парня был по-настоящему серьезным. Это не детская прихоть, он прекрасно понимает, что он говорит и кому, но также он понимает, что будет, если сейчас этого не сделать.       По лицу мужчины не были заметны те колебания, которые в данный происходили у него внутри. Через призму его восприятия перед ним фактически стоял его студент, за которого он должен был нести ответственность как преподаватель, и просил о помощи. Но, во-первых, сейчас не учебное время, во-вторых, просьба была личного характера, а в-третьих, у него что, своих дел нет? Так есть ли резон помогать? — Ветклиники уже закрыты, — как-то растерянно начал он. — Я… возьму его себе, — Байрон аккуратно забрал из чужих рук котенка вместе с шарфом, в который тот был закутан. — Но отдам кому-нибудь сразу же, как представится возможность, — пушистый комок уставился на него с интересом, будто и правда прислушиваясь к словам. — Мне уже кажется, что я к вам в помощники записался, уж слишком вы часто оказываетесь в каких-то непонятных ситуациях… — сказано было тихо, но отчётливо. Парень не мог не согласиться, но также и мысленно добавить, что Байрон вроде как всегда имеет отношение к этим самым ситуациям и почему-то сам же и идёт на уступки.       Хотелось ликовать от радости не только внутри себя, но взглянув на экран телефона и обнаружив, что ему осталось только два с лишним часа до отправления, брюнет заторопился. — Спасибо, — на лице расцвела искренняя улыбка, от которой хмурые брови мужчины, как-то быстро потеряли свое прежнее выражение. — Буду должен.       Первым выбежав из переулка, он обернулся, будто вспомнив что-то важное. — Хороших праздников! — выпалил он, тут же поняв, что Байрон вроде как живёт один и отмечать ему, наверное, не с кем. — Вам бы не о праздниках думать, — опять тот язвительный тон. — Очень сомневаюсь в ваших знаниях по моему предмету.       Ну вот зачем портить хорошее настроение… — Я вообще-то планировал заниматься. И до этого тоже готовился, — взгляд снова уставился на экран телефона. Два часа десять минут. Быстрее. — Я… Мне правда надо идти, — он качнулся в сторону, будто ещё чуть-чуть и сорвется с места.       Профессор лишь махнул свободной рукой, даже не глядя на него, но с каким-то недоверчивым интересом рассматривая существо, которое держал. Обидно даже немного.       Эдгар уже сделал пару шагов прочь, пока резко не затормозил. В голову пришла самоубийственная мысль, но остановить себя от ее исполнения было невозможно, потому что она была и гениальной одновременно. — А, профессор! — парень обернулся, почти выкрикнув эти слова, мгновенно привлекая внимание не только мужчины, но и парочки проходивших людей. — Можно… Можно я… Можно узнать ваш номер телефона? — в голове это явно звучало лучше. — Что? — будто неверяще, произнес тот, на секунду опешив. — Можно я буду обращаться к вам, если что-то не пойму по предмету? Там иногда бывают сложные темы, а в интернете не всегда есть ответы. Ну, я, по крайней мере, не мог найти. Может конечно, я плохо искал, хотя нет, я хорошо умею искать. Просто я не знаю к кому обратиться если что-то не пойму. А вдруг потом это будет на экзамене? Да и вообще вы объясняете лучше… — чем больше он без остановки говорил, тем четче ощущал, как на щеках горит румянец. Хоть бы его не было видно в сумерках… — Вы же понимаете, что это будет не моё рабочее время, и я тоже имею право на отдых? — мужчина скептически изогнул бровь. — А, да. Это… Да. Глупость. Простите.       И на что только надеялся? Только снова себя идиотом выставил…       Байрон уже было сделал несколько шагов по направлению к парковке, как неожиданно остановился, склонил голову, выдыхая, а затем также резко поднял ее и развернулся, без предупреждения называя порядок цифр.       Эдгар чуть телефон не выронил, пока пытался достать его из кармана, чтобы их записать. — Понедельник–четверг, с 10 до 18. Обращайтесь, но не злоупотребляйте.       Сердце стучало так, что парень почти не слышал слов, но каким-то образом понимал их смысл. Цифры буквально приковывали внимание, будто прямо сейчас отпечатывались на сетчатке глаз. Не верилось, что в его руках сейчас лежит телефон с номером профессора. Кажется, это что-то из разряда сверхъестественного. Взгляд зацепился за время в углу экрана. Чёрт, осталось всего два часа! — Спасибо! — широкая улыбка выглядела даже как-то неуместно, но Эдгару показалось, что ее отголосок передался и мужчине. Или тот так котенку улыбался? Парень успел заметить, как аккуратно Байрон пытался гладить его, будто касался какой-то хрупкой вазы, боясь ненароком сломать. А еще он успел заметить, как быстро тот прекратил это делать и попытался состроить серьезный вид, как только Эдгар перевел свой взгляд на него. Это даже вызывало некое умиление.       Профессор лишь рассеянно кивнул на благодарность и вроде бы собирался сказать что-то, но брюнет уже спешно прощался, стараясь не светить лишний раз краснеющим лицом, и рванул к общежитию.       Удивительно, но только в электричке парень понял, что оставил свой шарф у Байрона.