Вредная привычка

      Праздники прошли быстро, слишком быстро. Эдгар мог бы даже сказать, что незаметно, но нет, в этот раз он смог их прочувствовать, потому что, наверное, они и вправду были теплыми и уютными, а еще потому что все становилось понятным, правильным и в общем-то все налаживалось. Он нормально общается с семьей, проводит с ней время и даже почти не чувствует напряжения, а еще он чуть больше узнал о Байроне и даже поздравил его с Рождеством, не говоря уже о том, что помог ему, когда тот волновался о котенке. Наверное, успехи довольно неплохие, да?       Эдгар вернулся в общежитие пару дней назад. Проводив на электричку, мама на прощание обняла, скользнув по плечам худыми руками, отец удостоил лишь скупым кивком, а после — только наушники с включенной на громкую музыкой и вид из окна.       Сосед по комнате уже был на месте и даже успел разложить свои вещи и вернуть всё к обычному состоянию, будто и не уезжал вовсе. Пахло пылью, пролитым на пол энергетиком и немного перегаром, источник которого выяснить не составляло труда. Привычное положение вещей, здесь ничего не меняется.       Вчера всю дорогу Эдгар размышлял. О многом: о том, как провел Рождество и как пролетели праздники, о том, как поменялось отношение родителей, как пугают приближающиеся экзамены и о том, как же он хочет увидеться с профессором… ну, и вернуть шарф конечно. Или просто использовать это как предлог увидеться… Вы Здравствуйте. Я уже в городе. Когда могу забрать свой шарф?       Пальцы почему-то дрогнули к концу сообщения, было немного страшно писать первому, хотя раньше, обращаясь по вопросам, касающимся учебы, он так не волновался.       Эдгар вздохнул, падая спиной на кровать и закидывая одну руку за подушку. С минуту листал меню телефона, просто чтобы чем-то занять себя, пока не пришёл ответ. Вредная привычка Я буду в вашем корпусе только со следующего понедельника, могу оставить его на вахте, либо при личной встрече. Вы Может, я забежал бы завтра к вам и сам забрал?       Парень затаил дыхание, ожидая ответа. Возможно, это было слишком дерзкое предложение?.. Вредная привычка Хорошо. — Ес-сть! — выдохнул он.       Сосед кинул на него недоумевающий взгляд, оторвавшись от зубрения своих конспектов. Закусив кончик ручки, он кивнул в сторону отброшенного в сторону телефона: — Девушка написала?       Эдгар лишь усмехнулся, неопределенно бросив: — Почти.       «С девушкой было бы проще».       На следующий день, стоя перед знакомой квартирой, он вдруг понял, что вообще-то нужно было уточнить время, прежде чем в десять часов утра топать к чужому человеку. Но он был в таком нетерпении, что напрочь забыл об этом. Летел на встречу, будто крылья за спиной выросли, несмотря даже на то, что его там очевидно не ждали и вообще его воодушевление слишком чрезмерно. Глупо будет, если Байрон, напротив, будет совершенно не рад его видеть или просто никак не отреагирует на появление парня на его пороге — отдаст шарф и выпихнет на улицу.       Однако все сожаления и мысли испарились, когда, после одиночного звонка, дверь открылась. — И почему, спустя столько времени, я должен быть рад теб… — мужчина резко замолчал, увидев на пороге нерадивого студента. — Не тебе, — неловкая пауза. — В смысле не вам. В смысле рад, — он нахмурился, секунду обдумывая сказанное. — Так, начнем сначала, — Байрон нервно запустил ладонь в волосы, прикрывая глаза на выдохе.       Похоже, Эдгар пришел не очень вовремя. Хотя как можно было прийти вовремя, если они не договаривались о точном времени… Да и как они могли договориться, если парень больше ни о чем не писал, а просто рванул с утра, словно его здесь ждут. Однако если бы он так не поступил, то, возможно, бы не смог увидеть мужчину в таком домашнем виде. Белая футболка, свободные темные штаны, еще и тапочки — идеально вливается в интерьер своей квартиры.       Парень уставился на открытые участки тела. Он… впервые видел его руки, не спрятанные за длинными рукавами. «Обычные», — зачем-то отметил он в мыслях. Ничего такого он от них не ожидал, но взгляд все равно цеплялся за бледную кожу, родинки, виднеющиеся вены и едва заметные, если не присматриваться, короткие рваные шрамы ближе к сгибу локтя. Эдгар через силу сделал вдох, заставляя себя поднять взгляд, чтобы уже откровенно не пялиться. Но это не спасало ситуацию — выше был вырез футболки, который доходил даже до основания ключиц. Еще одна коварная ловушка.       Сердце забилось в ускоренном ритме, а зрачки наверняка расширились, выдавая его с головой, но он ничего не мог с собой поделать — брюнет столько времени не видел профессора, что сейчас хотелось наверстать упущенное. А еще хотелось его обнять, прижаться, чтобы проверить, настолько ли тот сейчас по-домашнему теплый, каким кажется.       Эдгар сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле, не дающего произнести ни звука. — Почему я не получил вашего сообщения о том, что вы придёте в это время? — профессор попытался пригладить волосы, которые, похоже, не успел привести в порядок, всё ещё стоя в дверном проходе. — Э… Потому что я его не писал?       По иронично вскинутым бровям было понятно, что мужчина думает об этом и всей ситуации в целом.       Парень в ответ нацепил на лицо мину «Извините, больше не буду» и неловко шоркнул подошвой обуви. — Кхм, я сочту это вашей несобранностью, — Байрон развернулся, отходя дальше в квартиру к вешалкам и снимая с одной из них длинный полосатый шарф. — Ваше, — он передал его через порог. — Постиранный, не беспокойтесь. — А… Круто, спасибо, — пока руки тянулись к своей вещи, глаза внимательно осматривали всё, что попадало в поле зрения. К удивлению, не было ничего, что говорило бы о прошедших праздниках — ни украшений, ни забытой в дверном проеме веточки омелы, ни потерявшихся от ели иголок в прихожей. Возможно конечно, что коридора всё это не коснулось или мужчина просто всё уже убрал. Взгляд скользнул по окружению: вся одежда висит на своих местах, ключи на тумбочке, ботинки под сиденьями, черный кот пробегающий мимо его ног в подъезд и чужие руки передающие его шарф. А, ой. Кот. — Граф! — мужчина одним движением схватил Эдгара за запястье, другой рукой буквально впихивая этот шарф ему в раскрытую ладонь, прежде чем проскользнуть мимо вслед за животным.       Благо далеко тот не убежал и, похоже, не собирался — Байрон поймал его буквально в паре шагов от ног брюнета. — Тц, раньше он так не делал, — присев на корточки, мужчина в шутливой форме потрепал котенка по голове, затем подхватывая его одной рукой на уровень груди. На лице появилась легкая улыбка, когда тот аккуратно провел по черной шерсти ладонью, почесав того за ушком.       Эдгар затаил дыхание, стараясь ничем не выдать себя и не прервать такой хрупкий момент. Профессор был таким домашним… Еще более домашним. Буквально сидящим на корточках в подъезде в простой одежде и с котёнком на руках, при этом… Улыбался? По-доброму так… по-новому… Парень не видел у него такой улыбки раньше.       Хотелось просто сесть рядом и тоже протянуть ладонь к этому маленькому пушистому живому комку, который мужчина прижимал к себе, хотелось коснуться, якобы случайно, его руки, почувствовать тепло. Да просто хотелось его обнять.       Неаккуратное движение — и шорох подошвы по песчинкам пола заставил Байрона поднять голову, встречаясь взглядом с незнающим куда прямо сейчас провалиться парнем. Улыбка исчезла за какую-то долю секунды, заставив считать, что ее и вовсе не было. Он резко встал, занося, как ранее было сказано, Графа обратно в квартиру. Как только лапки того коснулись пола, тот сразу же умчался, подняв хвост трубой. — Все нормально? Ну… с ним, — Эдгар кивнул на животное, пытаясь чем-то заполнить образовавшуюся неловкую атмосферу. — Да… — мужчина застыл на полушаге, и парню показалось, что тот что-то произнес. — Что?       Профессор выдохнул, разворачиваясь к нему лицом, ещё раз зачесал спадающие на лоб волосы, прежде чем повторить: — Ваша помощь в тот раз… была мне необходима. Спасибо, — последнее слово было сказано с привычным для парня выделением буквы «с». Черт, до дрожи пробирает… Оказывается, он скучал даже по его произношению и интонациям голоса. — Да это мелочи, — Эдгар отмахнулся, все еще топчась в подъезде. Было приятно. Все же слова, сказанные лично, имеют куда больший вес, чем те, что сохранились в истории чата его телефона. — Я рад, что смог помочь.       Он вдруг хитро прищурился, явно о чем-то вспомнив. — Получается теперь мы квиты? Ну, типа, в расчете, да? — В каком смысле? — Я сказал, что буду в долгу, когда вы согласились приютить котенка на время. А теперь я вам помог, значит… — Нет. Это так не работает, — Байрон дёрнул уголком губ в легкой усмешке. — Он не должен был быть моей ответственностью. — Но стал ей. Почему вы до сих пор его не отдали? Неужели не можете найти кому? — съехидничал тот. — Не язвите, — от голоса опасно повеяло холодом. Однако воспринимать как прежде профессора в домашней одежде не получалось. Страха тот не внушал, поэтому парень совсем расслабился. — Да вы просто привязались, — веско бросил он, пряча руки в карманы. — Предлагаете мне выкинуть его на улицу прямо сейчас? — изогнутая бровь и внимательный взгляд.       Эдгар напрягся, меняя расслабленную позу на более собранную, и недоверчиво уставился в ответ. — Вы же не серьезно? — протянул он неуверенно, пытаясь найти в выражении лица мужчины намек на усмешку. — Не думаю, что вы на такое способны. — Значит, вы слишком хорошего обо мне мнения. Не знаю, что заставило вас так думать, но это ошибочное мнение.       «Вы даже не представляете, насколько хорошего я о вас мнения». А ошибочное мнение или нет — это не важно, это не заставит Эдгара изменить или избавиться от своих чувств к нему. Наверное, тот становится слишком сильной его зависимостью, заставляет думать только о нем, теряться в этом потоке мыслей.       Парень понял, что за то время, что он не видел Байрона, чувства не стали слабее и уж тем более не исчезли. Наоборот, он, чёрт возьми, соскучился. И, честно говоря, идя сюда, он надеялся на то, что ему позволят зайти в квартиру и, быть может, предложат чашечку чая. Как-то глупо получается, что они разговаривают вот так — через порог, будто пригласить внутрь так уж сложно. Почему-то в прошлый раз таких проблем не было. Что-то изменилось? А может, он просто был слишком самонадеян, думая о том, что заслужил уже достаточно доверия, чтобы быть приглашенным в дом?       Эдгар сжал шарф в руках, не зная, что сказать. Он чувствовал, что смог узнать мужчину лучше за то время, чувствовал, что… Стал немного ближе? Но это чувство явно было лишь с его стороны. — Когда у вас экзамен по биохимии? — неожиданный вопрос, застал брюнета врасплох, пришлось за пару секунд разобраться в своих мыслях, выуживая из них ответ. — Около недели еще есть, — он безразлично пожал плечами, мол, и что это вам даёт. Кинул взгляд исподлобья, поменяв ногу для опоры. — И… как ваша готовность?       «Может, пригласишь зайти или так и будем стоять на чертовом пороге?»       Неопределенность раздражала. Не туда и не сюда. Более того, тот не прощается, наоборот, пытаясь продолжить разговор, но и не пускает в квартиру.       Мужчина, будто нарочно, подтверждая мысли парня, оперся о дверной косяк, перекрывая проход, вздернул подбородок, не сводя взгляда с Эдгара. — Прекрасная, — фыркнул тот. — К чему здесь сарказм? Судя по тем темам, что вы уточняли у меня, подготовка должна быть стоящая, — он задумчиво коснулся щетины, будто что-то прикидывая в голове. — Если к остальным экзаменам вы подготовились успешно, но сомневаетесь в знаниях по биохимии, то всё ещё можете обращаться ко мне с вопросами.       Парень легко улыбнулся, опуская взгляд, одновременно замечая, как позади мужчины мелькнули жёлтые кошачьи глаза, оказавшись на тумбочке в коридоре. — Хоро… — он не успел договорить, как оказался перебит. — А. Также послезавтра в медицинском корпусе будут проходить открытые лекции, касающиеся, по моему мнению, довольно интересных тем, — Байрон говорил это так четко, словно готовился сказать это заранее и сейчас выдал все настолько резко, чтобы не давать и шанса вставить слова против или же самому отступить от своих мыслей. Произнеся это, он испытующе уставился на брюнета, будто пытаясь уловить хоть намек на интерес. — Я также буду вести одну из них. И… я надеялся увидеть ваше лицо в рядах присутствующих студентов. Довольно полезно перед экзаменом. Как вы на это смотрите, мистер Фрай?       «Никак», — тащиться куда-то совершенно не хотелось. Снова видеть толпу студентов и добровольно сидеть на лекциях он совершенно не горел желанием. Однако вопрос был поставлен так, словно его ответ здесь должен быть совершенно однозначным, и другие варианты даже не могут рассматриваться. Если он откажется, то наверняка уронит себя в глазах профессора. Тот злопамятный — ещё и примет на свой счёт. Портить отношения совершенно не хотелось, но и смысла идти, если поконтактировать с Байроном у него там не будет возможности. Хотя… Если подумать, хорошо так подумать то, это можно было каким-то очень отдаленным образом принять за приглашение на… свидание. Парень смутился своих мыслей. Но, если честно, думать так было даже приятно. Очень приятно. Добавить мысленно нужных интонаций, внести иной смысл, связать неожиданность этого предложения и некую заминку с «истинной» целью — и готово! Он идет на не-свидание с профессором. — Я приду, если займете мне место рядом, — Эдгар хотел, чтобы это прозвучало безразлично, словно само собой разумеющееся, но выходит немного лукаво. — Зная вашу любовь к дальним темным углам, вам не понравится мой выбор. Как один из профессоров я должен сидеть за первыми столами. — У стены, — добавляет парень.       Байрон легко щурится, складывает губы в полуулыбке и лишь кивает на просьбу, которая смотрится такой по-детски простой. — Я приду, — зеркалит тот улыбку мужчины. — Послезавтра. Медкорпус. Семнадцатая аудитория. В десять утра, — повторяет профессор, уже прощаясь.       Эдгар также прощается, а через пару секунд уже бежит вниз по ступеням всё ещё в приподнятом настроении. Забавно, как на него влияет такой небольшой разговор с Байроном. Всего лишь нахождение в его обществе доставляет парню такие приятные чувства, от которых хочется то-ли сжаться в комок, обнять самого себя, то-ли взлететь до потолка от лёгкости в животе. А теперь ещё и эта перспектива, обещающая пару часов проведенных рядом с объектом воздыхания.       Парень с размаху открыл подъездную дверь, едва не врезав ей беловолосой женщине, которая попалась на встречу.       Кинув извинения, он поднял взгляд, тут же едва не потеряв дар речи. Показалось, что на него смотрит ожившая фотография, разве что зимней одежды на ней он никогда не видел. Однако четкое ощущение того, что Эдгар уже давно знаком с этой женщиной пропадать не собиралось — он ведь столько выяснил, столько раз просматривал ее фото, что, чёрт возьми, слово «Здравствуйте» вылетело само собой.       Да, наверное, со стороны это выглядело ужасно странно: незнакомый мрачный парень, вылетающий из подъезда и чуть не пришибающий дверью, который рассеянно извиняется, а затем, словно от испуга, ещё и здоровается.       Белль, а это была именно она, удивленно вскинула брови, а затем с усмешкой скрылась за дверью.       «Идиот». Эдгар привычно обернулся шарфом, скрывая половину лица, выдохнул, успокаивая неровно забившееся сердце. Видимо, именно Белль должны были быть адресованы первые слова мужчины, когда тот застыл на пороге. Значит, он и правда пришел не вовремя, а может, наоборот — поднял настроение… Хотелось бы в это верить.       Время пролетело почти незаметно. Эдгар старался не отлынивать от подготовки к экзаменам, но тело само будто притягивалось к кровати, и он не успевал осознать, в какой момент оказывался лежащим на ней с телефоном. Он не писал профессору — не хотел беспокоить, а может просто боялся. Откуда-то и правда появилось чувство страха и неуверенности, он словно чувствовал, что что-то не так. Повлиял ли на это тот факт, что Белль теперь существовала не где-то в пространстве, как некий далёкий объект, а была прямо под боком у мужчины? В пустой голове из угла в угол каталась мысль, что именно Белль сейчас является самым близким человеком для Байрона, а не какой-то парень, который по крупице зарабатывал расположение к себе, пытался сблизиться, ступая по чертовому минному полю, где каждая ошибка могла перечеркнуть всё, чего он добился.       Логично, что для многих, да почти для всех людей близкие и семья будут дороже, будут стоять на первом месте, но у Эдгара с этим дело обстояло немного иначе… Он очень ценил ту, даже небольшую близость с Байроном, то, чего он смог добиться, то, какое доверие сумел заработать… Эдгар накручивал себя, что Белль может что-то сказать, может запросто отвернуть от него мужчину, завладеть всем вниманием… Забрать его у парня.       Конечно он понимал, что глупо ревновать человека к семье, но боялся, ужасно боялся, что Байрон забудет о нем. Поигрался, позволил подойти ближе: все эти сообщения, совершенно глупые, но общие истории, в которых Эдгар выставлял себя кретином, то поздравление с Рождеством и даже приглашение на лекцию. Крупицы. Маленькие песчинки, которые Эдгар так трепетно собирал и которые так легко рассыпать, стоит лишь разжать кулак. А руки могут и сами разжаться, если хорошенько ударить в живот, выбивая воздух из лёгких.

***

— Здравствуйте, — парень выдавливает улыбку, когда видит профессора и правда занявшего первую парту у стены.       Сегодня на том черная водолазка с темно-серым пиджаком и такими же брюками. Брюнет же почти не заморачивался, нацепив любимую толстовку с минималистичным принтом и привычные темные джинсы. — Решили перекрыть мне выход, чтоб точно не сбежал? — Эдгар наконец находит в себе силы ухмыльнуться, наблюдая затем как Байрон поднимается с места, чтобы пропустить за парту и кивком указывает на второе свободное место.       Мужчина щурится, цепляя на лицо полуулыбку и отвечает только после того, как парень плюхается на свободный стул у стены, а сам он садится на соседний: — Напоминаю, что сегодня я также веду одну из лекций, и лезть через вас было бы неудобно, да и нелогично.       Он так близко. Парень может украдкой рассматривать его профиль, может слегка подвинуть руку и коснуться ей чужой, небрежно расположенной на столе, может чувствовать запах его одеколона и буквально видеть, как тот дышит. Эдгар разворачивается так, чтобы опираться спиной о стену, смотрит на постепенно заполняющих аудиторию людей, на одного из преподавателей что-то изучающего на ноутбуке за лекторским столом, на, уже приготовившихся к тому, чтобы записывать, серьезных дядек. Здесь, кстати, собрались не только студенты, видимо, темы, которые сегодня поднимутся и правда будут занимательными. Но не для Эдгара, он здесь лишь потому, что его позвал профессор.       Через десять минут все наконец были готовы и низкий мужчина в клетчатом костюме, что до этого копался в компьютере, сейчас обращается к аудитории. Тема написанная на первом слайде презентации не внушала уверенности: «Исследования метаболической приоритетности различных форм эссенциальных микроэлементов».       «Чего нахрен? Это просто набор слов или что? Он наугад их натыкал, чтоб умнее казаться или я один здесь такой тупой?»       Парень ничего не понимает, вместо этого решая просто рассматривать оратора. Он замечает, как тот часто взмахивает руками, словно пытаясь привлечь к себе ещё больше внимания, как тот переступает с ноги на ногу, волнуясь и как нечётко выговаривает «р». Если даже Эдгар замечает такие вещи, то что же видят остальные? — Непонятно, наверное? — тихий голос над ухом заставляет его вздрогнуть, поворачиваясь, чтобы встретиться с глубокими зелёными глазами. — Да нет, я… — брюнет тоже старается говорить шепотом, слегка придвинувшись к собеседнику. Это смущает. — Да ладно вам, — хрипло усмехается тот, — даже я вижу, что лектор слишком загнул с темой. Такое не выносят на открытые лекции. Многим может просто наскучить.       Он склоняет голову, не сводя своих невозможных зелёных глаз с Эдгара, словно запоминает черты его лица. Нет, скорее всего он просто чего-то ждёт, да? — А я уж решил, что совсем тупой, — парень старается увильнуть от этого взгляда, утыкаясь в парту, ковыряет узоры на лакированном дереве.       С пару минут тот больше не продолжает разговор, и Эдгар слышит лишь голос лектора, однако с трудом различая смысл слов. — Знаете, какое у него прозвище? — и вновь слегка хриплый шепот над ухом заставляет с интересом уставиться на мужчину, который лукаво щурится, словно школьник задумавший какую-то пакость, и лёгким кивком головы указывает на выступающего. — Индюк в квадрате, — Байрон растягивает губы в удовлетворенной улыбке, следя за реакцией.       Эдгар тихо фыркает, не выдержав такого ребяческого поведения профессора. Он косится на лектора, который в своем клетчатом костюме и постоянными широкими взмахами руками смахивает на птицу, которая хочет казаться важной. — Как непедагогично, — иронично тянет парень, — Это же ваш коллега. — Хах… В гробу я видел таких «коллег», — он отворачивается, вновь усаживаясь на месте ровно.       Странно видеть его таким. Эдгар и сам не мог сказать «каким», но было совершенно очевидно, что в начале учебного года мужчина представлялся совсем иначе. Более отчужденный, более холодный, строгий и без этой едва сдерживаемой улыбки на лице. Эдгару нравились эти изменения. Нравилось, что он может видеть его таким. Хотелось думать, что только он один подобрался так близко. — Ваша лекция следующая? Волнуетесь? — парень уже с минуту наблюдал, как профессор легко постукивает по столу пальцами и не сводит взгляда с выступающего, словно задумавшись о чем-то другом. На аристократичной кисти четко выделялись линии вен и три короткие царапины, оставленные котёнком. Брюнет спрятал улыбку за подставленной к подбородку ладонью. — Нет, — почти заторможенно ответил тот, наконец возвращая взгляду осознанность. — Для этого нет причин. — Так уверены? — Мистер Фрай, мне по профессии положено быть уверенным.       Эдгар хмыкнул, скептически окидывая профиль мужчины. «Положено не значит подлежит беспрекословному выполнению».       Почти всю его лекцию парень просидел, не отрывая взгляда от профессора Морана, старался вслушиваться в знакомые интонации, произношения букв, старался уловить каждый жест, отпечатать в памяти повадки, старался поймать взгляд, а когда это удавалось почему-то глупо прятал улыбку.       В сравнении с предыдущим лектором, Байрон и правда смотрелся намного лучше, и публика, похоже, тоже это заметила, судя по заинтересованным лицам и отсутствию какого-то копошения.       Парень бы и дальше продолжал залипать на профессора, если бы не вибрация телефона, которую деревянный стол усилил в несколько раз. На экране, перед тем, как Эдгар нажал на кнопку выключения, высветилось имя абонента — «Отец». И какого черта ему нужно? Когда в последний раз тот вообще звонил ему? А сам парень?       Ещё один звонок на этот раз в беззвучном режиме породил лишь злость. Эдгар не будет принимать вызов и тем более с ним разговаривать. Тот никогда не звонил ему, чтобы, например, как нормальные отцы поговорить о том, как у парня дела и что вообще происходит в жизни. Видимо, он умеет только так: совсем не вовремя и раздражающе.       Эдгар сбросил вызов, сосредоточившись на Байроне, который объяснял что-то, опираясь на презентацию. Чёрт, не помогало, теперь его мысли пытались выстроить причину этих звонков.       Может, тот напился и позвонил? Может, просто ошибся номером? Ага, два раза. А может, это звонит мама просто с его телефона?       Датчик на экране мигнул, сигнализируя о новом сообщении. Не сдержав любопытства и мысленно ударив себя по руке, брюнет все же зашёл в чат, чтобы его прочесть. Отец Эдгар, прими вызов. Это серьезно. Вы Нет.       И жирная точка в конце, чтоб прямо в глаза бросалась. Не хотелось грузиться какими-то проблемами или, наверняка, вопросами от отца. Эдгар сейчас здесь и он вроде как неплохо проводит время с человеком, который ему чертовски нравится. Вы Напиши сюда, я не могу сейчас говорить. Отец Эдгар, это важно. Нам нужно поговорить. Вы О чем нам говорить? Перезвони позже, если так важно. А вообще, если бы это было важно, мне бы звонил не ты, а мама.       Парень хотел уже выключить экран телефона, как пришедшее сообщение все-таки успело привлечь его внимание. Отец Это касается твоей мамы.       Надпись «Печатает…» в верхнем углу экрана в этот раз горела куда дольше, словно собеседник никак не решался отправить ответ. Эдгар нахмурился, принявшись быстро набирать новое сообщение, однако он не успел… Отец Лилит умерла.       Что?.. Слова перед глазами словно расплывались, теряя смысл.       Что это значит? Это какая-то глупая шутка, да? Ведь так? Это не может быть правдой. Отец просто… просто пьян, просто несёт бред, просто жестоко пошутил, просто… Просто слова, которые яркими черными буквами отпечатываются на сетчатке глаз.       Он и не заметил, что уже несколько секунд не может вдохнуть. Ему нужно выйти, нужно на воздух. Выбежать прочь из душной аудитории.       Эдгар резко поднялся, рванув к выходу, свернул второй стул за партой и едва не столкнулся с уже идущим на своё место Байроном, который только что закончил выступление. Кажется, тот что-то сказал ему, но в ушах будто была вата.       Пустой коридор и судорожный набор номера отца, которым в здравом уме он бы никогда не воспользовался. — Как?! — он просто выкрикнул это в трубку, как только вызов был принят. Ноги сами вели его вдоль стены, оставалось только придерживаться рукой, иначе бы, кажется, он потерял ощущение пространства. — Мы виделись буквально неделю назад! Этого не может быть! — это какой-то сюрреализм, просто сон… из которого нельзя выбраться и ты лишь плывешь по течению, захлебываясь мутной водой и такими же мутными мыслями. — У Лилит была ишемическая болезнь сердца… Два месяца назад она пережила инфаркт. Скоро должна была быть… Мы… мы ждали операцию… Она принимала лекарства. Все было под контролем. Я так думал… — на том конце трубки звякнуло что-то стеклянное, а затем это что-то глухо поставили на твердую поверхность стола. — Причину определили как ВСС. А я… Я был на ебаной работе в это время, — резкий звук разбивающегося стакана. — Прости. Прости меня, Эдгар. Прости…       Нажать непослушными пальцами на красную кнопку.       Гудки. Гудки. Гудки.       Грудь сдавило, в виски будто вогнали иглы, холодная стена под ладонью частично приводила в чувство. Всё, что он видел тогда — иллюзия на крепкую семью? Поэтому все казалось таким странным и непривычным? Его водили за нос. Не сказали ни слова. Вели себя, будто все прекрасно. Кулак с силой ударился о стену, а из горла вырвался сдавленный хрип боли. Чувства смешались. Обида. Чувство предательства. Страх. Боль. Снова боль. Как люди переживают такое? Как не умирают прямо на месте?       Парень и не заметил, как за ним последовал ещё один человек. В реальность привел только аккуратно заданный вопрос: — Мистер Фрай, все в порядке? — Нет! Нихрена не в порядке! — брюнет резко обернулся через плечо. Горящий взгляд, полный отчаяния. — Отвалите. Оставьте меня в покое!       Похоже, мужчина опешил от таких слов. Его брови на секунду опустились, принимая хмурое выражение, но оценив ситуацию, он стал каким-то обеспокоенным.       Однако парню было плевать. Он просто шел. Шагал куда-то вперед, мимо бесконечных дверей и поворотов, просто ради того, чтобы идти, чтобы концентрироваться хотя-бы на чем-то, иначе… Иначе он захлебнется в этих чувствах. — Мистер Фрай!       «Нет. Не ходи за мной. Пожалуйста. Пожалуйста, блять…»       Торопливые шаги за спиной и вновь этот голос, который заставляет его возвращаться в реальность: — Эдгар!