Вредная привычка

      Эдгар остановился только перед зданием общежития. Горло нещадно жгло, лёгкие горели, а сердце готово было пробить грудную клетку. Да парень и сам был бы рад его вырвать, чтобы больше не совершать таких необдуманных поступков, чтобы теперь всем управлял мозг, а не этот ненадежный комок в груди.       Руки упёрлись в колени, цепляясь до побеления пальцев. Губы, влажные от горячего дыхания, похоже, успели потрескаться на морозе.       Парень втянул носом воздух, но вместо этого получился какой-то всхлип, оставалось надеяться, что завтра это не превратится в насморк, который затем обернется болезнью.       Хотелось просто грязно выругаться, упасть лицом в холодный сугроб и лежать так до тех пор, пока щеки не перестанут пылать от стыда, а в голове не останется больше воспоминаний о сегодняшнем вечере. — Блять… — тихо выдохнул он, наконец выпрямляясь.       Телефон в кармане завибрировал. И ещё до того, как Эдгар посмотрел на имя абонента, он знал, кто это. — Бля-ять…       Принять вызов сейчас он явно никак не мог, внутри все сжималось от мысли, что нужно будет разговаривать с Байроном. Звонок продлился совсем недолгое время, а после экран погас, оставив парня в тишине и темноте.       Где-то из глубины души начало подниматься удушающее чувство страха, впиваться в сердце, сдавливая и заставляя кусать губы.       Он разрушил все одним идиотским поступком. В тот момент на него что-то нашло, просто показалось… просто захотелось… просто была такая атмосфера, и он держал его за руки… Просто чёртов идиот.       Внутренний крик разрывал изнутри, а все, о чем мечтал Эдгар — это отмотать время назад и не делать этого, да даже не садиться на ту лавочку, проще тогда было напиться до беспамятства и уткнуться в подушку, а не таскаться по темным улицам.       Через пятнадцать минут, парень сидел на кровати в позе лотоса, укутавшись одеялом, врубив в наушниках музыку и сжимая в руке баночку алкогольного напитка. После того, как та почти опустела, он наконец смог перестать трястись от волнения. Мозг искал оправдания, компромиссы и шел на уступки самому себе: до начала учебы ещё есть половина недели, и Байрон наверняка забудет все произошедшее.       «Он что, склеротик что ли?» Да в общем-то ничего и не произошло, это был просто переизбыток чувств.       «Тогда можно было просто обнять его». Все осталось в рамках сугубо профессиональных отношений, это была благодарность за поддержку.       «Часто кто-то целует своего профессора в щеку? Ещё и мужчину… Ещё и в такой обстановке…»       Ладно, компромисс не находился. Но оставалась надежда на то, что Байрон не воспримет это именно в любовном контексте. Пусть даже в дружеском, пусть думает, что Эдгар просто перешёл черту, пусть считает его эмоционально-неустойчивым, да хоть психом отбитым, только не влюбленным идиотом.       Парень потряс баночку, огорчённо отмечая, что алкоголь тихо переливается совсем на дне. Ни к чему конкретному он так и не пришел, поэтому оставалось только продолжать жить, ожидая начала следующего семестра. Однако если до этого, тот чувствовал себя подавленным, искал какой-то поддержки или хотя-бы способа заглушить внутреннюю тоску, то после такой эмоциональной встряски, он будто загорелся, вспыхнул изнутри, а гнетущие мысли вылетели из головы под давлением новых, уже не гнетущих, а волнующих. Теперь оставалось лишь суметь не сгореть от этого пожара.       Вернувшийся за пару дней до учебы Фил уже не застал того состояния Эдгара, поэтому вел себя как обычно — планировал провести время со своими друзьями в барах, клубах или у кого-то на квартире.       Как этот парень умело совмещал в себе домашнего, семейного человека, который почти на каждые праздники и выходные уезжает домой, и отвязного тусовщика, Эдгар понятия не имел.       Сейчас, например, тот пытался уложить свои темные волосы, которые доходили уже до плеч, в какое-то подобие прически и делился планами на вечер: — …а после зайду к ещё одному моему другу, он должен подогнать машину. И угадай, кто будет за рулём?       Брюнет, до этого залипающий в телефон, с напускным скучающим вздохом убрал его от себя, наконец взглянув на чужие попытки собраться на выход, и неожиданно выдал: — Я хочу пойти с тобой.       Темноволосый удивлённо обернулся, держа зубами резинку для волос, а руками собирая пучок. — Ты? — получилось какое-то мычание, пока он наконец не закрепил прическу, освободив рот. — С чего это вдруг?       «Потому что я чувствую, что скоро начнёт дергаться глаз». — Хочу расслабиться перед учебой. — Ты? — он даже ткнул пальцем, скептически подняв бровь. — Расслабиться? Со мной? — на последней фразе Фил выразительно провел рукой в воздухе от своей макушки до пояса. — А вытерпишь? — Иди нахрен, а.       Парень коротко рассмеялся и оскалился в улыбке. — Ладно, для тебя всегда есть свободное место.       Эдгар никогда раньше не ходил с Филом, чтобы выпить, да он собственно вообще никуда не ходил с Филом, хотя поначалу тот и предпринимал попытки куда-то его затащить. Просто, ну, он, вроде как, всегда тусовался со своими друзьями, а Эдгар не особо рвался к общению и новым знакомствам, поэтому предпочитал оставаться в общежитии или же гулять в одиночестве, чтобы очистить голову. Однако сейчас нужны были методы посерьезнее. Да, серьезные методы от не серьезного человека. Иногда казалось, что это Эдгар учится на четвертом курсе, а не этот раздолбай… — Итак, — уже шагая по улице, Фил решил поделиться своими мыслями, — по плану встретить одного идиота у метро, затем дотопать до ещё одного, взять его машину, немного прокатимся, а потом уже «расслабишься» в клубе, как и хотел, — он подпалил свою сигарету, выпуская первые клубы дыма, и предложил зажигалку Эдгару. — Сгодится такой расклад? Или ты просто хотел напиться вхлам и впасть в беспамятство? — парень ухмыльнулся, показывая острые резцы.       «Я просто хотел очистить голову и хоть раз не думать ни о чем и ни о ком». — Мне плевать. Делай, как планировал. — Есть, сэр, — шутливо отдав честь, тот вернул свою зажигалку в карман, после того, как брюнет ей воспользовался.       Уже через полчаса Эдгар мчался по трассе в компании неизвестных ему людей, а Фил, как и говорил, оказался за рулем. Они вели себя громче, чем Фил, выглядели старше, чем Фил и были даже надоедливее, чем Фил. С ними было неловко, и ощущение того, что он лишний стало куда сильнее.       Окна в машине почти сразу открыли, поэтому колючий воздух цеплялся за лицо и царапал щеки, путаясь в волосах. Эдгар чувствовал, что теряет ощущение реальности, несмотря на общий шум и дискомфорт. Он просто смотрел на пролетающие мимо пейзажи, которые в конечном итоге слились в одно неясное мутное пятно, прерывающееся светом фонарей и каких-то вывесок. — Эй, ты как? — Фил слегка повернул голову, оторвавшись от дороги, чтобы было слышно на заднем сиденье. — Эд. Нормально?       Сквозь громкие разговоры «друзей друга» и их общее веселье, брюнет все равно уловил, что его окликнули. Приятно даже, что тот проявляет к нему какое-то участие, даже учитывая то, что он находится в своей компании и может спокойно себе веселится и не обращать внимания на какого-то там соседа по комнате. — Прекрасно. — Ну и ладненько, — тот вновь вернулся к дороге, отвечая что-то своему другу, который так и наседал на него сбоку со своим эмоциональным рассказом.       К концу их поездки и последующей прогулки до нужного заведения, компания пополнилась ещё парой девушек и парнем. Стало ещё более неловко находиться с ними. Однако после того, как они оказались в клубе, это перестало иметь значение. Фил испарился из поля зрения после одного выпитого коктейля, оставив Эдгара у барной стойки со своим знакомым, кажется… Ээ… Как там его звали? Честно, вообще плевать. Главное, что тот ни о чем не расспрашивал парня, а наоборот рассказывал о своей жизни… что-то про бывших или… Да какая разница? Парень медленно потягивал коктейли, наблюдая за окружающим весельем. Громкая музыка и тонна запахов давили на виски, но после ещё парочки выпитых бокалов и получаса в душном помещении он, вроде бы, направлялся на улицу перекурить. В голове тогда образовалась пустота, а в руке материализовался телефон.       Эдгар помнил, как опирался на барную стойку, как хотел… наверное, с кем-то поговорить? Кажется, он искал кого-то среди людей в клубе? Или это были контакты в его телефоне? А может, он хотел не поговорить, а написать? Он очень хотел что-то сделать, и это прочно закрепилось в голове…

***

— Ч-черт… — солнечные лучи, заглядывающие в окно, безжалостно вырывают из липких щупалец сна, заставляя морщиться и тереть глаза. — С добрым утром, спящая красавица, — бодрый голос соседа по комнате раздражает. — Выпей таблеточку, будет лучше.       Эдгар приподнимается на кровати, оглядываясь. Все по-прежнему, он в своей кровати, в общежитии, и даже Фил никуда не делся и сейчас лёгким движением подталкивает какую-то розоватую таблетку, которая катится по тумбочке, вынуждая ее поймать. — Почему ты такой бодрый? — голос ещё хриплый и нужно прочистить горло, чтобы не выходило что-то похожее на лай.       Темноволосый скалится привычной ухмылкой, подгибает ноги, удобнее устраиваясь на своей кровати. — Я знаю меру и в общем-то стараюсь не пить, если не слишком припекает. Вчера, например, я почти не пил, и поэтому ты был доставлен обратно в целости и сохранности. Ну, на такси естественно, — добавил он, видя недоверие в глазах. — Но заказал то его я.       Данное открытие удивляет. Эдгар всегда считал того ненадежным человеком, который улизнет при любом удобном случае, а тут вдруг наоборот получается… Похоже, он и правда совсем не старался его узнать, сложив первое впечатление и намертво закрепив его у себя в голове. — Если ты намекаешь, что я не умею пить, то иди к черту. У меня не отбило память. Я помню, что было вчера, каждый выпитый коктейль и то, как мы ехали домой, — половинчатая ложь, Эдгар и правда все это помнит, но не до конца каждый из моментов, а то важное, что мучило его где-то в середине всех этих событий ушло куда-то в глубины разума. — Да я и не сомневаюсь, — почему-то взгляд старшего вдруг стал серьезнее. — Ты в общем-то не выглядел слишком пьяным, отдам тебе должное. Но пить тебе правда лучше не стоит, по крайней мере пока не разберёшься со своими… ну там… «вредными привычками», — он пожал плечами, почему-то внезапно заинтересовавшись пейзажем за окном.       Эдгар закашлялся, подавившись таблеткой, после этих слов. Температура в комнате как будто подскочила на несколько градусов.       «Он знает?.. Сколько он уже знает?» — Фил… — А, нет-нет-нет, — тот с улыбкой зачесал ладонью упавшие на лоб волосы, — я ничего не знаю и знать не хочу. Просто вчера ты чертовски беспокоился из-за того, что этот номер тебе не отвечает, и задолбал меня своим нытьем. А потом ты задолбал и его своими сообщениями. В итоге вызов ты не принял, почему-то испугавшись, и сбагрил телефон мне. Так что возвращаю, — парень легким движением отправил его на кровать Эдгару.       О нет… Пожалуйста, пусть это будет сном. Внутри все сжалось от плохого предчувствия. Что он мог там написать? В, чёрт возьми, два часа ночи под давлением алкоголя. Только не слезливые признания, пожалуйста, что угодно, но не это.       Руки почти тряслись от волнения, пока брюнет снимал блокировку с экрана и открывал уведомления.       Два пропущенных вызова от Байрона, несколько новых сообщений в чате группы их факультета, парочка уведомлений из других приложений и… всё. Теперь осталось только набраться смелости и открыть его переписку с профессором. Я Прсотите пожалцйста за тот раз Я повел себя как илиотт Я прсото испугал ся Не вас Не знаю чего Ппостите       Захотелось разбить себе лицо об стену, чтобы не читать дальше этот позор. Он должен был отдать телефон Филу с самого начала, чтобы не возникало желания писать всякую чушь. Да ещё и так настойчиво добиваться ответа. Я Вы н е злитеьсь? Навкрное злитесь раз не ответча те Ну пожацлста Мне очень грустео Я хочу услвшыть ваш голос       «А-а-а! Чертов идиот! Кретин…» — Эдгар закрыл лицо руками, желая застыть в таком положении навсегда.       Ужасно стыдно. Чертовски позорно. Совершенно непростительно.       Сколько можно усугублять свое положение? Сколько можно позориться перед Байроном? Теперь-то он точно уронил себя не то что в грязь, а в бездонный колодец.       Почему он набрался смелости извиниться именно в таком состоянии? Лучше бы просто валялся в беспамятстве где-нибудь на барной стойке… или под ней. Главное не притрагивался бы к телефону!       А ведь после этого Байрон даже позвонил ему вместо того, чтобы просто заблокировать… В пол третьего ночи. Явно пьяному студенту. Зачем?..       Эдгар усилием воли заставил себя вернуться к переписке. Там вроде бы были не только его сообщения… Вредная привычка Не знаю, не ошиблись ли вы номером, но сейчас явно не то время, чтобы в этом разбираться. Где вы? Мне стоит об этом беспокоиться?       Видимо, после того, как мужчина не получил ответа, он и позвонил в первый раз, а Эдгар с перепуга избавился от телефона, сплавив его другу. Вредная привычка Эдгар, что происходит? Есть смысл в моей помощи? Я могу подъехать, если скажешь куда.       Парень с силой прикусил губу, откидываясь на подушку. Он никогда не отмоется от этого позора.       «Он ещё и подъехать предложил… Бля-ять… Может, уже решил, что я спиваюсь в одиночестве в каком-то дешёвом баре или лежу в ванной, готовясь резать себе вены. Пиздец. В его глазах я выгляжу потенциальным самоубийцей. Нафига ему иначе такое предлагать?»       Странно, что после этого сообщения, Байрон позвонил только утром. По крайней мере в пропущенных было только два вызова и последний как раз не так давно. Мог ли… Мог ли Эдгар принять один, чтобы объясниться? Или… — Фил… — парень повернул голову в сторону соседа, который зависал в своем телефоне. — А ты… не принимал вызов с этого номера?       Тот оторвался от экрана, переведя взгляд на Эдгара и поджал губы. — Не стоило?       Парень прикрыл глаза, чувствуя, что сердце сейчас оторвалось и упало куда-то вниз. Выдохнул, прежде чем ответить: — Нет, всё нормально, — внешнее спокойствие далось тяжело — внутренний голос перебрал все возможные ругательства и уже готовил могилу для себя и всех свидетелей. — И о чем… вы поговорили? — Когда ты отдал мне телефон, позвонили ещё раз, и я подумал, что это кто-то важный, ну, судя по твоему странному поведению, хах… А ты заставляешь человека волноваться, поэтому я сказал, что ты со мной, и я вроде как за тобой приглядываю, — Фил пожал плечами, цепляя с тумбочки бутылку воды и делая пару глотков. — Голос у него конечно классный, но я уверен, что это не твой отец или типа того. Интересные у тебя «друзья», Эдгар. Познакомишь? — он вновь ухмыльнулся, скользнув взглядом по пытающемуся подняться с кровати брюнету.       «Так. Он может его не знать, да? У Фила другой факультет, химии там не должно быть. Точно не должно… Не должно же?» — Не суй свой нос, куда не просят, — прошипел тот, натягивая на худое тело чёрную свободную футболку.       Осталось проверить те сообщения, что были в групповом чате.       Пролистав вверх до источника, породившего эти длинные обсуждения, Эдгар открыл ссылку на сайт, заголовок которого значился как «Результаты экзаменов». Сердце учащенно забилось, а внутри все сжалось от предчувствия.       Пока парень выискивал себя в списке и напряженно сверял количество баллов, он сотню раз успел подумать о том, как будет жить дальше, если сдать хорошо не получилось.       Так. Первые два с неплохими баллами, даже «отлично» есть — класс! Последней значилась биохимия, но цифры перед глазами сливались, путались строчки, от страха хотелось и вовсе закрыть сайт, убрав телефон подальше от себя, но Эдгар силой воли заставил себя собраться и сфокусироваться на нужном числе.       «Хах… Не может быть», — он с силой прикусил щеку изнутри. Показалось, что на заветную положительную оценку не хватает, но баллов было даже чуть больше. Больше на самую малость, на какие-то четыре песчинки, но это так грело душу. Улыбка сама рвалась на волю, заставляя почти дрожать потрескавшиеся губы.       Он сдал. Сдал. Он может больше не беспокоится о том, как существовать следующие несколько месяцев. Он будто скинул тяжёлый груз, а эту незамутненную радость хотелось с кем-то разделить.       Фил в очередной раз лишь подколол его, тут же отвлекшись на звонивший телефон.       Эдгар знал, кто бы мог его поддержать. Единственный человек, чьи слова значат для него так много. Увы, кажется, он потерял всё уважение в его глазах, и было ужасно стыдно даже не то что видеть его, звонить ему, но даже написать извинения. Стыдно было даже думать об этом.       Раньше Эдгар бы поделился этим с матерью, но… — Хах… — парень выдохнул, грустно улыбаясь. Неужели, он потерял всех, кто был ему дорог? Но если родного человека вернуть уже нельзя, то можно ли наладить отношения с Байроном? Он ведь его не убьет, правда? Нет, Эдгар сам сгорит перед ним со стыда, когда увидит.       Уже послезавтра брюнет либо будет ловить на себе холодные взгляды профессора, либо не найдет в себе сил даже показаться ему на глаза. Каким, интересно, образом Эдгар умудрился поднять свой счетчик неловких моментов до критического уровня за столько короткий промежуток времени вне учебы? На это нужен особый талант, которым ему, похоже, «посчастливилось» обладать.

***

      Он снова здесь, стоит перед дверью аудитории и дрожит как осиновый лист. И не имеет значения то, что он не один, а в окружении одногруппников, то, что у него было время морально собраться и даже то, что сегодня не первый день учебы — расписание изменили, и биохимия будет проходить всего раз в неделю, последней парой в среду.       Эдгар не знает чего ожидать — Байрон будет делать вид, что все в порядке и ничего не случилось? Отведет его в сторону и выскажет все с порога? А может, вообще не пустит на этот порог, выпинав за дверь? Или же попросит остаться после пары, чтобы упрекнуть во всем, что парень сделал? Как бы тот ни поступил, это будет заслуженно.       Брюнет проходит на свое место за партой и чувствует себя как на иголках. Кажется, словно он не видел профессора уже так долго. Он чертовски боится, но также ужасно нуждается в том, чтобы его увидеть. От смешанных чувств и нервов начинает болеть голова.       Когда Байрон наконец заходит в аудиторию своим привычным твердым шагом, парень ощущает, как внутри до максимума напрягается какой-то сжимающий, сдавливающий его все это время механизм. Он почти приподнимается с места, пытаясь поймать взгляд, но кольца страха приковывают к месту, не давая даже пошевелится.       Мужчина говорит приветственные слова, иронично замечает, что никто до сих пор не покинул их ряды, сообщает, что осталось всего полгода, и изучение данного предмета на этом закончится. Эдгар напряжённо сдвигает брови — а дальше? Он просто исчезнет из его жизни, забрав при этом половину души, которую парень так старательно пришивал к нему? Или же он просто оторвет и выкинет ее перед этим?       В горле стоит ком. А взгляд бессмысленно блуждает по аудитории, словно выискивая того, кто сможет дать ему ответ. Но ведь… он все равно сможет иногда видеть Байрона, ловить в коридорах или как-нибудь еще… Это же не означает конец, при том есть еще целых полгода до этого момента. Однако мысли из раза в раз перекидывают его в будущее, заставляя представлять и переживать этот момент. Наверное, для одногруппников это известие не стало каким-то открытием или страшной новостью, наоборот, они должны быть даже рады, ведь мужчина остался для них холодным и принципиальным профессором, избавиться от которого, значило вздохнуть свободнее. Парень и сам бы хотел относиться к этому также, но он думает лишь о том, что успел слишком привязаться. Как чёртов бродячий пёс, которого только-только стали кормить с руки, даже неловко погладили по голове, а он уже готов слепо следовать за этим человеком, лишь бы не оставаться одному, лишь бы получить крупицы этого тепла и внимания. У него больше никого нет. Никто не будет греть его руки в своих, не прочитает его пьяные смс и не озаботится его состоянием…       Эдгар запоздало отвечает «Здесь», когда в аудитории звучит его фамилия. Зелёные глаза находят его среди остальных и… и ничего. Никакой эмоции, ни теплого прищура, ни наклона головы. Парень позволяет себе легкую, словно извиняющуюся улыбку, но Байрон тут же переключает свое внимание на других, поэтому улыбку приходится грубо смять и уткнуться в тетрадь.       Эдгар записывает лекцию, слушает каждое слово, автоматически выводя его в тетради. Он совсем не улавливает смысла этих самых слов, они не задерживаются в голове, сразу оседая на бумаге под его рукой. Мысли, как и взгляд, прикованы к одному человеку. Настрой совсем не учебный, и пара проходит словно во сне. Он долго копается с вещами после мелодии звонка, аккуратно складывает ручку с тетрадью, а не бросает их куда-то вглубь по привычке, медленно застегивает молнию, закидывая сумку на плечо. Сразу замечает, что профессор не торопится покинуть аудиторию как обычно, а изучает какие-то документы в своих руках. Брюнет пытается поймать его взгляд, понять, ждёт ли его сегодня разговор — быть может, тот специально тянет время и не уходит? Но нет — Байрон не отрывается от строчек перед глазами, выражение лица серьезное, и он совершенно не реагирует на окружение.       Эдгар мысленно считает каждую ступеньку, пока спускается по проходу к выходу. Почти задерживает дыхание, проходя мимо стола преподавателя, внутренне сжимается, надеясь, что его окликнут… Всё ведь не может закончиться вот так? Он готов выслушать в свой адрес любые упреки, только пусть все вернется к тому, как было. Эдгар больше не оступится, не совершит ошибку, только пусть тот позволит оправдаться… — Эдгар, — профессор говорит негромко, но четко, а когда парень оборачивается, его встречает какой-то нечитаемый взгляд. Не тяжелый и не холодный, но и не выражающий дружелюбие, просто… спокойно-безразличный. Мужчина легко постукивает подушечками пальцев по столу и кивает в сторону. — Останьтесь.