Ирбис и лисица

МОНА

      После обжигающе горячей ванны, и моей грубой ругани, когда служанка так переусердствовала с щёткой, что почти отскребла верхний слой моей кожи, меня подвели к массивному зеркалу в позолоченной рамке. Пару раз я едко выругалась, заметив, что не являюсь сопливым младенцем и вполне способна самостоятельно управиться с мытьём волос, и шокированная Люси несколько раз ойкала, поражаясь моему богатому словарному запасу. Нос оставался опухшим, но благодаря комку снега, который я прижимала к переносице во время купания, отёк немного спал. Замерев перед зеркалом в тихом одиночестве, я сбросила с себя полотенце и заметила несколько цветастых синяков на бедре и коленях. Синяк на левой ноге был размером с кулак. Я коснулась горла, которое прошлым вечером сжимал синеглазый ирбис. Этот проклятый Белиал. Оставил свой тёмный след. — Госпожа, я подобрала несколько нарядов на ваш выбор, — раздался за спиной извиняющийся голос Люси, и я медленно убрала руку с шеи, оборачиваясь к ней. Девушка смущённо опустила глаза, словно несколько минут назад не видела меня обнажённой. Я сосредоточила свой взгляд на нарядах, что она принесла. Несколько шёлковых платьев в пол наиболее светлых цветов с длинными рукавами, но низкими декольте. Грудь будет чертовски вываливаться. Я недовольно нахмурилась, переводя взгляд с одного наряда на другой. В правой руке Люси держала что-то невозможно красивое, блестящее, манящее взор и околдовывающее сердце. Ткань была плотной, тёплой, самое то для суровой морозной зимы Шпинелевого королевства. Только цвет… Изумрудный. Этот проклятый изумрудный. Я постаралась не показать свой интерес. — А это что? — Это, госпожа… — Люси заулыбалась и разложив остальные платья на кровати, движением волшебника развернула наряд. Это был приталенный кафтан изумрудного цвета с серебряной вышивкой на воротнике и груди, с блестящими мелкими камнями, рассыпанными на рукавах и поясе. Создавалось впечатление, что этот наряд был сшит по особому заказу королевы на званый ужин. Богато. Изящно. Величественно. Я с улыбкой представила, как кафтан будет сидеть на моём теле, подчёркивая нужные изгибы фигуры. Люси едва скрыла одобрительную улыбку. — Вы выбираете этот наряд, верно, госпожа? В любимом цвете врага гулять по вражеским землям. Тошнота подкатила к горлу, сердце резко сжалось от отвращения. Забыла, где сейчас находишься? Чья кровь здесь пролилась? — Ничего подобного, — резко ответила я, с трудом подавив желание коснуться переливающейся на свету ткани. — Убери подальше. Ошеломлённая служанка поспешила сложить кафтан вдвое, вызвав у меня необъяснимое чувство раздражения. Я коснулась рукой платья кремового цвета с узкими рукавами. — Это. Люси кивнула и вынула из вороха платьев корсет с костяными вставками. Я разинула рот. — А это ещё зачем? Она растерянно захлопала ресницами. — Все госпожи носят корсет… — К моему счастью, я не госпожа, — пробормотала я и потянулась к платью. Люси успела сделать шаг влево и преградить мне путь к наряду. Её испуганный робкий взгляд вдруг стал решительным, до смешного грозным. Всё равно что мышь восстала против лисы. — Госпожа обязана носить корсет, — с нажимом произнесла она, до коликов в животе рассмешив меня. Я зашлась издевательским смехом. — Обязана я только своей младшей сестре. Отойди, иначе мне придётся применить силу. Мои слова вызвали у неё испуг, но затем Люси решительно покачала головой. — Меня накажут, если узнают, что вы не носите корсет. — Прекрасно, что это не мои проблемы, — ответила я, с силой отталкивая её со своего пути. Девушка с трудом удержалась на ногах, но придя в себя почти налетела на меня, ухватившись за левый рукав платья. Её визгливый голос едва не оглушил меня. — Госпожа, отдайте! Прошу, отдайте! — Ах ты маленькая упрямая тварь! — сердито выругалась я, когда она что силы дёрнула платье к себе. Раздался подозрительный звук рвущихся ниток. — Да я тебя сейчас… В дверь коротко постучали. Один раз. Даже толком ничего и не зная в королевском этикете и правилах хорошего тона, я поняла, что это предупреждение, после которого сейчас в спальню кто-то ворвётся. — Если меня увидят голой, то я тебя убью! — злобно прошипела я, когда Люси завизжала громче прежнего, умоляя меня отдать ей платье. Сейчас рукав разорвётся в клочья… Прежде чем я успела вырвать платье из маленьких, но таких сильных рук служанки, дверь шумно распахнулась. Успев прикрыться краем шёлкового подола, я резко повернулась к вошедшему в комнату гостю. Глаза у меня едва не лопнули от натуги. На пороге стоял Белиал, дьявол его дери тысячу и один раз. Его взгляд, мгновение назад бывший серьёзным, резко изменился. Глаза стали круглыми, брови — хмурыми. Теперь на нём уже не было стальных холодных доспех. Утеплённый чёрным мехом кафтан изумрудного цвета более строгого кроя, без драгоценных камней и вышивки, но с блестящими пуговицами. Рукава длинные, чёрный мех выглядывал из-под самых краёв. Верхние пуговицы кафтана были расстёгнуты, обнажая воротник белоснежной рубашки. Без доспех он выглядел более выигрышно. Широкий в плечах и по-прежнему высокий, одним лишь своим видом он ясно давал понять, кем же является. — Ты! — прохрипела я, откидывая мокрые волосы назад. В голове и во рту было столько оскорблений и обвинительных речей, которые я должна была излить соловьём, пинков и ударов, которые я была обязана ему нанести. Он перевёл взгляд на Люси, которая уже отпустила чёртово платье и стояла, почтительно опустив голову. — Королевский стражник… В её голосе было столько уважения и почёта, что мне захотелось отвесить ей хороший подзатыльник. — Оставь нас одних, — тихо пробормотал Белиал, вновь вернув взгляд на моё рассерженное лицо. Я вспомнила о том, что нос у меня опух, и невольно покраснела, стыдясь его пристального внимания. Люси чуть поклонилась и поторопилась выйти из спальни, бесшумно хлопнув дверью. Стоило медной ручке вернуться в прежнее положение, как синеглазый сделал широкий шаг вперёд. Я бросила взгляд на туалетный столик, в надежде увидеть там острые шпильки или золотую расчёску, которыми можно было бы вышибить ему мозги и выковорять глаза. К моему огромному сожалению, столик был пуст и чист, как снежное поле. — Мона. Услышав своё имя из его уст, я презрительно скривилась. Он не выглядел взволнованным, но чуть растрёпанные пряди угольно-чёрных волос придавали ему небрежный вид. Одна особо упрямая прядка упала на его лоб. — Я хотел извиниться перед тобой. Всего ожидала, но только не этого. Я удивлённо замерла, услышав его слова. Белиал чуть опустил голову, хотя его тёмно-синие глаза по-прежнему глядели на моё лицо, будоража всё сознание, и прижал правую ладонь к своей груди, чуть левее, к области сердца. — Прошу у тебя прощения за то, что едва не убил тебя. Извинение вышло коротким, сухим, однако удивительно искренним. Я сощурилась. — С чего бы тебе извиняться передо мной? Приказ принцессы? На его скулах заплясали желваки. — Это моё желание. — А если я тебя не прощу? — вызывающе приподняла я правую бровь, ухмыляясь. — Что, если захочу, чтобы ты извинился подобающе? — Подобающе? — он резко поднял голову. На его изумлённый взгляд я кивнула, рассматривая свои ногти, другой рукой продолжая придерживать платье на груди. — Попрошу опуститься на колени, например? Его глаза потемнели. Голос обрёл сталь: — На колени я опущусь только перед лицом Бога. Я поджала губы. — Впечатляет. Тогда на одно колено. Белиал так напрягся, что мне уже хотелось ему врезать. — Ну? Будешь и дальше так стоять или мне наступить тебе на ногу? Он уверенно качнул головой. — Я сказал то, что хотел. Либо прими это извинение, либо продолжай хранить обиду в сердце. — Второй вариант невероятно соблазнителен, — хмыкнула я, быстро отворачиваясь от него. — Так я и сделаю. В воздухе повисла тишина, сменившаяся неприятным напряжением. Он продолжал стоять у двери, глядя на меня, а я перебирала пальцами нежный струящийся шёлком рукав платья. — Ты обязан сопроводить меня? Если так, то можешь подождать и за дверью. — Тебя нельзя оставлять одну. Служанка сглупила, когда отошла принести наряды, оставив тебя здесь без присмотра. Я устало прикрыла глаза и выдохнула. — И как бы я убежала по-твоему? В одном лишь дерьмовом маленьком куске полотенца на бёдрах в такой то мороз? Он заметно смутился. — Ты бы нашла способ. Это верно. Я бы могла убежать, если бы хотела. Но посмотреть, что же будет дальше — хотела всё же больше. Если есть возможность повлиять на настоящее и изменить будущее для блага моего королевства… Этой возможностью грех не воспользоваться. Мысли гудели в голове, точно пчёлы в улье, но пока я знала слишком мало. Рано спешить с составлением какого-то плана. — Почему корсет так обязателен? — глухо спросила я, и Белиал удивлённо повернул ко мне голову. — Что? — Эта глупая служанка почти напала на меня, когда я отказалась нарядиться в корсет. Он недоуменно коснулся своего затылка, и я заметила, как поджались его красивые губы. — Я ничего не понимаю… э-э-э… в подобных вещах. — Что же с тебя взять то, неотёсанный страж? — саркастически фыркнула я, надеясь воспользоваться сложившейся ситуацией и одеться без помощи этой маленькой мышки крикуньи. — Раз уж не желаешь покидать меня, то отвернись. Белиал заколебался. — Нет? Ну хорошо… — я опустила платье, обнажая грудь, и он резко отвернулся к стене, едва не ударившись лбом. Чудом сдержав хохот, я бросила платье на кровать и нашла среди кучи нарядов нижнюю юбку и пару тряпок, совершенно не нужных для первого взгляда. Дома я носила сорочку и платье, и этого мне вполне хватало для комфортного существования. Натянув на тело куски белоснежных тканей, я завозилась с корсетом. Шнурки путались между собой, точно сердитые змеи, спавшие в гнезде и разбуженные моей рукой. Не сдержавшись, я громко выругалась под нос. Краем глаза заметила, как же напряглась спина Белиала. Он чуть повернул голову через плечо, но его взгляд был уважительно устремлён в пол. На меня он принципиально не смотрел. — Что там у тебя? — Помоги с корсетом, — пропыхтела я, изо всех сил натягивая шнурки. Белиал сжал челюсти. — А сама ты не можешь? — Не могу. Потому и попросила тебя, смышлёный ты олух. — Я позову служанку… — он потянулся к ручке двери, но я поспешно крикнула: — Нет, нет, не надо! Хочу сама одеться! Он коснулся ручки, но так и не повернул её. Мне открывался вид на его широкую спину и густые тёмные волосы. Я оценивающе опустила взгляд ниже, на его ноги в длинных чёрных сапогах, чистых и блестящих. — Брось, соблазнять я тебя не собираюсь. Ты мне омерзителен. Белиал наконец-то разжал руку и повернулся ко мне. Я с ухмылкой заметила, как забегали его глаза, когда он увидел моё тело в одной лишь нижней юбке из тонкой белоснежной ткани, и сорочке, не скрывающей очертания груди. Мне вдруг нестерпимо захотелось прикрыться руками. Бог даровал мне большую грудь и узкие ладони, так что скрыться от его пронзительных глаз всё же бы не удалось. — Что с корсетом? — Он… заупрямился. Подойди же, — закатила я глаза. — Взглядом ты мне не поможешь. Спустя мгновение он всё же сдвинулся с мёртвого места. Слава небесам, не приклеился к полу. Белиал подошёл ко мне, возвышаясь так, что я задрала голову вверх, издевательски играя бровями. — Видел когда-нибудь раньше корсет? Он внимательно взглянул на запутавшиеся завязки. — Имел с ними дело. Мои брови удивлённо взлетели вверх. — Даже так? — Шнуровка должна находиться на спине, а не груди, — Белиал бросил на меня взгляд, словно спрашивая разрешения, и я медленно кивнула, позволяя. Он коснулся корсета, стоя за моей спиной. Я чувствовала его близость кожей, волосами, каждым мускулом. — Подними руки. Испытывая неуместное и неизвестно откуда появившееся смущение, я подняла руки и сцепила пальцы на своей шее. От него пахло хвойным лесом. Белиал осторожно повернул к себе шнуровку корсета и поправил края, чтобы мне было удобнее. С удивлением я осознала, что он знает, как же корсет должен сидеть на женском теле. Умирая от любопытства и не выдержав, я осторожно повернула голову через плечо. На меня он не смотрел. Его внимательные глаза под хмурыми сдвинутыми бровями были направлены вниз, на запутавшуюся шнуровку корсета. Смуглые пальцы, все в мозолях, сомкнулись вокруг шнурков, старательно распутывая узлы. Я перевела взгляд на его лицо, сосредоточенное, занятое лишь одной задачей. Вновь заметила крошечную бледную родинку, почти невидимую точку, на правом крыле его носа. Он работал так легко, так быстро, что у меня невольно возникла мысль о том, не делал ли подобное стражник много много раз. Скольким женщинам он зашнуровывал корсеты. И расшнуровывал. Белиал дёрнул самый конец распутавшегося левого шнурка, а затем и второго. Намотал оба на четыре пальца. Он вдруг резко поднял на меня глаза, и, оказавшись в такой ужасной близости от его подбородка, я выдохнула и отвернулась от него поскорее. Остановила свой взгляд на стене, разукрашенной зелёными и золотыми мотивами. — Можешь поторопиться? — резко бросила я, опасаясь, что он услышит участившееся биение моего сердца. В ушах зашумело, но я всё же услышала его резкий вздох. — Скажешь, когда будет достаточно. Мгновение он сжимал в кулаках шнурки, а затем медленно натянул, и я затаила дыхание, ощущая, как же тесно корсет захватывает в плен грудь и талию. Белиал неторопливо повторил движение, и корсет ещё плотнее обтянул фигуру. Я быстро закивала. — Достаточно. Он молча завязал края шнурков, перетянув ими мою талию, которая стала такой узкой, что я заволновалась, не прилипли ли органы к костям. Заколебавшись, я шагнула к кровати, торопливо отстраняясь от него. Запах хвои словно впитался в кожу. — Спасибо. И игнорируя его присутствие в комнате, натянула на себя изящное кремовое платье, кое как справившись с широкими лентами. Вырез и без того был глубокий и низкий, а благодаря корсету всё стало гораздо хуже. Ткань натянулась и едва не лопалась, и я с проклятиями постаралась поднять вырез повыше. Тщетно. Белиал уже вновь стоял у двери, но увидев мой вырез, зашёлся в сдавленном кашле, прикрыв рот кулаком. — Сама на рада, — кисло заметила я, подходя к зеркалу. Это была совсем не та Мона, которую я знала. Платье меняло многое. В дверь робко постучались, и в узкой щели распахнутой двери мелькнула голова Люси в белом чепчике. Белиал чуть отстранился, пропуская её, а затем вышел, тихо притворив за собой дверь, якобы оставляя женщин наедине. Тупоголовая служанка усадила меня перед зеркалом и вытащила из кармана передника несколько шпилек и острый гребень. Никому ранее я не позволяла касаться своих волос, но не желая вновь слышать её визгливый противный голос, молча подперла подбородок кулаком, разрешая ей творить с моими прядями всё, что душе её будет угодно. К моему удивлению и её гордости, справилась она весьма неплохо. Все рыжие пряди служанка собрала в высокую причёску на затылке, оставив несколько коротких прядок виться у ушей. Смотрелось это невероятно женственно. Я коснулась рукой аккуратно уложенных волос. — Неплохо. Спасибо. Невероятно гордая собой Люси кивнула и потянулась к маленькой шкатулке, которую я раньше приняла за часть декора зеркала. Крышка скрипнула. Она вынула оттуда жемчужные серёжки. Я округлила глаза. — Жемчуг? Настоящий? — Самое простое украшение для госпожи, однако изумруды носят лишь члены королевской семьи. Я хмыкнула, вдевая серьги в уши. Словно я хотела носить изумруды… Ха. Служанка засуетилась и вытащила из бездонного кармана передника баночку с румянами. Я и без того не являлась бледным призраком, но была готова признаться, что чуть румяные щёки придали лицу довольно здоровый оттенок, которого я лишилась, когда мы начали голодать. Белиал ждал меня за дверью, и повернувшись ко мне, чуть замер, неспешно разглядывая меня с головы до ног. Его глаза прошлись по моим изящно уложенным волосам и обнажённой шее, но всё же на мгновение задержались на ложбинке грудей. — Так и хочется облапать, верно? — поддразнила я его. Он стушевался. — Ничего подобного. — Как хорошо, что на тебе кафтан до колен. Иначе я бы с радостью продемонстрировала твоё желание. Стражник сдавленно закашлялся. Мне показалось, что он недовольно пробормотал «бесстыдница». — Принцы тебя ждут. Мы двинулись с места. Я разглядывала широкий коридор, застеленный роскошными коврами, блуждая глазами по потолку, неизменно покрытому золотистыми узорами. Белиал молчал, отставая от меня на шаг и тем самым перекрывая путь к отступлению. Я слышала его тихие плавные шаги, ступающие по мягкому ворсу ковра. — Расскажи мне про принцев, — попросила я, поправляя складки на подоле платья. — Ты их скоро увидишь, — коротко ответил он. — Мне интересно узнать твоё мнение о наследниках, несговорчивый упрямец. Белиал чуть помолчал, прежде чем сдаться и заговорить. — Старший принц Соломон пристрастен к власти и политике. Он любит устраивать балы, уделяет особое внимание благотворительности и вдовам. Состоит в совете, так как ему не чужда дипломатия. Старшему принцу двадцать семь лет. — А младший? — поинтересовалась я, думая про Соломона. Королевский стражник ничего плохого про своих подопечных не скажет, однако в его голосе послышалась неприязнь, когда он произнёс «балы». Отвращение к подобному веселому времяпровождению было мне хорошо знакомо и понятно. — Младший принц Леон близок к науке и астрономии. Он считается одним из лучших ювелиров королевства, но при этом неплохо сражается на мечах. Ему двадцать два. Я оценивающе присвистнула. Кандидаты мне в мужья крайне разносторонни и интересны. С одним можно плясать на балах и обсуждать нынешнюю ситуацию в королевстве, а с другим тренироваться на мечах и оставаться под горой изготовленных им же драгоценностей. Коридор казался бесконечным, и я решилась задать третий вопрос: — Что насчёт принцессы Миры? Белиал резко остановился, и я изумлённо повернулась к нему через левое плечо. Его глаза буквально переливались синими камнями, брови сдвинулись. Невольно я вспомнила его затуманенный взгляд, который увидела, уже теряя сознание. Так человек смотрит на то, чего вожделеет, но получить не может. Он вожделел принцессу? Не сдержавшись, я громко прыснула. — Ты мечтаешь переспать с принцессой? Его глаза потемнели от ярости и презрения ко мне. Оперевшись рукой на стену, я несдержанно расхохоталась в голос. — Правда что ли?! Вот это святая наивность! Да единственную принцессу точно выдадут замуж за какого-то старого толстяка, с которым выгодно иметь родственную связь. Разве не так всё работает во дворце? Строится на политической выгоде? Белиал помрачнел. Сжав мою руку, он процедил сквозь зубы: — Замолчи. Я не только не замолчала, но и едва не задохнулась от смеха. В боку начало болезненно колоть. Стражник что силы встряхнул меня за руку, как тряпичную куклу. — Хватит. Не в силах остановиться, я зажала рот ладонью. Теперь слышались лишь отрывистые сухие смешки. Белиал серьёзно взглянул на моё покрасневшее лицо. — Я не мечтаю переспать с принцессой, бесстыжая лисица. Я женюсь на ней. Только что угасший смех вернулся с новой силой, тут же возобновившись. Моя голова упала на грудь Белиалу. Тёплая ткань его кафтана коснулась моего лба. Запах хвои вновь вскружил голову. Я смеялась в его грудь, изо всех сил стараясь остановить безумный хохот. Уязвленный стражник коснулся моей спины. Широкая горячая ладонь словно обожгла кожу через шёлк. — Прекрати, Мона. Его прикосновение прогнало все намёки на продолжение веселья. Я резко отстранилась от него, ругая себя за подобную несдержанность. — Не прикасайся ко мне без разрешения. Наши взгляды встретились. Он медленно кивнул, и мы зашагали по коридору, намного дальше друг от друга, чем раньше. Королевский стражник женится на принцессе… Это не смешно. Было глупо хохотать над этим, зная, что я буквально согласилась попробовать выйти замуж за одного из принцев. Я, бесславная сирота без почёта и имени, живущая в глуши и надеющаяся не умереть с голоду. Совсем с ума сошла, попав в другое окружение. Извиниться перед ним я не желала, но оставшийся путь молчала, надеясь, что так ему будет легче. К моему изумлению, массивная тёмная дверь вела не в тронный зал, а на огромную кухню, залитую солнечным светом и затуманенную душистым паром. Пахло пряными травами, жженым сахаром, испечённым сдобным тестом. Я замялась у порога, с удовольствием вдыхая аппетитные ароматы. Во рту скопилось так много слюны, что я так и не раскрыла губ, боясь выдать себя с головой. У печи возились повара, которые не обратили на нас особого внимания. Белиал кивнул в сторону высокого табурета. Стол перед ним был пуст, не считая вазы с засохшей розой, которая стояла в самом центре. — Можешь пообедать здесь. Без возражений и вопросов я подошла к табурету. Раз меня хотят накормить перед визитом к принцам, то я не против. Белиал навис надо мной, когда я чуть приподняла пышные юбки, пытаясь залезть на табурет. Помня про наш уговор, тихо спросил: — Позволишь? Нахмурившись, я качнула головой, отказываясь. — Нет, спасибо. Потому и громко ойкнула, когда стражник одним движением подхватил меня за талию и усадил на табурет. — Я не разрешала… — Сейчас прикажу подать тебе ужин. Он ушёл, так и не выслушав меня, и я замешкалась, теребя прядь волос, которая вилась у уха. Спустя несколько минут передо мной появились столовые приборы и миска с дымящимися овощами и мясом. Забывшая про картофель и морковь, я с удовольствием схватила ложку. К счастью, Белиал вышел, и я без всякого стеснения набросилась на горячую еду. Желудок заныл от наслаждения. Неужели спустя столько времени… Вспомнив про Даяну, я замерла с ложкой на пути ко рту. Сердце болезненно заныло. Она там умирает с голоду, а я сижу в идиотском шутовском наряде и радуюсь жизни. Уронив ложку в рагу, я прикрыла глаза и раздражённо вздохнула. Несмотря на всё ещё бушующий голод, аппетит резко исчез. Принцесса Мира обещала высылать моей сестрёнке еду, но я не верила простым словам богато наряженной куклы. Задумавшись, я и не заметила, как на кухню вернулся Белиал. Он окинул взглядом ещё полную тарелку, стоявшую передо мной. — Не понравилось? — Моя сестрёнка… — начала было я, когда его губы тронула слабая улыбка. — Час назад по приказу принцессы два стражника поскакали на восточную границу. Они будут оставлять провизию около дома, о котором ты рассказывала. В следующий раз ты можешь написать письмо и отправить его вместе с едой. Ответ тебе доставят. У меня тут же затрепетало сердце. — Я могу доверять принцессе? Он не оскорбился, как я ожидала. Только кивнул, и в его жесте мелькнула такая нежность, что я невольно почувствовала себя лишней. — Ей ты можешь доверять. Настало время получить ответы на свои вопросы. Я зачерпнула ложкой картофель, щурясь на него. — Почему она не сердится на меня из-за своей лошади? Помнится, ты был в ярости. Удавить меня был готов. Он нахмурился, словно вспомнив что-то до ужаса неприятное. — Принцесса слишком милосердна. Я саркастически закатила глаза. — А истинная причина? Он опёрся бедром о ножку дубового стола и взлохматил свои волосы. — Лошадь мучилась вот уже сколько недель. Копыто не давало ей покоя, и никакие конюхи не могли её исцелить. Было решено убить её, чтобы она не мучилась и дальше. Вчерашний вечер был её последним. — Тогда почему все стражники так здорово испугались? — Никто не знал о том, что ей осталось жить всего день. Это знала лишь сама принцесса. — И ты, — дополнила я, макая кусочек хлеба в соус. Он медленно кивнул. — И я. Позади гремели посудой и шипели жарящиеся на масле овощи, но я рассеянно кивнула в ответ. Белиал молча наблюдал, как я опустошаю тарелку. Несколько раз я протягивала ему куски хлеба, смоченные в пряном соусе, но он качал головой. — Что между тобой и принцессой? — не сдержалась и спросила я, когда мы уже покидали кухню. Стражник ничего не ответил, но когда перед нами возникли высокие двери с золотой резьбой и ручками в виде львиных голов, он чуть наклонился ко мне. Дверь распахнулась, и я взволнованно шагнула вперёд. — Любовь, — произнёс он, прежде чем дверь тихо закрылась, и оставила меня в одном помещении с младшим принцем.

БЕЛИАЛ

      Благодаря крайне неприятному инциденту с поджогом, Люсьен, начальник нашего гарнизона, так и не отослал меня на восточную границу. Эрест, мой напарник по охране лесной границы, должен был вернуться ближе к закату. Я остался во дворце выполнять свои привычные обязанности. Лошадь Миры не сильно пострадала. К моему облегчению, её кожа совсем не обгорела. Я невероятно дорожил этой лошадью, так как Мира любила её, как собственного ребёнка. Она заботилась о ней уже больше двух лет, и за это время успела сильно к ней привязаться. Мы часто вместе скакали по горным тропам, проводя больше времени наедине. Будучи её стражником, я был обязан защищать принцессу, но оказалось, что покровительство это не единственное, чем я мог ограничиться по отношению к ней. Мне стоило вспомнить про сдержанность и устав, но как я и считал, Мира влияла на меня губительно, вызывая бурные вспышки эмоций. В порыве гнева я был готов задушить рыжую бестию, которая посягнула на самое ценное Миры, тем самым посягнув и на моё. Был готов едва ли не лишить её жизни. Я вспомнил её большие карие глаза, слёзы, мерцавшие при свете факела в уголках этих глаз, когда она вонзила ногти в мои руки. Эта девушка всего лишь хотела освободиться из рук врага и сделала всё, что было в её силах. Не каждый бы проявил подобную смелость и смекалку. Она не сдалась и не заплакала, а стояла с факелом в руках, бросая вызов дюжинам стражников, вдвое выше и сильнее её самой. Направляясь в правое крыло, я вспомнил её громкий смех, словно вновь услышал этот живой искренний звук, прежде чем отогнать из головы образ рыжеволосой девушки. Дверь справа чуть скрипнула в петлях, и из комнаты вышла Мира, сложив руки на животе, как и всегда, светлая и красивая, с ликом ангела. По пути к ней я убедился, что за мной никто не идёт, поэтому без колебаний потянулся к её тонкой руке. Мира мягко улыбнулась, тесно сплетая наши пальцы.  — От тебя пахнет супом, — её мелодичный нежный голос вызвал у меня то, чем я жил все эти годы. Притянув её к себе, я горячо коснулся губами её золотистых волос и погладил её по щеке. — Был на кухне. Как ты себя чувствуешь? Мира сжала мою ладонь и прижалась щекой к моей груди. — Лучше. Её здоровье всегда вызывало у меня беспокойство и душевную смуту. Полгода назад она провалилась под замёрзший лёд, и после пятидневной лихорадки едва пришла в себя, вернувшись из мира мёртвых. С тех пор её часто знобило, а порой она теряла сознание от жара. И без того худая и бледная, теперь у неё появилась прозрачность кожи и тёмные тени под глазами. Несколько раз я замечал, как же выпадают у неё волосы по утрам и какие клоки остаются на расчёске. — Ты легко одета, — заметил я, касаясь её тонкой накидки. Она тихо засмеялась. — В мантии, которую ты подарил, я начинаю потеть. Всё в порядке, любимый, я хорошо себя чувствую. Я кивнул, всё ещё обеспокоенно касаясь её лица, незаметно проверяя, не горит ли её кожа. — Что ты думаешь о Моне? — спросила Мира, когда я заключил её в объятия, а затем выпустил. Её глаза внимательно следили за выражением моего лица, оценивая. — Я против твоего плана, и ты это знаешь. Она буйная и непокорная, и не собирается выходить замуж за одного из принцев. Её губ коснулась понимающая улыбка. — Ты беспокоишься за их безопасность? Моя ладонь обвилась вокруг её талии. Она сильно похудела, а из-за корсета, я без усилий мог соединить ладони на её талии и мои пальцы тотчас сомкнулись бы вместе. Я вспомнил досаду в голосе Моны, когда та спросила, в чём же причина обязательного ношения корсета. Мира носила корсеты с юности, и никогда не высказывала своего недовольства. Я расшнуровывал и зашнуровывал все её корсеты, когда мы проводили время вместе, и никогда не задумывался о том, что его ношение может быть столь неприятным. — Принцы способны за себя постоять. Они не зря тренируются с лучшими воинами королевства, и вполне способны справиться с безоружной девушкой. Меня больше настораживает её согласие. Она слишком легко отказалась от своего прежнего желания. — Убить кого-то? — Сбежать. Мира сочувственно покачала головой. — Бедная девушка. Мне жаль, что её народ утопает в голоде и нищете. Это наша вина. Мягкосердечная и милосердная, как и раньше. — Это не твоя вина, — пробормотал я, зарываясь лицом в её волосы. — Опаловое королевство проиграло в битве. Её глаза вспыхнули осуждением. — Из-за подлости и обмана, не забывай об этом. Это не было честной схваткой. Я хочу вернуть этим людям их земли, которые мы отобрали, а не завоевали. Братья единогласны со мной, однако ни один из них так и ничего не предпринял. Брак с девушкой из Опалового королевства — единственная возможность установить связь и мир между нашими королевствами. Я нахмурился в ответ, понимая, что этот план заранее обречён на поражение. Никто из принцев не решится пойти против воли своего отца, особенно сейчас. Им необходимо его расположение во время Зимнего Бала, который устроят в честь наследника, и вызвать его гнев — глупая ошибка. Брак с девушкой из вражеского королевства устроит переворот и посеет хаос. И тогда снова может вспыхнуть война. Мира улыбнулась, нежно целуя тыльную сторону моей ладони. Её глаза тускло горели от слабости. И я вновь убедился в том, что поддержу каждую из её идей, даже ту, что заранее обречена и приведёт к войне.

МОНА

      Бесконечные вереницы полок с книгами в дорогих переплётах заставили меня удивлённо пройтись по залу, мотая головой из стороны в сторону. В самом центре, сердцевине зала, находился длинный дубовый стол с двенадцатью стульями, чтобы желающий мог сесть и почитать одну из этих многочисленных книг. Даяна бы верещала от восхищения перебегая с одной полки к другой. Возможно, в числе этих книг были и любовные романы, которые она так любила. Про рыцарей и принцесс. Про Белиала и Миру. Я заметила одну особенно внушительную книгу в красном переплёте с золотой надписью «Как управляться с мечом», в которой, видимо, была пошаговая инструкция обучению правильно держать меч и нападать им. Вспомнив про тяжесть меча и свой позор, я с трудом подавила желание коснуться книги, чуть закусив нижнюю губу и воровато оглядываясь по сторонам. Но так как в зале больше никого не было, то и опасаться было нечего. Ещё раз окинув зал настороженным взглядом, я в три шага подошла к желанной книге и взяла её в руки. Она была тяжёлой, однако не запыленной, напротив, края переплёта были довольно потрёпанными, словно её читали больше десяти раз. Аккуратно коснувшись золотистой надписи, я открыла первую страницу. К моей радости, в ней не было бесконечных нудных строчек о правильной стойке. Уже на первых страницах были нарисованы силуэты воина в доспехах с мечом в руке. Заинтересованная, я повторила его позу и выставила вперёд руку с воображаемым мечом. Следуя написанным советам, сделала шаг вперёд и резко замахнулась. — Неправильно. Сильно горбитесь. Услышав смешливый голос за спиной, я вздрогнула и чудом не выронила книгу из рук. Сердце защемило от неожиданности и испуга. Повернувшись, я напряжённо замерла, изучая взглядом фигуру принца. В том, что это был принц, можно было не сомневаться из-за его наряда. Богато расшитый кафтан и кожаные штаны, сапоги, на вид более дорогие и изящные, чем сапоги Белиала. У принца были короткие светлые волосы и зелёные глаза. Правую сторону щеки, там, где должна была расти борода, украшал белый шрам, когда-то бывший крайне глубоким, разодранным до мяса. След от меча или чего-то более острого. Нос украшали мелкие бледные веснушки, которые я бы не заметила, если не солнечный свет, падающий на его лицо. — Прошу прощения. Леон Маркелл, младший принц к вашим услугам, — он шагнул вперёд, протягивая руку, в которую я почти бездумно вложила свою ладонь. Его сухие губы коснулись моей кожи, оставляя невидимый след от поцелуя. Я скрыла ухмылку. — Мона. Не люблю официоз, Ваше Величество. В его зелёных глазах заплясали смешинки. — Просто принц, Мона. Его Величеством мы нарекаем лишь короля. Разумеется, когда вы его увидите… …Плюну ему в лицо и вскрою ему череп ножом для фруктов. Принц отпустил мою руку и улыбнулся. Его взгляд вскользь коснулся моего декольте. — Вы та самая девушка, о которой говорила моя сестра? Меня бросило в жар. Понятия не имею, что принцесса успела ему сказать и какую хитроумную ложь придумала. Меня не готовили, когда толкали в объятия принца. Горячая ванна и еда это ещё не залог успешного сватовства. Я перевела взгляд на книгу в руках, медленно потирая большим пальцем старое масляное пятно на второй странице. — И что же обо мне говорила принцесса? — Что вы из вражеского королевства и мы с вами обязаны обручиться, — спокойно ответил Леон, и я тут же вскинула голову. Видимо, моё потрясение позабавило принца. Он засмеялся и покачал головой. — Она так наивна и добра, что мне порой совестно упрекать её за это. Я захлопнула книгу. — Согласна, это смехотворно. Брак ничего не изменит. Леон нахмурил брови и щёлкнул языком, вежливо отбирая из моих рук книгу. Его длинные белоснежные пальцы говорили о том, что он истинный аристократ и наследник. Как бы он не тренировался на мечах, мозолей на его ладонях не было. — Брак существенно повлияет на многое, Мона. Однако… — он неторопливо погладил корешок книги. — Я не из тех, кто заключает брак ради выгоды. Подавив смех, я понимающе кивнула. — Меня тоже не прельщает мысль обручиться со своим врагом, поэтому в этом мы с вами единогласны. Его светлые брови выгнулись. — Я не считаю вас своим врагом. Шпинелевое и Опаловое королевства враждуют, однако для меня эта вражда не распространяется на красивых девушек. Вот как. Ему не чужды флирт и комплименты. Принц ещё раз коснулся книги, прежде чем вернуть её на место. Он  прошёл мимо, и запах мыла окутал меня с головы до ног. — Интересуетесь мечами? — Луком и стрелами, — честно ответила я, следуя за ним к широкому окну, открывающему вид уже не на заснеженный сад, а роскошный парадный двор. — Предпочитаю убивать врагов на расстоянии, не чувствуя на своей коже зловонный смрад их дыхания. Леон громко засмеялся, поворачиваясь ко мне лицом. Рассмешить его было совсем не сложно. Однако спустя минуту его смех погас, хотя улыбка так и не исчезла с губ. — Как вы отнеслись к предложению моей сестры? Я пожала плечами, вперив взгляд в могучие ели, которые ровными рядами были выстроены вдоль дорожки, ведущей к крыльцу. — С недоверием и насмешкой. Всё это слишком… Я не думаю, что мир можно установить столь лёгким путём. Младший принц уважительно кивнул. — Так и есть. Я не так силён в дипломатии, как мой брат, однако понимаю, чем всё это закончится. Но я не желаю расстраивать сестру. Услышав искреннее беспокойство в его голосе, я склонила голову набок, готовая его выслушать. Почувствовав моё пристальное внимание и некое замешательство, Леон сложил руки за спиной и посмотрел на меня. — Не стану лукавить, Мона. Я согласился попробовать только ради её душевного равновесия, пускай и временного. Мы с вами оба понимаем, что ничего из этого не выйдет. Соломон с самого начала не поддержал идею сестры, и она возлагает большие надежды именно на меня. Скажем так… Он согнул руку в локте и я, понимая намёк, осторожно взяла его за локоть. Дорогая ткань приятно ласкала кожу. В отличие от синеглазого стражника, Леон оказался невысок и был лишь чуть выше меня. — Мы можем подыграть. Притвориться, что постепенно узнаём друг друга. Любой роман начинается с этого. До Зимнего Бала осталось всего две недели, и на нём король объявит своего главного наследника. Будучи старшим, Соломон возьмёт на себя эту ответственность. Произойдут большие перемены, — он поджал губы. — Вы сможете покинуть дворец, как и хотели. Не сегодня и не завтра. Через две недели. До этого времени мы будем чаще проводить время вместе. — Тем самым обнадёжив принцессу и разбив ей сердце вдребезги? — мой голос сочился иронией, однако в первую очередь я подумала о Даяне. Две недели своевременной еды, не пресной и крохотной, а настоящего мяса и овощей. Готовить она умеет, хотя и жутко ленится. Возможно, её желудочные колики исчезнут, здоровье вернётся в прежнюю стабильную функцию, избавит её от ночных болей. Мне нужно убедиться в том, что ей действительно будут доставлять пищу. И если это так, то я пробуду здесь хоть целый месяц, лишь бы она была сыта. Леон улыбнулся. — Лучше так. Это наиболее подходящий вариант. К тому же… — он прошёлся взглядом по моей фигуре сверху вниз. — Компания столь яркой и красивой девушки доставит мне лишь удовольствие. — К счастью, предпочитаю мужчин из своего королевства, — резко ответила я, встретившись с ним ядовитым взглядом. — Буйный нрав, — его глаза невидяще устремились к окну. — Ожидаемо от девушки с волосами цвета закатного солнца. У меня сжалось нутро от странной и необъяснимой печали в его голосе. — У меня будет возможность встретиться со старшим принцем? Убрав с лица тень боли, принц утвердительно кивнул. — Разумеется. Однако он предпочитает женщин постарше и с более покладистым характером. Улыбнувшись, я отпустила его руку. — Что ж, тогда можно и не спешить со знакомством.

***

      Сумерки подступили довольно быстро, обгоняя тучи, которые обещали сильный снегопад. Думая о своих домашних, я несколько раз прошлась по комнате взад вперёд, рассеянно массируя себе виски. Жизнь изменилась столь внезапно и резко, что мне не хватало времени успевать обдумывать свой следующий шаг. Пока я делала то, что могла: подстраивалась под ситуацию.  Столько мыслей… Соломон, пока что стоящий тенью в моей голове, загадочный Леон, наивная и туповатая Мира, несговорчивый и знакомый мне ближе всех Белиал… Услышав стук в дверь, я остановилась перед зеркалом, смерив взглядом своё отражение. Нос почти стал прежним, благодаря тому, что не был сломан. Отёк исчез, только лёгкое покраснение и пульсация напоминали о вчерашнем весёлом вечере. Платье я давно сняла, не выдержав шуршания шёлковых юбок, и беспокойно расхаживала по комнате в одном корсете и нижней юбке. Куча шпилек на туалетном столике — волосы я давно распустила, и теперь они густой рыжей копной спадали на плечи и спину. Дверь отворилась, и в зеркале возникло знакомое лицо стражника. — Чего тебе нужно? — бросила я, так и не повернувшись к нему и хмуро глядя на его отражение в зеркале. Красивое, чуть суровое лицо оставалось прежним, спокойным. Возможно, его взгляд менялся только при виде принцессы, и только она вызывала у него душевный штурм. Комната утопала в полутьме, так как я погасила все свечи, кроме одной, толстой и ароматной, стоящей у зеркала. — Пришёл забрать тебя на ужин. — Спасибо, я уже поужинала со служанками, — ответила я, медленно поглаживая свою шею. — Ты пришёл узнать последние новости? Он шагнул ко мне. — Что бы вы с принцем ни задумали… — …Это не должно причинить никакого вреда принцессе, — закончила я за него. Белиал запустил пятерню в свои волосы, и без того растрёпанные и угольно чёрные. — Так и есть. Я обернулась к нему, и его глаза опустились вниз, на мой корсет. На его лице появилось смущение. Он оторвал взгляд от моего тела и уставился куда-то в стену. — Ты раздета. Я не заметил в темноте. — На мне ещё есть несколько кусков ткани, и если ты не девственник, то тебе совсем не обязательно краснеть и отводить взгляд. Он слабо улыбнулся, и я застыла, так как не ожидала подобную реакцию на свои слова. — Значит, не девственник, — ухмыльнулась я. — Ты развратна и бесстыдна. — Вульгарная негодяйка, — неодобрительно цокнула я языком. — Что же это я так? Соблазняю синеглазого красавца, который уже отдал душу, сердце и плоть своему светловолосому ангелу… А ты знаешь, что у ангельских лиц — грешные сердца? Стражник подавил очередную улыбку. — Спокойных тебе снов, Мона. Я приду утром. До ужаса расстроенная его ответом и не желавшая оставаться здесь одна в мучительных догадках и съедающих душу вопросах, я быстро покачала головой. — Ты так спешишь? Он остановился и удивлённо посмотрел на меня. — Нет. — Почему ты сказал старшему, что я напала, но не пыталась тебя убить? Зачем ты соврал? — вспомнила я. В скудном красноватом сиянии свечи его глаза стали ещё темнее. Белиал помедлил с ответом. — Желал смягчить наказание. — Ты мог бы не отвозить меня во дворец, а отпустить, — едко выплюнула я, хмуря брови. И не было бы всего этого… — Это мой долг. — И только? Минуту мы молча смотрели друг на друга, а затем он сдавленно выдохнул. — Не только. Я желал увидеть принцессу и убедиться, что с ней всё в порядке, прежде чем вновь взойдёт солнце. Не выдержав расстояния между нами, я скрестила руки за спиной и медленно подошла к нему. Он не только не сдвинулся с места, но и не отрывал от меня взгляда. — Почему ты был на охране никому не сдавшейся восточной границы? Ты приближённый принцессы и перед тобой открыты все двери во дворце. Это значит, что тебе доверяют. Тогда в чём причина такого позорного занятия, как охрана гиблого леса? Его скулы натянулись. — На то были свои причины. — Какие? — Ты слишком любопытна, — отрезал он, когда я подошла к нему слишком близко. Его взгляд остановился на моём лице, но я заметила, как же старательно он не опускает глаза на мою шею и грудь. Едва не засмеявшись, я поправила серьгу в ухе. Отчего то мне нравилось его дразнить. — А ты слишком угрюм. — Я не… — стражник замолчал, когда я провела костяшками пальцев по ложбинке своей груди. Я видела смятение и каплю осуждения в его глазах. — Мне пора идти. Весело засмеявшись, я качнула головой. — Я не собираюсь соблазнять тебя. — Ты уже это делаешь, бесстыдница, — перебил он меня, чуть прикрывая веки, почти устало. — Хватит так на меня смотреть. — Как же я на тебя смотрю? — внимательно взглянула я на его лицо. — Ты смущаешься того, что я любуюсь тобой? Белиал нахмурил брови и отступил назад. — Ты перепила вина за ужином. — Пьяна от твоих синих глаз, — насмешливо ответила я, пристальнее глядя на его лицо. Едва ли не кожей я чувствовала его возбуждение и злобу. Возможно, принцесса более свята в таких вещах и ограничивается поцелуями в лоб да щёки. В моих кругах похабные разговоры не были редкостью. Мы много шутили на подобные темы, а я любила флиртовать с красивыми охотниками, устанавливая определённые границы с каждым. Они все поддерживали мой флирт, и видеть смущение со стороны мужчины было для меня забавой. Белиал презрительно мотнул головой. — Ты похожа на нечисть. — Та самая нечисть, что приманивает к себе мужчин, соблазняет их, а затем безжалостно убивает? — тихо засмеялась я. Он хмуро кивнул. — Удивительно, как ты ещё жива с таким языком. Состроив оскорблённый вид, я заправила прядь волос за ухо. — Мужчины никогда не жаловались на этот язык. Они говорили, что у меня поистине райский язычок. Такой, что глаза закатываются. Белиал побагровел, и я почти увидела, какие непристойные картины всплыли в его голове. Сейчас на нём не было кафтана, только белая рубашка с расстёгнутым воротом и расшитыми рукавами, и я опустила взгляд ниже, удовлетворённая его реакцией, вызванной моими словами. Подняв руку, но так и не коснувшись его груди, я спрятала в уголках губ коварную улыбку. — Кошмарных тебе снов, королевский стражник. Он вылетел из моей комнаты быстро, буквально молнией, словно за ним гнались демоны, и я устало опустилась на кровать, зарываясь пальцами в волосы. Теперь я не глядела на потресканный и покрытый паутинами трещин потолок, прежде чем заснуть. Над моей головой вились изумрудные и золотистые узоры, наподобие водных змей, в воздухе пахло душистым вереском, а соседняя холодная подушка пустовала. Жизнь действительно изменилась. И я надеялась, что теперь ветер подует в нашу сторону и, надув паруса, тронет нашу лодку, застрявшую в льдах бедности и отчаяния.