Ирбис и лисица

МОНА

      Меня называют «нежеланной гостьей» младшего принца, и порой мне даже не хочется оспаривать эту болтовню. В чём же они не правы, эти постоянно шепчущиеся меж собой служанки и недовольно гремящие посудой повара? Разве догадывается хотя бы один из них о том, что проживание во дворце в качестве гостьи намного хуже, нежели служить здесь и выполнять свои обязанности, за которые тебя точно не начнут упрекать? Разве это зависть, а не незнание? Даже когда я широко распахнула окно, впуская в душное пространство комнаты морозный ветер, меня не покинуло ощущение, что я здесь совсем чужая, точно снег посреди лета, падающий на жаркий песок и слышащий безрадостные восклицания. Все эти пышные и неуместно богатые наряды, нелепая возня с укладкой волос и шуршание шёлковых юбок от малейшего движения. Этот мерзкий корсет, лишающий меня возможности дышать полной грудью. Эти маленькие туфли, сдавливающие мизинцы ног и вызывающие пульсирующие боли по ночам. Всё это раздражало, безмерно, неистово, всепоглощающе. Словно посадили на чужое место, натянули чужую кожу и заставили играть роль той, кого я никогда не знала. И единственное, что меня радовало, придавало сил и ещё держало здесь, так это еда. Горячая и своевременная, всегда разная и необычная. Я часто ловила себя на мысли, чем же сегодня меня удивят повара, и не витает ли в коридоре аромат чего-то сладкого, незнакомого, пряного. Младший принц безоговорочно находил для меня время, и вечерами мы вместе гуляли по дворцовому саду, блуждая вдоль величественных елей и белоснежных мраморных фонтанов, в которых давно замёрзла вода. Он вёл лёгкую и непринуждённую беседу, и порой я совершенно увлекалась, слушая его интересные и насыщенные приключениями истории. Его изящные манеры вкупе с живой мимикой воодушевляли меня, вносили в мою жизнь некий смысл. А то, что он повидал немало разных земель и людей, вызывало у меня завистливые вздохи. Сидя в четырёх стенах и бегая по лесным чащам, я и не замечала, сколько всего была лишена и от чего так старательно ограждена. Леон являлся прирождённым аристократом, однако совсем не тем наследником, надеющимся принять в руки бразды правления от своего отца. Сидеть на украшённом драгоценностями троне не было его мечтой и целью. И чем больше я его узнавала, тем сильнее желала познакомиться со старшим принцем, Соломоном. Даже зная про его предпочтение послушным дамам в возрасте, мне хотелось попробовать разговорить его и узнать, какие же мысли обитают в голове главного наследника, который, очевидно, и займёт место своего отца, когда настанет подходящее время. Но Леон оттягивал момент нашего знакомства, как только мог. С принцессой Мирой мы сталкивались едва ли не каждый день, и меня всегда интересовала болезненная бледность на её лице. В первую же нашу встречу я заметила, что её кожа сияет, точно у ангела, но находясь в шаге от неё, было сложно не понять, что это вовсе не здоровый блеск. На шее и ладонях под полупрозрачной кожей виднелись бледно-красные прожилки, по которым бежала кровь. Принцесса напоминала полуживого больного, облачённого в платье, дни которого уже сочтены. И несмотря на утончённую красоту, этот образ совсем не исчезал из моей головы. Она казалась хрустальной, тонкой и слабой. Того и гляди, сломаешь, если совершишь одно неосторожное движение. Дрожь в её пальцах была особенно заметна, и принцесса тщательно соединяла ладони на животе, изредка скрывая пальцы перчатками. Болезнь точно война. Мерно и неспешно, но всё же эффективно, она разрушает человеческую жизнь и поедает живую плоть. До тех пор, пока от тебя не останутся одни лишь кости. И боль. Только боль. Если это действительно было так, то я искренне сочувствовала Белиалу, который всегда следовал за ней, подобно высокой и сильной тени. Рядом с принцессой я не смела и громко дышать, боясь, что она испустит дух прямо передо мной. Но его беспокойный синий взгляд за её спиной… Точно подхватит, стоит споткнуться. Всегда подхватит. Полуденное солнце отбрасывало мягкие косые лучи на ветви ели, под которой я долго простояла, глядя на мерцающий в воздухе снег. Пребывание во дворце казалось нелепой сказкой и причудливым сном, что снится мне уже дольше четырёх дней. Так проснись, Мона. Пробудись ото сна. Только письма от Даяны давали понять, что всё это происходит на самом деле и возвращали меня обратно на землю. Она писала мне каждые два дня, и я безмерно радовалась, перечитывая её письма по несколько раз. Начитавшись глупых романов, она пыталась писать на манер принцессы, столь же утончённо и сдержанно в своих выражениях. «Дорогая Мона! Я только что дочитала твоё письмо и очень счастлива за тебя! Всегда мечтала носить корсет и шёлковые платья…» И почему же я не удивлена? «С дядей всё хорошо, не беспокойся. Он ворчит каждый вечер, но исправно выходит на охоту по утрам, даже зная, что теперь в доме достаточно еды. Его гложет чувство вины, и он часто говорит о том, что именно из-за него ты попала в руки врага. Как видишь, он всё же тебя любит». Однажды в лесу на нас напал исхудавший и изголодавшийся волк, и едва я успела повернуть голову, как дядя уже убегал, сияя пятками. Он даже не обернулся в мою сторону. Если это любовь… То я прирождённая королева. «С моим желудком всё отлично, Мона, не смей даже волноваться об этом. Я крепко сплю и совсем не плачу. Надеюсь, что когда ты вернёшься ко мне, то у тебя будет много романтичных историй про принцев. Многие говорили, что они молодые и очень красивые. Надеюсь, что это так. Береги себя, сестра, и больше ешь. Твоя Даяна». Письма я исправно хранила под своей подушкой, и невесомое чувство покоя и умиротворения за сестру придавали мне сил и желания начать привыкать к дворцовой жизни, её правилам и запретам, интригам и сплетням. Коснувшись ладонью снега, замёрзшего на ветвях, я выдохнула, и облачко пара, вырвавшееся из уст, на миг затуманило взор. Несмотря на меховую накидку, мороз пробирал до самых костей. Оглянувшись по сторонам, я повернула налево, всё ещё удивляясь столь внушительным размерам сада и лабиринтам из голых кустарников. Приподняв юбки, я прибавила шаги, ступая по ранее не пройденному пути. Извилистая тропинка оказалась довольно загадочной, ибо чем дальше я шла, тем меньше становилось высоких елей и скамеек. Местность казалась давно заброшенной. Идти пришлось достаточно долго, согревая руки под накидкой. Щёки горели, но морозная свежесть была так хорошо знакома, что тело почти привыкло к ней. Левая тропинка вела из сада в широкий двор с массивными соломенными чучелами, в которые были воткнуты стальные мечи и длинные кинжалы. Площадка была каменной, и кое где камень совсем посветлел, а в некоторых местах расплывались тёмные пятна как от засохшей крови. Чучела окружали площадку с четырёх сторон, и до меня дошло осознание, что ранее здесь тренировались на мечах. Запущенное и забытое всеми место напомнило мне о мастерской отца, в которой сейчас остался жить лишь запах деревянных стружек, на которых давно осела пыль. Замерев в самом центре площадки, я настороженно огляделась по сторонам, а затем порывисто бросилась к ближайшей соломенной фигуре и вцепилась в крепкую рукоять кинжала. Сердце застучало громче. Мой лук остался лежать в снегу в том самом лесу, где меня связал и увёз с собой синеглазый стражник, и, лишённая оружия, даже в стенах дворца, я всегда чувствовала себя нагой и беззащитной. Крепче схватившись за рукоять, я резко вынула кинжал, острие которого ярко засияло в лучах зимнего солнца. Подавив восхищённый вздох, я шире расставила ноги и осторожно покрутила в руках кинжал. Прочный. Лёгкий. Надёжный. В отличие от меча, он был совсем не тяжёлый и не тянул мои руки вниз. Металлическая рукоять легко перемещалась между пальцев, а длинное и изящное острие буквально кричало о том, что с лёгкостью войдёт под рёбра любому противнику, если тот не будет в защитной броне. Я медленно улыбнулась, коснувшись подушечкой пальца сверкающего лезвия. — Согласен, кинжал удобнее, — раздался за моей спиной знакомый голос, и я, вздрогнув от неожиданности, быстро обернулась в сторону звука. Белиал стоял у соломенного чучела, напротив меня, пряча руки за спиной. Он прищурился от зимнего солнца. — Но мне больше нравилась рыжая лучница. Я хмыкнула, взглянув на кинжал в своих руках. — Этот практичнее. Вновь вперив внимательный взгляд в Белиала, я широко ухмыльнулась. На нём был кафтан такого же тёмно-изумрудного цвета, но более утеплённый, специально сшитый для жестокой зимы Шпинелевого королевства. Мне пришлось проявить невероятную силу воли, чтобы не поддразнить его за соблазнительно расстегнутые верхние пуговицы кафтана даже в такой лютый холод. — Сразимся? — равнодушно бросила я, легко взмахнув кинжалом в воздухе. Он чуть улыбнулся. — На тебе не самый подходящий наряд для битвы. — Что ж, это увеличивает твои шансы на победу. Видишь, как я поддаюсь тебе, очаровательный воин? Белиал тихо засмеялся, когда я поиграла бровями, зовя его к себе. — Я не прочь. Он потянулся к нижней пуговице своего кафтана. Расстегнул, и его длинные смуглые пальцы начали неторопливо освобождать остальные медные пуговицы из петель. Чуть изумлённая, я, воровато, краем глаза следила за его лёгкими движениями, пока изумрудный кафтан не упал на камни. Под ним оказалась чёрная рубашка без пуговиц, обнажающая ключицы и плавные линии его шеи. Погода была скверной, и злой ветер трепал его волосы и рвал одежду. Стражник поднял на меня свои синие глаза. — Чтобы не сковывало движения. — Ха, — только и выдавила я, отводя взгляд в сторону. Пальцы моей левой руки сами собой потянулись к атласным лентам накидки на горле. Развязав незамысловатый узел, я уронила накидку на землю и ногой отшвырнула её подальше от себя. Чертовски холодно. Сегодняшним утром Люси облачила меня в платье вишнёвого цвета с длинными рукавами, но неизменно глубоким декольте, и мороз обжёг кожу на груди, когда я осталась без тёплого меха на плечах. Белиал изо всех сил старался не глядеть в вырез моего платья. Его задумчивый взгляд встретился с моим. — Ты замёрзнешь. — Не думаю. Скоро нам обоим станет жарко, — с ухмылкой ответила я, перекинув кинжал в другую руку. — Или ты передумал? Он качнул головой, со звоном вытаскивая из ножен свой меч с причудливыми серебряными узорами. Его мышцы не были напряжены, когда он неторопливо подошёл ко мне и легко поманил к себе. И точно околдованная коротким движением его пальцев, я птицей устремилась к нему навстречу. Наши клинки с вызовом звякнули, столкнувшись друг с другом. Белиал наклонился, и его лицо замерло напротив моего. Тёплое дыхание мужчины прорезало колкий мороз между нашими губами, точно вековой лёд растаял. — Жизнь во дворце удручает тебя? Наш зрительный контакт затянулся до неприличия. Мы порывисто отпрянули друг от друга и начали шагать по кругу, выжидая подходящего момента атаковать. — Здесь слишком пусто, — ответила я, нападая на него первой. — Только не надо биться в пол силы. Так совсем не интересно. Стражник легко увернулся и ответил резким ударом, от которого я едва сумела уклониться. Острие со свистом пролетело над моей головой, когда я чуть присела, вжав голову в плечи. В жилах тут же забурлила кровь, учуявшая нешуточную опасность. — Разве в твоём королевстве лучше? — тихий голос Белиала приятно ласкал слух. — Да. Люди там голодные, но, к счастью, не высокомерные, — отрезала я, получив ощутимый удар по плечу. Прекрасно осознавая, что уступаю ему как в силе, так и в мастерстве, я перешла на короткие выпады. Он лишал меня возможности маневрировать, притягивая к себе как взглядом, так и движениями, подступая всё ближе. Скрежет металла и боль в мышцах напомнила о моих утренних тренировках в лесу. Сражаясь с деревьями, которые, в отличие от Белиала, не могли оказывать сопротивление, я лишь пыталась закаляться и научиться размахивать оружием. Правда, кинжала у меня дома не было, и в ход обычно шёл топорик с дубовой рукоятью. — Что это за место? — пропыхтела я. Меж лопаток струился пот. Стражник отточенным движением отбросил меня назад и взмахнул мечом. — Раньше здесь тренировался принц. — Принц Соломон? — поинтересовалась я, когда его сердитый взгляд сверкнул над скрещенными лезвиями. — Да, — он крутанул правой кистью, и я едва не выронила кинжал. — И он тоже. Мне нравилось, что он не поддаётся, совершая ложные выпады. Решительный и серьёзный, Белиал открыто принимал условия моей игры и шёл мне навстречу. Риск увеличился. Теперь вероятность почувствовать его меч в своём плече стала довольно высокой. И тем интереснее. Не недооценивал меня. Ставил себе равной. К моему удовольствию, сейчас на нём отсутствовали доспехи, так что когда я быстро развернулась и резко ударила его локтем по рёбрам, то он удивлённо выдохнул. Вот в чём моё преимущество против него. Высокий и широкий в плечах, он не был достаточно ловким для меня. Я довольно заулыбалась, узнав про его слабость, и закружилась вокруг него, держа кинжал наготове. — Будь ты без тех стальных лат, то в том лесу я бы уложила тебя на лопатки и в одно мгновение оседлала бы. Он не сжал челюсти и не раззадорился, как я ожидала. Вместо этого его губы расползлись в спокойной улыбке, и я почувствовала, как занемела моя рука, которой я держала кинжал. — Звучит заманчиво. Привык к моим "вульгарным" насмешкам, вот как. Белиал прытко, словно ирбис, рванулся вперёд и замахнулся мечом. Чудом успев выставить против него своё оружие, я судорожно задышала, когда только несколько дюймов спасли меня от возможного ранения. Мой резкий выпад задел его предплечье. Кинжал полоснул его по руке, разрезав как ткань, так и кожу. Капельки крови усеяли лезвие моего оружия, точно гранатовые зёрнышки. Я ахнула, но он не вымолвил и звука, атакуя меня в ответ. Клинки встретились с громким и протестующим металлическим лязгом. Теперь мы оба стояли на правой стороне каменной площадки, скрестив наши оружия. Я с силой сжала зубы и с насмешкой проскрежетала: — Пощады, ради всего святого. На его лице не дрогнул ни единый мускул. — Неплохо. Умница. — Будь в моих руках лук, то твоё тело уже остывало бы на снегу, с дюжиной стрел в груди. Его лицо исказилось от удивления. Пот градом катился с моего лба, пока я пыталась держать оборону. И всё же, превозмогая дрожь в кистях рук, я с лёгкой улыбкой добавила: — Привык к беззащитным принцессам? Белиал усилил давление, и я почувствовала, как медленно и болезненно опускаются вниз мои руки под его напором и силой. Мгновение я ещё держалась, а затем сдалась и выронила кинжал, сама со стуком упав на колени. Волосы выбились из причёски и липли к потным щекам и шее. Я потрясла руками, возобновляя кровоток в затекших мышцах, и подняла голову. В тот же миг острие его меча коснулось стенки моего горла. Было достаточно малейшего давления, чтобы сталь разорвала тонкую нить жизни. Мои губы сами собой раздвинулись в похабной ухмылке. — Для начала советую отрезать мне язык, чтобы избавиться от моих колкостей. Он опустил меч, пригнулся и протянул мне руку. — Ни в коем случае. Я закатила глаза и вложила руку в его ледяную крепкую ладонь. Кожа была такой твёрдой и мозолистой, что я невольно посочувствовала принцессе. — И как этими руками ты доставляешь ей удовольствие? Белиал одним рывком поднял меня на ноги. — Что? Заметив его искренний недоуменный взгляд, я со смехом покачала головой и осторожно коснулась пальцами линий на его правой ладони. Широкая и смуглая, она отливала полированной бронзой. —  У тебя слишком грубая кожа. Для битвы она в самый раз, но не для любовных игр. Он посерьёзнел и попытался оттолкнуть мою руку. Я хмыкнула и крепко сплела наши пальцы в единое целое. Контраст оттенка нашей кожи, размер ладоней и длина пальцев не могли не вызвать у меня смех. И всё же, я почувствовала то, что, возможно, принцесса всегда чувствовала рядом с ним. Защиту. Уверенность в том, что рядом с ним можно позволить себе побыть слабой. —  Ты такой большой мальчик, а смущаешься от каждого моего слова. Белиал осуждающе нахмурился. — У меня есть любимая женщина. Не сдержавшись, я громко расхохоталась и отпустила его руку. — Я помню, красавчик. — Тогда почему ты каждый раз меня соблазняешь? — он пытливо взглянул в мои глаза, перестав сопротивляться, и теперь настала моя очередь смутиться, когда наши лица оказались в такой опасной близости друг от друга. Его губы, сухие и потрескавшиеся, бледно-кораллового цвета, чуть раскрылись, как для поцелуя. Синие глаза прошлись по моим бровям и векам, а затем остановились на моих губах. У меня лихорадочно забилось сердце, когда он склонился ещё ниже, и я почувствовала его жаркое дыхание на своей щеке. — Почему ты так ищешь моей близости? От него по-прежнему пахло хвойным лесом, но пока Белиал дышал в мои губы, я уловила в воздухе призрачный аромат горьких орехов, которыми часто посыпали запечённую рыбу и мясо. На вкус эти орехи напоминали полынь, от которой морщилось лицо и сводило нёбо, но сейчас, чувствуя этот запах именно от него, я подумала о том, какие же на вкус его губы. Такие же горькие? Или всё же нет? Перестав моргать, я раздражённо сглотнула слюну во рту. Получилось шумно, чертовски громко. В горле запершило. Белиал медленно улыбнулся. Воздух между нашими лицами словно завибрировал. — От мороза у тебя треснула нижняя губа, — тихо пробормотал он, в упор глядя на мои губы. — Так увлажни её, — шепнула я, чувствуя, что пожалею, если не поцелую его в это же мгновение, пока он так близко и греет меня своим тяжёлым дыханием. Сколько мужчин крали у меня поцелуй под покровом зимних сумерек, и ни один из них не был мне более желанным, чем этот, который даже не случился. И почему же мужчины, которые отвергают, кажутся притягательнее тех, кто ноги целует? Жгучее желание пробежалось по венам, подобно разогнавшейся крови. Я чуть приоткрыла губы, чувствуя на своём лице его тёплое дыхание, но Белиал мягко коснулся их большим пальцем, сомкнув мне уста. — Не стану. Ошарашенная и уязвленная, я резко толкнула его в грудь. Словно могучая каменная скала, он даже не сдвинулся с места, и мне пришлось самой отпрянуть назад, чтобы отойти от него на безопасное расстояние. — Самонадеянный, — недовольно буркнула я, поднимая с земли свою накидку. — Принял издевку за попытку соблазнения. — Мы сражались достаточно долго, чтобы твоё лицо покраснело от жара, но оно покраснело только сейчас, потому что ты подумала, что я поцелую тебя, — раздался его голос, когда я уже завязывала ленты накидки на горле. Замерев от потрясения, я уставилась на землю. Язык окаменел. С трудом передвигая ногами, я с возмущением обернулась к королевскому стражнику. С шумом выдохнула: — Ах ты ж… Он медленно качнул головой. — Если ты хочешь меня, то я обязан сказать тебе, что моё тело и сердце принадлежат принцессе. Я изумлённо ахнула. С широко раскрытыми глазами начала пялиться на него, пытаясь выдавить подходящий ответ. — Да ты… Белиал коснулся ладонью правой стороны грудной клетки, словно касаясь своего сердца, и чуть опустил голову, отдавая честь. Ветер злобно трепал его волосы. — Рад был сразиться с тобой, смелая лисица. Встретимся за ужином. Словно заледеневшая статуя, я наблюдала за тем, как он поднимает с земли свой кафтан и прячет сверкающий меч в ножнах. Спустя призрачное мгновение от него и след простыл, но я продолжала стоять в центре площадки с разинутым ртом и необъяснимой тяжёлой обидой на сердце, точно на грудь уронили весомый камень. Как иронично. Я пролила его кровь. Но больно отчего то только мне. БЕЛИАЛ       Доминик уже несколько минут тужился, пытаясь побить собственный подвиг, подтягиваясь что сил. Солнечный свет, проникающий через деревянные стены конюшни, играл на его мускулах, заблестевших от пота. — Сорок семь… Чёрт, сорок семь… Я провёл ладонью по гриве своего коня, Салмана, успокаивая его. Последние дни выдались для него довольно тревожными. Полагаю, нам обоим стоит покинуть дворец на несколько часов, чтобы отвлечься от переживаний. Салман недавно потерял родную душу. Лошадь принцессы была ему ближе остальных, и только в её присутствии он мог позволить себе спокойный сон и покой. Это было неудивительно. Мы с Мирой часто катались вместе с тех пор, как меня приняли в ряды стражников. Будучи обычным юношей без каких-либо перспектив на будущее, я не надеялся и совсем не посягал на общество членов королевской семьи. Но в один летний вечер, светловолосая девушка, сидящая верхом, пронеслась мимо меня, точно райский ветер. Заинтересованный ею, я пустил своего коня галопом, спеша догнать её. В тот вечер я и не догадывался, что воспылаю жаждой назвать её своей женой. Звёзды той ночью погасли. И только она одна светила для меня. Салман скорбел по лошади Миры, которой больше не было в живых. Но моё горе было иным. Моя избранница обитала в мире живых, и мне оставалось наблюдать, как медленно эта звезда гаснет, сливаясь с цветом ночного неба. Внутри меня снова пробудилось смутное беспокойство, и я сжал челюсти, спешно отгоняя тёмный страх. Позвал на подмогу иные мысли. На смену светлым волосам пришли огненно рыжие пряди и громкий хохот. Вместо тусклых умирающих глаз блеснули живые огненные глаза. Вместо морозной зимы в сознание ворвалась знойная летняя жара. Возясь с седлом, я обратился к Доминику: — Ты виделся с Моной? Он простонал и разжал ладони с балки над дверью конюшни. Повалившись на сено, весь потный, влажным телом собрал на себя всю разбросанную солому и потёр запястья. — Та рыжая бестия? Я кивнул. Доминик хмыкнул. — Сталкивались пару раз. Ей здесь определённо не нравится. — Она скучает по родным землям, — ответил я, застегивая пуговицы кафтана. — Это определённо было бесполезной затеей. Её нельзя долго удерживать во дворце. Друг неопределённо пожал плечами, поднимаясь на ноги. Он подошёл ко мне и взглянул на Салмана. — Очень интересно, что скажет Ваше Величество, когда узнает о приказе принцессы Миры. Он и не догадывается, что сейчас происходит в Белом дворце. — Мне больше интересна реакция старшего наследника, — заметил я, привалившись спиной к стойлу. — Они с принцем Леоном закрывают глаза на все действия Миры, но так долго продолжаться не может. Доминик согласно кивнул и крепко сжал моё плечо. — Поговори с ней, дружище. Уговори отослать эту дьяволицу обратно в её разваливающееся королевство. Мира не будет. Было слишком много жертв и пролилось достаточно крови, чтобы разрушенный покой восстановил один лишь нелепый брак. В душе единогласный с ним, я всё же хмуро качнул головой. Доминик усмехнулся. — Будешь поддерживать её позицию до самого конца? Что ж… Иного я от тебя и не ждал. Наши взгляды встретились, и он чуть поджал губы, выражая своё участие. — Что говорят лекари? Я сжал челюсти. — То же, что и всегда. Долго она не проживёт. Словно она лошадь, обречённая на раннюю гибель. Словно скоро наступит Судный день.

МОНА

      Младший принц был всецело занят ювелирным мастерством в библиотеке, и я оставила его в спокойном одиночестве, решив в одиночку изучить западное крыло дворца. Мои скитания по богато украшенным коридорам привели меня в просторную комнату с такой же зелёной дверью, но разительно отличающуюся от остальных помещений. Тяжёлые занавески не пропускали в комнату свет закатного солнца, похожего на кусочек янтаря, и полутьма, смешанная с прохладой, заставила меня с наслаждением вобрать в лёгкие побольше воздуха. Здесь отсутствовал фальшивый золотой блеск и тот богатый лоск, которыми были пропитаны все стены дворца. Не было ни изящных расписанных изумрудной краской узоров, ни массивных люстр с дюжиной толстых свечей. Только серые стены и диваны, разбросанные по двум углам. Картина, размером с саму стену, покрытая тёмной шёлковой тканью. Я чувствовала странный холод, от которого не дрожало тело, однако странно вздрагивало сердце, которое заходило ходуном. Обнимая себя за плечи, я двинулась вперёд, окидывая задумчивым взглядом просторное помещение. Не сомневаюсь, что если крикнуть в воздух, то эхо ответит в тот же миг, отражаясь от стен. Подняв голову, я оглядела высокий тёмный потолок. И кто превратил эту комнату в ледяной мрак? — «Кто же здесь живёт, если не ночной демон?» — с усмешкой на губах процитировала я строчку из книги Даяны про адских существ, просыпающихся лишь по ночам. — «Только тот, кто желает схлопнуть солнце в дыру», — как и в книге ответил мне охрипший голос, словно после крепкого сна. Инстинктивно вздрогнув, я повернулась налево, где буквально из воздуха оказалась соткана высокая мужская фигура. Тёмные, как безлунная ночь, глаза, и такого же угольного цвета волосы, спадающие до плеч аккуратной и тщательно причёсанной волной. Едва заметная щетина, бросающая тени на холодное мрачное лицо, точно его лишили румянца и здорового блеска. Резкие линии скул, тёмные полосы под глазами. И запах… Точно он выбежал из сгоревшего дома. Пепел, от которого можно задохнуться. Горящая древесина. Нет, нет… Запах опасности, молчаливого гнева, остывающей крови. Отчего то неприятно закололо в груди. Инстинкт самосохранения подсказывал, что мне здесь определённо не рады. И не только мне. Ни одной живой душе. Мой взгляд сам собой нервно метнулся к распахнутой двери, ведущей в коридор. Успею ли добежать? Заметив, как я насторожилась, мужчина властно поднял вверх свои длинные узкие ладони, бледные и так жестоко располосованные зарубцевшими шрамами, что моё беспокойство только усилилось в сто крат. — Мона, как я слышал? — его по-прежнему хриплый голос болезненно резанул слух. Я попыталась скрыть свою тревогу, кивнув в ответ. — Да. Мужчина чуть натянуто усмехнулся. Если он стоит здесь, передо мной, во дворце, то это кто-то из знати? Не слуга и не повар, и уж точно не королевский стражник. Слишком светлая кожа для конюха и охотника, и слишком богато расшитый золотом изумрудный кафтан, брюки из дорогой кожи, и ухоженная причёска. Тон у него непринуждённый, походка горделивая, а глаза… мстительные, опасные. Он чуть склонил голову, сохраняя прежнюю злобную усмешку на устах. — Соломон, к вашим услугам. Удивление окутало меня, точно я очутилась посреди молочно белого тумана. — Принц? Соломон кивнул, прищурившись разглядывая меня в ответ. — Уверен, вы наслышаны обо мне больше, чем я о вас. — Принц Леон не так часто говорил о вас, — запротестовала я, унимая участившееся сердцебиение. — Для меня вы та ещё загадка. Он приподнял левую бровь и чуть коснулся занавески. — Как и вы, Мона. Девушка из Опалового королевства, чудом оказавшаяся во дворце и совсем не спешащая его покидать. Мои щёки загорелись. Устало потерев веки, я прислонилась плечом к стене, совершенно забыв про светские манеры. — Мне здесь совсем не нравится, верите вы мне или нет. Он поймал мой взгляд, и по мне прошлась волна дрожи. — Охотно верю. Наступившая тишина словно считала удары моего сердца. — Принцесса Мира… — начала было я, но старший принц остановил меня одним движением пальцев, презрительно заткнув мне рот. — Я знаю о намерениях сестры. Леон пошёл ей навстречу, волнуясь о её здоровье и стараясь угодить, но все догадываются о том, что жениться он не намерен. Ни на вас, и ни на одной из тех женщин, что неотступно вертятся вокруг него. Я в изумлении закрыла глаза и выдохнула. — Это я знаю. После моих слов вновь воцарилась мрачная тишина, и, не сдержавшись, я воровато приоткрыла веки. Наследник внимательно смотрел на меня, словно молчаливо пытая. — Как вы сюда попали? — Сама не знаю. Что-то словно звало, — я ещё раз тревожно оглядела высокий потолок. — Здесь совсем иначе. Он медленно кивнул, и я явственно почувствовала, как же сгущается тьма в и без того мрачной комнате. Его колкие глаза, их тёмный блеск и прищур, были устремлены на снежный пейзаж, простирающий за оконным стеклом. Вдруг возникло пугающее и почти осязаемое ощущение, точно тучи застилают небесный свод. Не только здесь, на востоке, но и над моим королевством. Возможно, мне казалось. Возможно, я пребывала в бреду и во власти собственных фантазий, навеянных атмосферой этого помещения. Но чутьё, которое часто спасало мне жизнь во время охоты, подсказывало, что настоящий зверь сейчас стоит в шаге от меня, прячась в тенях и кривовавых завуалированных усмешках. Прячась в дипломатии и лжи. Бывают такие люди, которых видишь в первый раз, и даже понимая, что разгадать их намерения невозможно, насквозь видишь их чёрную душу. Она полна копоти, грязи, густой крови. И стоит только отдать в руки такому существу крупицу власти... Как эта грязь распространится на всё живое и осквернит как души, так и сердца.