Ирбис и лисица

МОНА

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

      Я напоминала неподвижную восковую куклу, пока меня наряжали в пышное белоснежное платье с золотистыми узорами на подоле и кружевными вставками на вырезе. Количество оборок и слоёв под юбкой сильно осложняли передвижения. Волосы уложили на затылке, закрепив мягкий змеиный узел серебряной заколкой с крупным изумрудом в центре. Они не оставили распущенной даже ту прядь, которая всегда кокетливо вилась у моего уха. Безупречная. Никакого следа от прежней, так нравившейся мне небрежности. Идеально причёсанная, накрашенная, почти ледяная, я бездушно вгляделась в своё отражение. Казалось, меня подменили. Прежней Моны словно никогда и не было. Или же она всё ещё заточена внутри этого зажатого тела? Мышцы казались напряжёнными до боли, но сознание металось в больном бреду. Утром я чувствовала себя разбитой, а первая сознательная мысль была о Джуди. Я коснулась холодного кольца на безымянном пальце. Золотистый ободок с ровными рядами маленьких драгоценных камней. Помолвочное кольцо. Люси восхищённо оглядела меня с головы до ног и осторожно произнесла, настораживаясь от выражения моего лица: — Госпожа, принц ждёт. Король ждёт. Я одёрнула правый рукав и отвернулась от зеркала, кивая. Корсет сдавливал грудную клетку, лишая возможности полноценно дышать отравленным воздухом. Только вчерашней ночью мне также не хватало этого воздуха, однако по иной, совершенно безрассудной причине. Две тени, два сплетённых тела, которые при скудном лунном свете отдались во власть друг другу. Словно забыв про нанесённые на лицо румяна, по щеке медленно сползла слеза, упав на подол платья, мерцавший золотом при солнечном свете. Я отогнала воспоминания и зашагала к двери. — Да, идём.

РАНЕЕ

      Вытирая мокрые щёки, я разъяренно и отчаянно выбежала во двор, лихорадочно ища глазами Белиала. От порыва резкого злого ветра в эту же минуту заледенела кровь и затряслись жилки. Кучка стражников собралась перед главными воротами, бурно обсуждая что-то, все в тёплых кафтанах и меховых головных уборах. Однако среди них не было синеглазого стражника, который был мне жизненно необходим. «Верно, наверняка он сейчас там, где часто бывает», — промелькнуло в голове. Я стрелой помчалась в сторону конюшни, и ворвалась туда, шумно распахнув тяжёлые деревянные двери. Не считая конюха, который чистил переднее копыто одной из гнедых кобылок, там больше никого не оказалось. Коня Белиала тоже не было. Я судорожно заметалась по сторонам, с громко бьющимся сердцем и дрожью в озябших пальцах. Рот горел после грубого поцелуя Соломона, как и ладонь, которой я сильно ударила его по щеке. Буран жутко завывал, проникая внутрь сквозь щели в деревянных стенах. Чьи то широкие тёплые ладони коснулись моих плеч, и я, вздрогнув, резко обернулась. Доминик удивлённо отшатнулся, когда я ударилась о его крепкую грудь. — Воу! Полегче, моя рыжая красавица! — он цокнул языком, окинув меня благовенным взглядом. Глаза стражника надолго задержались на лифе платья. — Тебе идёт этот цвет. Почаще бы ты… Мёртвой хваткой я вцепилась в его предплечье. — Где Белиал?! Он скривился. — Почему ты всегда ищешь его? Сложно хотя бы раз сделать вид, что хотела увидеть именно меня? Подавив гнев и раздражение, я процедила сквозь зубы: — Где он? Лицо блондина изменилось, видимо, осознав всю серьёзность моего вопроса. Он внимательно вгляделся в мои покрасневшие глаза. — Сегодняшним утром Белиал вернулся на свой пост. Ещё час назад он поскакал с Люсьеном на восточную границу леса. Передал, что вернётся к закату, если, конечно, погода к тому времени успокоится. Понятия не имею, почему его отослали именно туда, но приказ есть приказ. К закату я уже буду обручена. Нижняя губа нервно дрогнула. Я на минуту застыла, так же крепко цепляясь за руку Доминика. Он обеспокоенно нахмурился. — Что с тобой, любовь моя? Я быстро вскинула голову, осенённая спасительной идеей. — Помоги мне сбежать отсюда. Он потрясённо присвистнул. — Чего? — Помоги! — отпрянув от него, я подбежала к стоящей неподалёку от нас лошади и одним рывком оседлала её, одергивая пышный подол платья. Чертовски неудобно, но лучше так, чем пешком. Переодеваться у меня времени не было. Лошадь недовольно зафыркала, топчась копытами, и я успокаивающе погладила её по шее, переводя решительный взгляд на стражника. — Тебе достаточно открыть ворота. Больше ничего. Доминик хмыкнул и скрестил руки на груди. — Не могу. Уж прости, милая. — Н-ну, — дёрнула я ногами, натягивая поводья, и лошадь почти понеслась к распахнутым дверям. Доминик встал на нашем пути, загородив собой выход. — Нет, Мона, не глупи. Слезай с чёртовой лошади. Давай поговорим. В чём дело? Я яростно намотала поводья на крепко сжатые кулаки. Костяшки пальцев побелели. Глаза загорелись гневным пламенем. — Отойди, чёрт тебя возьми! Иначе лошадью по тебе проедусь, Богом клянусь! — Нет. — Отойди! — проревела я. — Трус! Чёртов ублюдок! Он изумлённо приоткрыл рот, взглянув на выражение моего лица и, видимо, испугавшись того, что там увидел. — Я не единственная преграда на твоём пути, красотка, и ты это знаешь. Забыла про то, что сейчас у самых ворот стоят другие стражники? Не говоря о привратнике. Ты безоружна и беспомощна. Они мигом скрутят тебе руки и доставят обратно во дворец. К тому же, из-за бурана совсем ничего не видно. Только хорошо знающий дорогу может не заплутать. Ты ведь понимаешь это, верно? Доминик был прав. В отчаянии я выпустила из пальцев поводья, обречённо обвивая руками тёплую шею лошади. Спрятав лицо в её шелковистой гриве, дала волю минутной слабости. Горло сжалось от болезненного спазма. Лошадь беспокойно потопталась на месте, словно чувствуя мои душевные метания.  — Есть другой выход? — безнадёжно прошептала я. Стражник подошёл ко мне, утешительно касаясь моего затылка. — Только главные ворота. Он легко обвил руками меня за талию и без колебаний спустил с лошади. Как только мои ноги коснулись деревянного пола, я прижалась к стражнику, сцепив руки на его поясе. Доминик горячо обнял меня в ответ, опираясь подбородком на мою макушку. Моя рука соскользнула вниз по его бедру, бесшумно задев ножны. Крепко обхватив ладонью рукоять меча, я выдохнула сквозь зубы, уже готовая вытащить его из ножен. Крепкая ладонь Доминика накрыла мою, застав врасплох. С поразительной силой он оторвал мою руку от ножен, отрицательно качнув головой. — Не думаю, что это хорошая идея, красотка.  Тихо выругавшись под нос, я быстро отпрянула назад, метаясь между разными мыслями и возможными решениями этой чёртовой ситуации. Выход есть всегда, это был неизменный факт. Но сейчас, казалось, все пути ведут к Леону. — Кого это ты хотела зарубить? — поинтересовался Доминик. Я со злостью в глазах взглянула на него, нахмурив брови, и он удивился. — Меня? — Принца. — Старшего или младшего? — Обоих. И короля вместе с ними. Он громко рассмеялся. — Злости, как и наивности, тебе не занимать. — Я не могу здесь остаться… — подняв на него глаза, я вдруг замерла. — Стой… Ты что-нибудь знаешь о моей сестрёнке? Доминик вопросительно приподнял одну бровь. — А должен? — Принц Леон сказал, что её забрали из дома. Что сейчас она неизвестно где, причём уже давно. Ты должен был слышать об этом! Кто мог забрать её, если не королевские стражники?! Белокурый стражник странно замолк, глядя на меня с опаской и пугающим волнением. — Четырнадцатилетняя девочка из вражеских земель, с тёмными волосами? Это твоя сестрёнка..? Сердце забилось где-то в горле. Я судорожно закивала и тут же вновь схватилась за его руку. — Да, да! Это она! Она! Он задумчиво пожевал нижнюю губу, затем громко выдохнул. — Дерьмо. Я так и знал, что здесь что-то нечисто. Да, Мона, я слышал об этом. Два стражника привезли её сюда во время Зимнего бала. Кожа покрылась инеем. Пока я непринуждённо танцевала на балу и флиртовала с принцем, она… была здесь. Вот почему ответ на моё последнее письмо так и не пришёл. Я всё ссылалась на плохую погоду, из-за которой стражникам было трудно передвигаться, но причина лежала на поверхности. Всё вокруг было обманом. — Где она?! — прошипела я, отбрасывая чувство вины и сосредоточиваясь только на её спасении. Вырву сестру из вражеских рук, если потребуется. Доминик покачал головой, поджимая губы. — Она была здесь всего несколько часов. Затем её забрали. — Кто? Куда?! Он виновато взглянул на меня. — Меня не просвещали. Девочка почти сразу же бесследно исчезла. Паника затопила сознание, разум улетучился в мгновение ока. — Она может сейчас находиться в темнице? — Нет. Темница в данный момент пустует. Сейчас там нет ни единой живой души. Я вцепилась ногтями в свой лоб, изо всех сил напрягая память. — Белиал это знал? Доминик покачал головой. — Белиал является личным стражником принцессы, — запнувшись, он исправил себя: — Являлся… В отличие от меня, он почти всегда находится во дворце и часто бывает не в курсе, что же происходит за стенами. Только после смерти принцессы, его назначили на должность правой руки начальника гарнизона. Впредь он будет на охране границы. Мне жаль, Мона. Так значит, это был не блеф. А правда. Леон действительно забрал Даяну из дома. И сейчас она может быть где угодно. Жива ли? Не голодает? Не захворала ли? Будь жива, мама была бы в ужасном потрясении. Она доверила её мне. Оставила на мою опеку, веря в то, что я защищу её. А случилось так, что я потеряла бдительность, став одной из них. Одной из жителей Шпинелевого королевства. Впервые за долгие годы я расслабилась, отдалась во власть жизненного течения, тогда как ранее не смела испытывать даже временное облегчение. Беспокойство пожирало голову, точно сильная мигрень. Я прислонилась к стойлу, чтобы сохранять равновесие. Ноги не слушались. — Только не совершай глупых ошибок, красотка. За что её забрали? Кто-то что-то от тебя требует? Я провела онемевшей ладонью по лицу, приводя себя в чувство. — Брак, — слабо вырвалось из моих уст. Доминик недоуменно прищурился. — Брак..? — С принцем Леоном… — во мне разгорались ярость и злоба, тревога и страх. Но перспектива обручиться с принцем больше не казалось столь отвратительной. Меня беспокоило только то, сдержит ли своё слово Леон и не посмеет ли навредить Даяне, если я соглашусь. Удары сердца казались раскатами грома. Я выпрямилась и, игнорируя бесчисленные вопросы от Доминика, который изумился моему ответу, быстро вышла из конюшни. Голос стражника стал приглушённым из-за порывов снежного ветра. Причёска растрепалась, злой холод обжигал обнажённые участки кожи. Почти хромая, спотыкаясь на снегу, я решительно ворвалась во дворец. Ступая как в тумане, дошла до Большого зала, в котором уже собрались горящие от любопытства слуги, которые ждали интригующую новость от принца так, словно от неё зависела их дальнейшая судьба. Люси, стоящая среди болтающих служанок, заметила меня и вскрикнула от неожиданности, быстро подбегая ко мне. — Госпожа, зачем вы выходили наружу?! Её шустрые руки поправляли моё помятое платье, умело заправляли пряди волос за уши, пытаясь пригладить растрёпанные локоны. Она прижала ладони к моим щекам, слегка вздрагивая. — Да вы же сильно замёрзли, госпожа! Всё лицо красное. Я приоткрыла губы, чтобы выдавить хотя бы одно слово, но язык не слушался. Встревоженная служанка приподняла мою голову и с искренним сочувствием прошептала: — Госпожа, что с вами..? Вошедший в зал Леон оборвал её заботливые восклицания. Он нашёл меня взглядом, и медленно улыбнулся. Раньше эта улыбка казалась мягкой, тёплой и безобидной. Но сейчас я знала, что же за ней прячется. Какие демоны обитают в глубинах его души, под воротником этого белоснежного, как снег, кафтана. Меня передёрнуло. Увидев принца, все склонились в почтительном поклоне. Одна лишь я стояла неподвижно, пытаясь взглядом просверлить дыру на его лбу. Вот бы удавить его голыми руками. Вонзить нож в его глотку и наблюдать, как кровь пачкает его кафтан. Как чёрная душа покидает его тело. Леон вышел в центр зала, сияя лучезарной улыбкой. Он спрятал руки за спиной, принимая смехотворно важный вид. «Сделав его наследником, король только погубил его». — Все вы уже знаете, для чего я вас здесь собрал и с какой радостной вестью хочу с вами поделиться. Казалось, все, кто находились в зале, затаили дыхание. Я отчётливо слышала своё участившееся сердцебиение. Сухо прокашлявшись в кулак, Леон в упор взглянул на меня, и его глаза опасно блеснули. Он словно напоминал, что же произойдёт, если я сейчас его опозорю. Однако в напоминании нужды не было. Каждый удар моего сердца повторял имя сестрёнки. Ногти впились в ладони, причиняя боль. — До сегодняшнего дня… на все вопросы о возможной женитьбе, задаваемые мне членами Совета, я отвечал отрицательно, с сомнением относясь к возможности связать себя узами брака. Однако… — он выдержал впечатляющую паузу. — Мнения, как и выборы, меняются, когда наконец встречаешь человека, о котором прежде не смел и мечтать. Меня едва не стошнило. Леон полез в передний карман кафтана и вытащил оттуда кольцо. Молоденькие служанки синхронно ахнули от восторга: свет от свечей весело заиграл на маленьких драгоценных камнях. — Эта девушка сейчас находится здесь, в этом зале, рядом с вами. Слуги тут же зашумели и заозирались по сторонам. Люси зажала рот ладонью, выпучив глаза, устремлённые на меня. По мне прошлась судорога. Принц ласково протянул ладонь ко мне, и хотя нас разделяли несколько шагов, моей руки словно коснулись его мягкие тёплые ладони, которые скоро станут кандалами. — Похитительница моего сердца. Прекрасная Мона. Кожей я почувствовала, как все взоры обратились ко мне. Липкие, любопытные, изумлённые, презрительные. Их казалось слишком много. Точно паук, оказавшийся под стеклянным колпаком, которого разглядывают со всех сторон, выискивая недостатки и высмеивая. На негнущихся ногах я сделала шаг вперёд, впервые в жизни чувствуя себя такой опустошённой, словно сосуд, дно которого раскололось и вся жидкость, делавшая сосуд ценным, вытекла. Вложив свою холодную руку в его ладонь, я едва не поморщилась, когда Леон страстно поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Любимая. Так Белиал обращался к Мире. Раньше, когда они шагали нога в ногу. Ирбис… Где же ты, когда так мне нужен? Уведи меня, как увёл вчера из покоев Соломона. Помоги отыскать сестру. «Я привёл тебя сюда. Поэтому именно я в ответе за то, чтобы ты вернулась домой в целости и сохранности». Верни меня домой. Ледяным взглядом я наблюдала, как Леон вдевает в мой безымянный палец кольцо. Оно оказалось велико и слегка болталось на пальце. Я слышала, как же шумят слуги, хлопают, охают, издают звуки притворной радости и непритворного удивления. Младший принц до боли сжал кисть моей руки, и мои губы дрогнули в вынужденной улыбке. Я высоко подняла голову. Невеста не должна выглядеть несчастной. Он притянул меня к себе, обняв за талию, и наши тела соприкоснулись. Я с натянутой улыбкой оглядывала величественный зал. Люси ликовала громче всех, восторженно и шутливо угрожая мне пальцем, думая, что я намеренно скрывала от неё правду всё это время. — Благодарю, — довольно пробормотал Леон ликующей кучке людей, продолжая обнимать меня так, словно желал пригвоздить меня к своему телу. — Скоро в стенах этого дворца состоится шикарная свадьба. Уж лучше кровавая резня. Под восторженные крики и свисты мы неторопливо вышли из зала, держась в опасной близости друг от друга. Уже в коридоре, когда голоса затихли, а мы остались одни, я не выдержала. Замахнувшись, я что силы ударила его лбом, сломав ему нос. Леон вскричал от боли, отпрянув назад и сильно ударившись затылком о стену. Из его носа хлынула густая струя крови, заливая роскошную ткань кафтана. Он испуганно зажал рукой нос, широко распахнув глаза. Мгновение они были потрясёнными, а затем стали злыми. — Ах ты сука! Инстинктивно отстранившись от него, я оперлась ладонью на подоконник, не имея под рукой ничего, чем можно было бы защищаться. Никакого оружия не было, а своим кулакам я не доверяла. Только неожиданность могла сыграть мне на руку, но этим шансом я уже воспользовалась. Леон наклонил голову назад в тщетной попытке остановить кровь, льющуюся из его ноздрей. — Чёртова сука… — Где моя сестрёнка? — угрожающе прорычала я. Он хрипло рассмеялся, доставая платок из кармана и прижимая её к носу. — Я же сказал, что так ты ответ не получишь. После благословения отца и нашей свадьбы… ты её увидишь. Не волнуйся, Мона, она живёт в неплохих условиях. Я бы даже сказал, в королевских. Девчонка ждёт не дождётся встречи со своей сестрой. В горле запершило. Сердце сжалось в маленький комочек. — Её никто не трогает? Леон опасливо сощурился. — Если ты ещё раз предпримешь попытку навредить мне — то её тронут, клянусь. Я тут же замерла, и он с отвращением оглядел свой испачканный кафтан. Минуту в воздухе висела тишина. Затем младший принц хмуро взглянул на меня, вытирая губы, которых тоже не обошла стороной кровь из носа. — Иди к себе в покои! — раздражённо рявкнул он. — Не показывайся мне на глаза до завтрашнего утра. С презрением в глазах я отвернулась от него, но принц вдруг заговорил, и мне показалось, что на его губах заиграла торжественная улыбка. — Не надейся на помощь от своего стражника, Мона. Брат рассказал мне про его привязанность к тебе, и я отослал его на восточную границу. Он вернётся не скоро, но даже тогда… его возвращение ничего тебе не даст. Если стражник будет путаться под ногами и мешать мне достичь цели, то я без колебаний освобожу его от должности. Моя спина напряглась. Все мышцы тела заледенели, в ушах зазвенело, перед глазами заплясали мутные круги. Взяв себя в руки, я выпрямилась и, так и не ответив ему, направилась в свои покои. Сожалея, что нет солнца, которое могло бы наглядно демонстрировать время, горя янтарным закатом на горизонте, я тихо вздохнула, прижимаясь щекой к холодному оконному стеклу. Погода почти утихомирилась, и хотя злобный ветер не умолкал, снежная буря уже давно исчезла. Я могла различать ели в дворцовом саду, а это уже являлось маленькой победой. И хотя сильно стемнело, факелы, закольцованные и прибитые к стенам, горели во всю мощь, разрушая тьму потоками красного пламени. Вернулся ли Белиал? Находится ли сейчас в пути или же до сих пор в нескольких сотнях миль от Белого дворца? От размышлений и количества эмоций, кипящих внутри меня, голова раскалывалась. Однако какой бы злой и опустошённой я ни была, естественные нужды никто не отменял. В животе сильно урчало, а во рту с самого утра не было и маковой росинки. Ранним утром я искала Леона, в полдень столкнулась с ужасающей правдой, а вечером заупрямилась и решительно отказалась от предложения Люси, которая умоляла меня перекусить. Помолвочное кольцо валялось на туалетном столике, перед зеркалом, вызывая у меня нестерпимое раздражение. Я вновь прижала ладонь к плоскому животу, утопая в грёзах о горячих булочках с маслом и дымящейся глазунье. Перед взором промелькнули рождественские печенья и сочные мясные пироги. Не сдержавшись, я спрыгнула с подоконника и бесшумно вышла в коридор. Шагая как опытный вор, дошла до дверей кухни и прислонилась к стене, мысленно ругая свой желудок за несдержанность. К счастью, за закрытыми дверями кухни царила гробовая тишина, так что вооружившись канделябром с тремя высокими свечами, я осторожно толкнула дверь. Скрип едва не выдал меня с головой, но в коридоре по-прежнему было безлюдно. Приоткрыв дверь, я вошла на кухню, выставив руку со свечами вперёд, тем самым освещая себе путь. А затем приблизилась к главному дубовому столу, выискивая лакомства, оставленные и, возможно, спрятанные под полотняными салфетками. К моему великому удовольствию, на большом блюде ровной стопкой были выложены несколько пирожных, покрытые белоснежной глазурью и посыпанные тёмным изюмом. Поставив канделябр на стол, я неуклюже взобралась на высокий табурет, задрав подол платья и обнажив ноги. К дьяволу, всё равно никто не увидит. Выбрав наиболее крупное пирожное, я со слезами на глазах впилась зубами в холодное запечённое тесто, едва не застонав от наслаждения. Липкая глазурь размазалась по губам, но, прикрыв веки, я смаковала каждый кусочек. Ох, святые повара, это лучшее, что я только пробовала за всю свою бессмысленную и полную лживыми ублюдками жизнь. — Приятного аппетита, Мона, — раздался за моей спиной ледянящий кровь голос, и я замерла с недожеванным куском пирожного во рту. Всё существо словно взбунтовалось: от стыда, что Соломон застал меня в таком жалком виде, в темноте и одиночестве поедающей уже остывшую выпечку, от гнева, что сегодня он мне наговорил, и от унижения, что даже здесь я не могу отвлечься от этих королевских отпрысков. Они словно тени и призраки. Везде, в каждом, даже самом тёмном углу. Не оборачиваясь в его сторону, я молча дожевала пирожное, которое показалось мне камнем. — Спасибо, — холодно ответила я, пытаясь незаметно одернуть подол платья и прикрыть голые ноги. Старший принц вышел на свет, оперевшись ладонью на деревянный стол. Я украдкой взглянула на его длинные белоснежные пальцы, покрытые рубцами от жутких старых шрамов. Он внимательно смотрел на меня, в этом я не сомневалась, однако голову всё же упрямо не подняла, чтобы не встретить взгляд его чёрных властных глаз. — Тебя не было на ужине, — в его хриплом голосе проскользнуло неуловимое беспокойство, но я с яростью отогнала эту мысль, заставившую моё сердце забиться громче. Словно его могло волновать, не мучает ли меня голод. — Советую обращаться на «вы», — процедила я, так и не поклонившись принцу, что являлось ужасным неуважением, но пусть он на мгновение опустится на землю со своего золотого пьедестала и почувствует себя простым смертным. — Всё-таки, теперь я невеста главного наследника и будущая королева. Соломон замолк, и я, не выдержав, резко подняла голову, чтобы увидеть выражение его лица. Понимая, что мои слова могут задеть его за живое, я ожидала увидеть злость или намёк на уязвимость, но, как это ни странно, губы принца изогнулись в широкой ухмылке. Меня пронзила дрожь: настолько он казался опасно красивым в этом скудном освещении, исходящем от трёх свеч. В одной лишь тонкой батистовой сорочке, не скрывающей очертания мускулистого торса, Соломон надолго приковал к себе мой взор. Поскорее оторвавшись от его стройной фигуры, я вновь уставилась на блюдо, стоящее передо мной. Тело окутывала уже знакомая слабость. — Видеть вас не хочу, — произнесла я с холодной учтивостью. Вежливое обращение, казалось, сильно отдалило нас друг от друга и воздвигло между нами крепкую стену. Старший принц помолчал некоторое время. — Моё желание противоречит твоему. Он приблизился, и я спиной почувствовала, какой ледяной поток исходит от его тела, точно сейчас сквозняк ласкает мою кожу. — Хочу видеть тебя, — его голос сел, став очень напористым. — Хочу тебя. Воровато блеснула луна, выглядывающая из окна. Чтобы удержаться от оскорблений в его адрес и отвлечь себя от пульсации в животе, вызванной его словами, я молча продолжила есть, жуя так, что онемела челюсть. Соломон медленно провёл ладонью по моим распущенным волосам, и я резко отшатнулась, едва не упав с табурета. С трудом проглотив ком в горле, я вскинула голову, намереваясь убить его одними глазами. Спустившись с табурета, нахмурилась. — Не трогайте меня! Больше никогда. Он завёл руки за спину. Лицо превратилось в каменную маску. Голос послышался на удивление спокойным: — Я хотел поговорить. — Уже поздно, не думаете? — прошипела я в отчаянии. — Цель оправдывает средства. Всё верно. Вам удалось. Я понятия не имею, где моя сестрёнка и жива ли она, а вы хотите поговорить. Славно. Ну давайте! Расскажите, как вам сложно наблюдать за тем, как меня удачно сплавляют замуж. Его лицо исказилось, превратившись в насмешливую маску. — Это действительно так. Я постаралась не фыркнуть. — Не приближайтесь ко мне, — боясь, что вновь поддамся его могущественному влиянию, тихим шёпотом я добавила: — Пожалуйста. — Я готов выполнить все твои желания, дорогая Мона, — глухо проронил он. — Кроме этого. Соломон приблизился, и все мои нервные окончания пробудились разом. Я на мгновение прикрыла веки, собираясь с мыслями, когда его дыхание задело мой лоб, шевеля вьющиеся прядки волос. Пальцы рук и ног тут же свело. По мне словно прошлись острием серебряного кинжала: всё тело ожило в одночасье. Не открывая глаз, я стояла, чувствуя, как мерно и спокойно он дышит в мою кожу, одним лишь своим присутствием разрушая мою злость и ненависть к нему. Соломон чуть наклонился, что я поняла сразу же, так как его дыхание переместилось ниже, и теперь касалось моего носа. А затем задел холодными губами мою щеку, оставив там вечный шрам, следа от которого не останется, но воспоминание о нём преодолеет многие годы. «Когда-нибудь я стану прахом, но буду помнить о холоде этих губ». Я невольно зажмурилась, стоило старшему принцу грубо обвить руками мою талию и прижать к своему телу. Объятие. Самое властное и крепкое, которое только было в моей жизни. В отличие от объятия с Белиалом, я не обнимала принца в ответ, не плакала ему в грудь и не горела от сочувствия и родства наших душ. Это был иной пожар: разрушающий, телесный, губительный. Соломон поднял правую руку вверх по моей спине, пока не сжал мою голову, заставляя меня ещё ближе прижаться к его плечу и шее. Сквозь тонкую рубашку я чувствовала каждый его натянутый мускул, каждое биение его сердца, его вены, по которым быстро бежала кровь. Казалось, моё тело взывает к нему, даже если разум отторгает. Сила моих чувств к нему испугала даже меня саму. Я тяжело выдохнула, чертовски несчастная от осознания, что мы никогда не будем вместе. Что никогда не сможем утолить жажду и голод друг друга. Что никогда не сможем пройти вместе этот жизненный путь. Все моменты близости с Соломоном… были временны. Неуловимы. Незабываемы. Желанны. Но временны. Я так и не обняла его в ответ. Принц долго простоял, касаясь подбородком моей макушки, а затем медленно выпустил из своих рук и отстранился на один шаг. С удивлением я заметила, как же зло и соблазнительно блестят его глаза в полутьме. Невольно вспомнились сказанные им слова. «Неужели мы будем встречаться каждый раз, когда тени начнут властвовать над светом?» Соломон раскинул руки, с вопросом глядя на меня. Голос был хриплым, призывающим к немедленному исполнению его приказа: — Иди ко мне. Меня раздирал приступ истеричного смеха, но я только покачала головой, ненавидя себя за то, что готова это сделать, если он продолжит так на меня смотреть. — Ты правда надеешься на то, что я пойду к тебе по своей воле? — Да. Потому что я хочу тебя. А ты хочешь меня. Лёгкость и непоколебимость его ответа вызвали у меня горечь и раздражение. — Я не хочу тебя. Откровенность этой лжи изумила и меня саму, поэтому я не удивилась тому, чтобы губы Соломона дрогнули в иронической улыбке. — Иди ко мне, Мона. И поймёшь, что хочешь. Гордость не отпустила бы меня, даже если бы разрешило сердце, но стоило его манящему голосу сломить все мои колебания, как я медленно, словно влекомая силой свыше, шагнула вперёд. Руки принца тут же сомкнулись вокруг моих бёдер, с такой неистовой силой, словно он не намеревался выпускать меня на свободу ближайшие столетия. — Восхитительная и удивительная Мона, — с хрипом в голосе прошептал он в мой висок. — Моя несравненная госпожа. Я тут же подняла голову, и его взгляд опустился к моим губам. Минуту мы стояли молча, изнывая от сильного желания, а затем Соломон поймал мои губы своими, неизменно требовательным и голодным поцелуем разжигая мою страсть. Я раскрыла губы ему навстречу, отвечая на его поцелуй, и казалось, что чем больше утоляю его голод, тем сильнее становится его сумасшедшее желание. От моего порывистого ответа Соломон задрожал, едва не задохнувшись в отчаянном стоне, который я издала в его уста. Руки принца блуждали по моим бёдрам, рот сминал мой рот. Он требовал и просил одновременно, и я разрешала и подчинялась одновременно. Подхватив меня на руки, вынуждая крепко обвить его талию ногами, Соломон шумно и с дрожью оторвался от моих губ и тут же зашагал по коридору, в котором мы чудом успели очутиться. Он двигался так быстро, что мерцавшие в темноте золотым узоры на стенах слились в хаотичном танце, пока не скрипнула дверь моих покоев и не захлопнулась за его спиной с таким треском, что легко выдало его нетерпение. Старший принц, будто опасаясь, что я передумаю и оттолкну его, опустил меня на кровать, вновь приникая к моим устам в жадном поцелуе. Истомившиеся от жажды, ищущие, мягкие, его губы сводили меня с ума. Руки Соломона впились в мои плечи, спуская вырез вниз, обнажая грудь. Я выгнулась, позволяя ему снять с меня платье, и так как корсет отсутствовал, то за считанные минуты оказалась под ним без одежды. Он уже видел моё обнажённое тело, но вновь пробежался жадным взглядом по изгибам моей фигуры. Мне показалось, что его глаза потемнели настолько, что зрачки увеличились в несколько раз, заполнив собой чуть ли не белки глаз. Изящным движением принц провёл ребром ладони по моей шее, спустившись к ложбинке груди. Я отчаянно застонала, когда Соломон опустил голову и принялся оставлять страстные поцелуи на мягких бледных округлостях, прежде чем его горячий рот завладел затвердевшим соском. Не сдержавшись, издала умоляющий полустон, цепляясь пальцами за его уложенные чёрные волосы. Тело затрясла мелкая дрожь. Он сжал мою грудь, которая с трудом помещалась в его узкой ладони, поглаживая нежную кожу, покрытую мурашками. Оторвавшись от соска, припал губами ко второй груди, не оставляя её без внимания. Я выгнулась дугой, уже не сдерживая стоны, раздирающие мне горло. Соломон опустил губы ниже, целуя мой живот, хотя его руки до сих пор находились выше, требовательно, но не сильно сжимая мои груди. Согнув колени, я накрыла его ладони своими, и принц приподнял голову, ловя мой затуманенный взгляд, словно ожидая увидеть призыв к прекращению. Но, видимо, увидев нечто иное, противоречащее его ожиданию, поднялся на коленях, грациозно срывая со своего тела рубашку. С трудом преодолевая пьянящий голову туман, я поднялась с подушек и обхватила его шею руками, прежде чем провести ногтями по его груди, крепкой, бледной, поразительно горячей. — Да… — хрипло прошептал он, и я почувствовала, как же он жаждет моих прикосновений. Стоило мне толкнуть его в грудь, как Соломон уселся спиной к изголовью кровати, сохраняя усмешку на губах. Ширинка его кожаных штанов натянулась, следы от моих ногтей отливали бледно-розовыми полосами на его удивительно светлой коже. Я одним рывком уселась на его вытянутых и широко расставленных ногах, целуя выпирающий хрящ кадыка, который дрогнул, когда принц тяжело сглотнул. Осыпая поцелуями его шею и ключицы, я задела губами чувствительный сосок, и скользнула пальцами по квадратным мышцам пресса. Они натянулись разом: казалось, его захлестнула волна такого желания, что он начинал терять контроль над своим телом, которое ранее никогда не предавало своего хозяина. Грациозное и изящное, напоминающее белоснежную греческую статую, его тело одурманивало мой разум, сокрушало все сомнения и не внимало голосу колебаний и здравого смысла. Соломон провёл большим пальцем по углубленной линии на моей спине, вдоль позвоночника, и сильно сжал мои ягодицы. Я сдавленно ахнула, когда он резко рванул меня к себе, чтобы я почувствовала под бёдрами его возбужденную плоть, ощутила силу его желания. Горячая, почти каменная, она заставила меня заёрзать от волнения. Сердце застучало так громко, что заглушило звуки ветра за окном. Я взглянула в его глаза, и Соломон с искренним восхищением и без смущения произнёс: — Я боготворю тебя. Глаза защипало, но злясь на него за то, что он вызвал во мне не только плотское желание, но и такую сильную привязанность, я проглотила слёзы, уже успевшие увлажнить ресницы. — Почему? — с болью прошептала я, вспоминая взгляд Леона, полный лицемерия и притворства. А после — бездействие старшего принца. «Верно. Я не против этого брака». Совсем случайно я оказалась здесь. И совсем не случайно столкнулись здесь мы с тобой. Я это знаю. Я верю в это, старший принц. Верю также, как и верю в то, что мы предназначены друг для друга. Возможно, сейчас насмешливая Мона расхохочется над сентиментальной Моной… Но я в это отчего-то свято верю. Соломон напряжённо замер, однако его страсть вернулась с удвоенной силой, когда я подняла голову, с болью на сердце ища его губы. Завладев моим ртом, принц приподнял мускулистые бёдра, освобождаясь от единственной преграды между нашими телами. Штаны словно растворились в темноте. Его горячее возбуждение коснулась моих бёдер, и я затерялась в собственных ощущениях, сгорая от томления. Всё тело словно охватило жадное пламя. Он приподнял меня за бёдра, усаживая на себя, медленно, томительно, до сладостной дрожи в ногах, пока я не вцепилась в его плечи, уткнувшись лицом в горячую шею. Погрузившись в меня наполовину, Соломон тихо выдохнул, когда я издала громкий стон от глубины проникновения. Минуту он держал меня над собой, позволяя привыкнуть к размеру и ощущениям, а затем опустил, войдя в меня полностью. Из губ сорвался сдавленный крик. Я лихорадочно задышала через рот, пытаясь не зацарапать его плечи до крови. Принц тяжело задышал, когда достиг предела, оказавшись так глубоко, что всё тело словно свело от болезненной судороги. Я чуть отстранилась, чтобы взглянуть в его глаза. Соломон провёл кончиками пальцев по моим рёбрам, неторопливо поднимаясь выше, захватывая в плен мои руки, которые мягко придержал за запястья над моей головой. Одной ладонью он удерживал меня, другой сжал мои бёдра, и я, оценив это как зов к действию, осторожно качнула бёдрами вперёд.  Мы оба сжались от удовольствия. Говорили глаза, светящиеся в темноте, точно кошачьи. Говорили губы, с которых всё срывались рваные стоны. Говорили тела, дрожащие от наслаждения. Повторив движение бёдрами, уже увереннее и напористее, я услышала его хриплый вздох. И тут же задвигалась, набирая скорость, учащая темп, усиливая давление. Соломон начал двигаться мне навстречу, отвечая на каждый выпад, лишь удваивая моё удовольствие. Сильнее. Чуть резче. Я качнулась в ответ его движениям, когда старший принц прижал меня к себе ещё ближе. Его крепкая грудь прижалась к моей груди, затвердевшие соски скользнули по напряжённым мышцам мужчины. Я обняла Соломона за плечи, желая его, всего его, без остатка. Движения ускорялись, обретая силу и резкость. Задыхаясь, тихо вскрикивая, я замерла, когда старший принц рывком опрокинул меня на спину, сжимая мои запястья над головой. Его тело, влажное от пота и покрасневшее от трения, властно накрыло моё. Погрузившись в меня так глубоко, насколько это позволяла природа, Соломон издал сдавленный стон в мои губы, которые запечатал поцелуем. — Мона… — хрипло простонал он, целуя мои губы, щёки, шею. — Мона… — рвано шептал он снова и снова, и звук его низкого охрипшего голоса, моё собственное имя, которое он произносил так, словно нуждался во мне больше всего на свете, возбуждало меня столь же сильно, как и то, что он делал с моим телом. Обнимая ногами его бёдра, я надолго забылась в резких толчках, пронзающих моё тело, отзывающихся даже в кончиках пальцев. Старший принц завладел всем моим существом. Тело, как и душа, всецело принадлежали лишь ему. Ладони Соломона ласкали мою грудь, поглаживая затвердевшие соски, скользили по линиям талии, и ниже, ниже… Звуки, характерные страсти, окутавшей нас, подавляли голос разбушевавшейся стихии. Плавно ударялись тела друг о друга. Его кожа, чуть влажная от пота, с сотнями мерцающих капель на мускулах, и моя, сухая, горячая, изнывающая от возбуждения. Развевающиеся по простыне ярко-рыжие волны моих волос. Его непривычно растрепавшиеся чёрные влажные прядки. На виске принца запульсировала жилка. Он погладил мою щеку, притягивая к себе для ещё одного страстного поцелуя. Я коснулась его руки, нащупав под пальцами рубцы от шрамов. В забытьи подумала о том, кто же посмел причинить этому телу боль, а затем коротко вскрикнула и задрожала. С самых пят до макушки пробежалась упоительная дрожь острого удовольствия. Внутри словно прогремел бешеный взрыв. Тело сотряслось от бесчисленных импульсов, следующих один за другим. Соломон тут же замер, продлевая моё удовольствие, дыша глубоко, мерно, оставаясь неподвижным. Дождавшись, пока я не замерла с закрытыми глазами, старший принц продолжил движения, которые всё обретали мощь, пробуждая моё онемевшее от эйфории тело. Его рот впился в мой, когда Соломон совершил последние толчки, вздрогнув всем телом. Глаза принца потемнели, и только короткий вздох удовольствия послужил доказательством того, что ему хорошо так же, как и мне несколько минут назад. Я едва почувствовала, как он скатился с моего тела и растянулся рядом. И только наши руки оставались сплетёнными. Так крепко, словно это последние моменты, которые мы проводили вместе. Которые больше никогда не повторятся.

***

      Солнечный свет согревал мою обнажённую спину, служа невидимым одеялом. Я лежала на животе, по неведомой причине крепко сжимая в кулаке простынь, когда с трудом приоткрыла веки, услышав весёлый голос Люси, раздавшийся у порога. — Госпожа! Ох, просыпайтесь! Возвращаясь из мира снов в настоящую жизнь, я сонно заморгала, глядя на мятую постель. — Вы спали обнажённой? — засмеялась служанка, когда простыня соскользнула с моих бёдер к лодыжкам. Вслед за пробуждением последовала осознание. Тело вздрогнуло, как от холода. Соломон ушёл. Я обняла себя за плечи, с тоской глядя на соседнюю подушку, которой ночью касалась темноволосая голова принца. — Люси, ты… Никого не видела в коридоре? — надтреснутым голосом спросила я, поднимая на неё умоляющие глаза, как брошенное дитя. Она надолго задумалась, прежде чем покачать головой. — Шумели в коридоре? Нет, госпожа, когда я шла к вам, там никого не было. Мне не приснилось. Об этом свидетельствовало тело, которое помнило его прикосновения. Болевшее горло, которое помнило стоны и тихие крики. И уста, которые помнили мягкость и холод его губ. Я медленно поднялась с кровати, сбрасывая с себя наслаждение, которое мне подарил сумеречный мужчина. Служанка довольно заулыбалась, помогая мне надеть ночную рубашку. — Поскорее, госпожа. Принц Леон просил нарядить вас для визита к королю. Моё сердце бешено заколотилось. — Я встречусь с королём? Люси волнительно закивала. — Принц сказал, что сегодня он сообщит королю о вашей помолвке и представит вас ему. Это великая честь. Старший принц тоже будет там. Вся королевская семья в сборе, поэтому вы должны быть очаровательной. Во мне поднялся штормовой ветер. Я с надеждой взглянула в светлые глаза девушки. — Ты видела старшего принца? Она тут же кивнула, аккуратно положив на кровать роскошное белоснежное платье с золотыми узорами и необычными пышными рукавами. — Да, ещё ранним утром. Старший принц приказал, чтобы я нарядила вас в белый цвет. Он сказал, что это «выгодно оттенит цвет её огненных волос», — Люси хмыкнула и покачала головой. — Словно могло быть иначе. Ещё принц Соломон сказал… — она густо покраснела. — Что это будет доказательством вашей чистоты и невинности. Что-то внутри меня рухнуло, разбилось в осколки, раня своими острыми углами мою душу, забившуюся в самый угол. Я замерла в ужасе и болезненном потрясении от её последних слов. После ночи со мной… сказать подобное. — Он действительно так… говорил? — горло сжалось от подступившихся к глазам слёз. Вновь он вонзает в моё сердце меч, тогда как я едва оправилась после первого удара. Служанка нерешительно кивнула. — Кажется, он желает этого брака не меньше вас, госпожа. Что ж, раз вы уже встали, сейчас я подготовлю для вас ванну. Тело онемело, а затем и вовсе. Я почувствовала себя безвольной и бездушной куклой, которая на самом деле оказалась лишь глупой и обманутой девушкой.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

      Пока Леон сопровождал меня в тронный зал, ведя светскую беседу, в которой я не принимала участия, моё тело двигалось словно по своей воле. У высоких позолоченных дверей я замерла, судорожно вздыхая, и младший принц ободряюще улыбнулся, хотя и сам почти трясся от волнения. Лекари сделали всё, что смогли, но его опухший нос и синяки под глазами были всё равно сильно заметны. У него был довольно жалкий вид, а учитывая то, что несмотря на избалованность, он очень почитал своего отца, это почти вызвало у меня сочувствие. Надо было сломать ему ногу, а не нос. Принц поднял руку и коротко постучался в двери. Те распахнулись сразу же, как по волшебству, и я увидела двух стражников, которые ожидали визита Леона, стоя по обе стороны дверей. Мы неспешно вошли внутрь. Размеры зала поражали всякое воображение, которое не могло бы представить более красивое и богатое помещение. Несмотря на роскошное убранство, каждый мой шаг отдавался эхом, рикошетя о стены и высокие потолки с массивными люстрами. Король восседал на троне, держа в правой руке чашку с дымящимся травяным чаем и разговаривая с Соломоном, который стоял слева от него, тихо отвечая на его вопросы. Отец и сын выглядели почти дружными, хотя я знала, что между ними пропасть, которую они не скоро смогут преодолеть. Услышав шаги, оба тут же повернулись в нашу сторону. Король с любопытством оглядел меня, тогда как взгляд Соломона замер на моих губах. Я постаралась не вздрогнуть: настолько ледяным и равнодушным казался его взгляд, что им можно было бы заморозить целое озеро. Леон вышел вперёд на один шаг и поклонился. Мне не оставалось ничего иного, как поклониться вместе с ним. Как бы сильно я ни ненавидела и презирала короля, предательство старшего принца вытеснило из моего сердца старую вражду. Была лишь боль одиноко брошенной в постели девушки. Я выпрямилась, возвращая себе твёрдость духа и всю силу, что жили во мне все эти годы, поддерживали, когда я падала и заставляли шутить, когда всё казалась безнадёжным. Один мужчина не перевернёт всю мою жизнь с ног на голову. Он может изменить меня, но никак не сломить. Едва это осознание дошло до моего мозга и я воспрянула духом, как Соломон чуть улыбнулся. Казалось, он заметил произошедшую во мне перемену. Леон приблизился ко мне и взял за руку, когда король задал ему ожидаемый вопрос про то, что же здесь делает гостья его дочери. При словах о Мире, его лицо исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки. Боль отца, потерявшего своего ребёнка, так и не угасла. Младший принц улыбнулся с решительностью, удивившей меня. — Отец… — не «Ваше Величество». Он знал, как правильно давить на короля и умаслить предстоящую бурю. — Девушка, стоящая перед тобой, не только желанная гостья моей любимой сестры, но и та самая, которую она хотела видеть в роли моей жены. Король ничего не ответил, только смутное удивление промелькнуло на его морщинистом лице, и Леон смело продолжил: — Я помню сестру. Каждый её смех и добрую улыбку. Но ещё больше я помню её давнюю мечту вернуть мир между двумя королевствами… — король сдвинул брови, и меня насторожила его заметная неприязнь к этой теме. — Именно поэтому Мира поселила во дворце девушку из Шпинелевого королевства. В надежде, что мы полюбим друг друга, и решимся на шаг, который изменит наш мир… — принц так и не договорил. Лицо короля исказилось от бешеной ярости, на лбу запульсировала крупная вена. Он тяжело поднялся с трона, дыша с пугающе громким свистом, и Леон дёрнулся, словно свершилось то, чего он боялся больше всего на свете. — Она из Опалового королевства?! — громогласно рявкнул король, и настал мой черёд вздрогнуть от испуга. Его ноздри раздулись, дряблая шея задрожала. — Вы с сестрой лгали мне! Я знал её как друга семьи и гостьи дочери, но оказалось, что мы пригрели на груди ядовитую змею! Слова казались хлёсткими пощёчинами, пускающими кровь из моих щёк. Я застыла на месте, точно каменная статуя, пока Леон пытался вклиниться в его гневную речь. — Отец, я… — Никакой свадьбы, Леон! — прогремел король, и я тут же подняла на него глаза. Поймав мой взгляд, старик с отвращением скривился, точно увидел низшее существо, недостойное даже его взгляда, и резко плеснул в меня горячим чаем. Кипящая жидкость обожгла мою шею и грудь, выглядывающую из выреза. Я сильно вздрогнула от боли, но вся отвага и решительность отомстить ему испарились, стоило мне осознать, что сейчас нахожусь в зале, полном врагов. Леон тут же метнулся ко мне. Обнажённые участки кожи уже успели покраснеть от ожога и теперь пылали от боли. — Отец, я женюсь на ней! Только на ней! Я поймала на себе непроницательный взгляд Соломона. Он вздрогнул, когда король опрокинул на меня чашку с чаем, но так и не сдвинулся с места, оставшись стоять у левого подлокотника трона.   Король раздражённо рыкнул на младшего принца, чтобы тот увёл меня подальше от его глаз, и Леон, демонстративно поцеловав меня в висок, схватил за руку и потащил к выходу. По пути я спотыкалась, униженная, растоптанная в грязь, горящая от стыда, но младший принц продолжал волочить меня до тех пор, пока за нашими спинами не захлопнулась дверь. Как только мы оказались в холле, Леон резко выпустил мою руку и пробормотал под нос проклятия. — Он согласится. Рано или поздно… Согласится! — угрюмо прошипел он, прежде чем развернуться и быстрыми размашистыми шагами удалиться в сторону террасы. Выдохнув через нос, я спустилась вниз по лестнице и поспешила во двор. К счастью, впервые за несколько дней на небе сияло зимнее солнце, и пока я шагала к конюшне, мерцающий снег тихо хрустел под ногами. Морозный воздух приятно холодил обожжённую кожу. Я пыталась не касаться покрасневших участков, но знала, что шрамы могут остаться на всю жизнь. «Во всём нужно искать положительные стороны, Мона. Он мог плеснуть чаем и в твоё прекрасное личико», — мысленно утешила я себя, толкая дверь конюшни. Несмотря на то, что уже поздно было радоваться, я всё же едва не всхлипнула от счастья, когда увидела Белиала, который уже расседлал своего коня. Вернувшийся с долгой дороги, с покрасневшими ушами и шеей, синеглазый стражник с улыбкой гладил своего любимого коня по гриве. Услышав тихий звук, который я издала, он резко развернулся всем телом ко мне. На его красивых губах заиграла счастливая улыбка, но она медленно померкла, когда Белиал оглядел меня с головы до ног и наконец остановился взглядом на моей обожённой коже. — Лисица, что случилось? — он подошёл ко мне так резко, что я растерялась. Стражник наклонился и осмотрел кожу на шее и груди. Быстро поднял глаза к моему лицу. — Ожог? Я молча кивнула, и Белиал нахмурился, а затем щёлкнул пальцами, словно вспомнив что-то важное. Обняв за плечи, осторожно усадил меня на старый деревянный табурет. — Осторожнее, не испачкайся. Сейчас… Он тут же подошёл к своей седельной сумке и принялся суетливо рыться в карманах. Вытащив оттуда маленькую баночку с чем-то жидким янтарного цвета, извлёк из маленького кармашка лоскут белой ткани, которым тщательно вытер руки. Вновь вернувшись ко мне, Белиал присел на одно колено, откручивая железную крышку банки. Запахло чем-то знакомым, невероятно сладким. — Мёд, — объяснил стражник, обмакивая смуглые пальцы в тягучей жидкости. — Имеет заживляющее действие. Всегда храню при себе на случай, если произойдёт что-то подобное. Я неподвижно сидела, наблюдая за его ловкими движениями. — Как тебя так угораздило? — он с беспокойством покачал головой. — Пролила на себя что-то горячее? Но тогда это была бы не шея. Кто-то из поваров оказался криворуким? Глядя на то, как он осторожно смазывает мёдом обожжённые участки моей шеи, я не сумела сдержать слёз. Первая капля остановилась на щеке, вторая же упала на ладонь Белиала. Он тут же вскинул голову и с искренним сочувствием и досадой сдвинул брови. — Не плачь, храбрая лисица. Это пройдёт. Своими словами он только углубил мою душевную рану. Я замотала головой и затихла, пока стражник с лёгким румянцем на щеках касался моих грудей, покрывая покрасневшие зоны тонким слоем мёда. Его пальцы нежно опустили вырез ниже, и я вспомнила требовательную и властную ласку Соломона. Глаза горели от непролитых слёз. Несмотря на то, что всё произошло по обоюдному желанию, я чувствовала, что ещё долго буду бороться с этой предательской болью на сердце. Закончив, Белиал вытер липкие от мёда руки и ободряюще улыбнулся. — Всё будет хорошо. Шрамов не останется. Я с благодарностью кивнула. — Спасибо, ирбис. Он тут же просиял. — Думал, ты язык проглотила. С тобой всё в порядке? Ты прекрасно выглядишь, но… кажешься подавленной. Не зная, как начать и стоит ли вмешивать его в это, я наконец решилась и поднялась с табурета. Коснулась его руки, и Белиал с готовностью сжал мою ладонь в ответ. Его рост, широкие плечи и глаза, горящие преданностью друга и человека, который никогда не сделает того, что причинит мне боль, убедили меня открыть ему правду. Меньше всего на свете я желала, чтобы это отразилось на его жизни, но умалчивать было равносильно лжи. — Я обручена с Леоном, — начала я, и его глаза изумлённо расширились. Тут же прижав пальцы к его сухим губам, я запротестовала: — Выслушай меня. Прошу. Он только кивнул, но прежний свет в его глазах погас, и мне захотелось зарыдать. — Леон похитил мою сестру из дома ещё в тот день, когда состоялся Зимний балл. Когда лил дождь, а все дворяне собрались в Большой Зале, она была здесь. Доминик тому свидетель. Его синие глаза вспыхнули от потрясения и злости, что только доказало слова его друга про то, что Белиал ничего не знал и даже не подозревал про подобные действия принца. — Леон намерен жениться на мне и установить мир между королевствами, о котором не переставала твердить принцесса Мира. Он угрожал мне расправой сестрёнки, и мне пришлось согласиться на брак, — почти принялась оправдываться я, но ничего не могла с собой поделать. Стражник имел для меня слишком большое значение. Особенно теперь, когда в нём я видела единственного человека, который борется на стороне истины. Белиал нахмурился, задумавшись о чём-то. Мои слова вызвали у него сильное потрясение. — Король знает об этом? — Узнал полчаса назад. Только что ты исправлял последствия его буйной реакции. Он метнул взгляд на мою шею, покрытую мёдом, и я утвердительно кивнула. В его глазах промелькнула несдержанная ярость. — Это… он сделал? — голос стражника звенел от напряжённости. Я вновь кивнула. — Принц Леон был рядом? — Да. — И не уберёг тебя от гнева одного старика?! — процедил Белиал. На его лице заиграли желваки. — Никто этого не ожидал. — Не оправдывай его. Он вполне ожидал подобной реакции от своего отца. Король никогда не скрывал свою ненависть к Опаловому королевству. На что принц надеялся? Его Величество никогда не согласится на этот брак. Я прикусила нижнюю губу и вновь сжала его пальцы. Белиал с готовностью приник губами к моей ладони, согревая дыханием. — Помоги найти сестру, — хрипло попросила я. — Мне больше не к кому обратиться. Помоги только разузнать, где её спрятали. Дальше я буду действовать сама. Стражник тут же покачал головой. — Я найду её, не беспокойся, — он помедлил, а затем произнёс: — Ты не выйдешь за него замуж. Я тихо засмеялась, и глаза защипало. — Хорошо. Впервые за всё наше знакомство, я готова тебе поддаться. Белиал с горькой улыбкой оглядел моё заплаканное лицо. — Не плачь. Он не стоит твоих слезинок. Не достоин. В горле появился ком от его слов. Я кивнула, и он выпустил мои пальцы из своих рук. — Иди к себе, лисица. Скажи Люси, чтобы она вызвала лекаршу, которая осмотрит тебя. Я приду к тебе вечером с новостями. И не рискуй зря. Позволь мне с этим разобраться. Стараясь не испачкать мёдом его кафтан, я осторожно прижалась головой к его широкой груди. Стражник погладил меня по спине. — Я с тобой, Мона. Несколько минут мы стояли так, разрушая боль друг друга, а затем я отстранилась от него и поспешно покинула конюшню, чтобы удавить в себе эту поразительную слабость. Теперь появилась надежда. Теперь появился свет.

***

      После ужина я уже сидела в покоях, переодетая в закрытое платье из тёплой шерстяной ткани, которое закрывало грудь и шею. Нарядный цветной шёлк с кружевами теперь вызывал у меня горечь и отвращение. Собрав волосы в высокий конский хвост, я качала ногой, сидя на подоконнике. От Белиала пока не было вестей, а Леона я видела во время ужина, когда тот мрачно приказал слуге принести ему в покои графин с вином. «Решил утопить поражение в алкоголе», — с презрительной насмешкой подумала я. Вдруг в коридоре раздались быстрые шаги, и дверь моей спальни распахнулась так резко, что едва не ударилась о стену. Испуганная, я спрыгнула с подоконника, и вгляделась в лицо Белиала, который почти ворвался в мои покои, закрыв за собой дверь. Его дыхание было тяжелым, резким, будто он бежал очень долго и быстро. — Поскорее, лисица! Я торопливо подошла к нему. — Ты узнал что-нибудь? — Я знаю, где сейчас твоя сестрёнка, — моё сердце едва не разорвалось от радости, но он продолжил: — Если скакать без остановки, то мы доберёмся туда до рассвета. Возьми с собой только самое необходимое. Потрясённая, я разинула рот и нахмурилась. — Тебе нельзя со мной! Скажи, куда мне скакать, и я сама… Он резко схватил меня за руку и встряхнул, как упрямого ребёнка. Его сердитые глаза метали молнии. — Я ведь сказал, что я с тобой. Мы поедем вместе. — Твой долг… — Сейчас это неважно! Захвати всё нужное и следуй за мной, пока тебя не хватились. Мы покидаем дворец. Накинув на плечи меховую накидку, я быстро пробежалась глазами по комнате, ставшей моим домом за этот месяц. За поясом был спрятан нож, поэтому брать мне больше было нечего. — У меня здесь нет… — внезапно осенённая, я тут же подбежала к туалетному столику и, выдвинув маленький ящичек, вытащила оттуда тяжёлые серьги с рубином. Подарок Белиала. Его взгляд стал удивлённым, а затем и мягким, когда я быстро спрятала украшение в карман платья. Беспокойство промелькнуло на его встревоженном лице, когда он оглядел меня с головы до ног. — Ожог… — Всё прекрасно, — отмахнулась я, и мы поспешно вышли в коридор. Белиал затолкал меня за спину, коснувшись рукояти своего меча. — Держись позади. Чёрт возьми, хотя бы один раз в жизни не упрямься. Я не упустила возможности широко улыбнуться и ответить: — Как прикажете, господин. Он хмуро обернулся через плечо, но уголки его губ дрогнули. К нашему счастью, в коридоре нам встречались лишь слуги, которые толком и не взглянули на Белиала, а на меня и вовсе. Укрытая его тенью, я бесшумно шагала следом за ним до тех пор, пока мы не очутились в конюшне. Стражник легко посадил меня в седло, сам усевшись позади меня. Ухватившись за поводья, Белиал тихо велел коню: — Вперёд, Салман. Преданное всаднику животное тотчас же пришло в движение, передвигаясь быстрее и менее шумно, чем это сделали бы другие лошади. Когда мы приблизились к закрытым воротам, я заметно забеспокоилась, но Белиал успокоил меня: — Тише, лисица. Накинь на голову капюшон. Никто ничего не заподозрит. Из тесного помещения, где обычно днём сидел привратник, торопливо вышел Доминик и протянул небольшой узелок Белиалу: — Немного провизии вам на дорогу. Будьте осторожны. Тот крепко, по-братски пожал ему ладонь. — Спасибо, дружище. Блондин кивнул и повернувшись ко мне, с игривой улыбкой сжал мою руку. — Береги себя, рыжеволосая красавица. Я с благодарностью сжала его ладонь в перчатке в ответ, возвращая ему улыбку. — И ты себя. — Я открою ворота ровно настолько, чтобы в щель между ними сумела протиснуться лошадь. Поспешите, — пробормотал Доминик, и мы с Белиалом кивнули. Как он и обещал, ворота заскрипели и распахнулись, позволяя Салману выбраться наружу. Едва мы покинули территорию дворца, как ворота тут же вернулись на своё место, глухо закрывшись за нашими спинами. Казалось, теперь путь назад невозможен. Я с тревогой подумала о том, что Белиалу будет совсем несладко по возвращении. Но стражник, словно услышав мои мысли, успокаивающе приобнял меня за талию и натянул поводья. Конь тут же сорвался с места и пустился быстрым галопом. От его копыт в воздух комьями взлетал снег. Солнце уже клонилось к закату, но розовато-золотистый отблеск неба освещал нам дорогу, и на заснеженной дороге появились тени двух всадников, покидающих королевство, в котором их больше ничего не держало.