Ирбис и лисица

МОНА

      Сердце забилось так быстро и волнительно, что у меня возникло непреодолимое желание разбить стекло и поскорее коснуться его лица, чтобы убедиться в том, что человек, стоящий за окном — действительно Белиал. Приподняв длинный и волочащийся по полу подол халата, я стрелой помчалась к двери. Коридор, холл и золотые стены слились в единые размытые пятна, проносящиеся по обе стороны меня. Спустившись вниз по многочисленным ступенькам лестницы, я толкнула дверь, надеясь ни на кого наткнуться. Ко мне не относились как к пленнице, которая совершит неоднократную попытку сбежать, хотя стражники и держались настороже. Однако преград на своём пути я так и не встретила. Выйдя во двор, я торопливо заозиралась по сторонам. Ночной воздух был пропитан суровым морозом, и хотя ветра не было, я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками. Ещё влажные после купания волосы, казалось, начинали покрываться лёгким налётом инея. Зубы застучали от холода. Крепче обняв себя руками за плечи, я побежала в ту сторону, вид на которую открывался из моего окна. Западная часть, неподалёку от скамьи и фонтана. Там никого не оказалось, но на снегу чётко виднелись человеческие следы, ведущие в сад. Совсем свежие. Я громко выдохнула от облегчения и радости, подняв голову к небу. Мне не показалось. Не послышалось. Он был здесь. Не раздумывая, я быстрым бегом устремилась в глубины сады, ступая по следам, оставленным Белиалом. Голые ступни обжигало от затвердевшего снега, впивающегося в кожу, но боли я словно не замечала, лихорадочно ища глазами стражника. Серебристые деревья и густые ели, из-за своих внушительных размеров и густоты казавшиеся чудовищами, окружали меня с обеих сторон, создавая собой мрачную тенистую аллею, точно меня обнимал сам лес. Собственная тень словно тоже съёжилась от холода и теперь мелко дрожала на зимнем воздухе. На душе неприятно скреблись. Радостное предвкушение сменилось на удушающий страх, что мне так и не удастся его найти. Возможно, он просто хотел мне показаться. Убедить в том, что он жив и находится где-то рядом. «Недостаточно», — упрямо ответила я самой себе. Одного лишь лицезрения мне недостаточно. Следы вели в левую сторону сада, через которую можно было попасть на ту самую площадку с соломенными чучелами, где мы с ним боролись однажды на мечах. Воспоминание приятно согрело душу. «Место, в котором нас не увидят и не услышат!» — с трепетом в груди догадалась я. Выбежав на пустую площадку, я опустила руки, скрещенные на груди, и начала судорожно оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать знакомую фигуру. Луна игралась в прятки, то скрываясь за тучами, пророчащими утренний снег, то перебегая в открытое пространство и озаряя тусклым светом всё живое и мёртвое. — Мона. Я обернулась. Высокий силуэт стражника отбросил длинную тень на каменной площадке. Не сдержавшись, я издала тихий стон. — Белиал! Он раскрыл объятия и легко поймал меня за талию, когда я подбежала к нему, едва не сбив с ног. Несмотря на резкость моего движения, Белиал даже не пошатнулся, надёжной горой стоя на одном месте. Я спрятала лицо на его груди. Стало так уютно, словно нахожусь в нужном месте, созданном для обретения покоя. Сильные руки крепко обвили моё тело, прижимая к себе. Моя радость и тоска оказались не только взаимными, но и намного слабее его ответных чувств. Белиал зарылся лицом в мои волосы, словно не замечая, насколько же они неприятно холодны на ощупь из-за влаги. Горячее дыхание согрело кожу. Я провела ладонями по его спине, скользя по плотной ткани. Прижимаясь щекой к груди, услышала мерное биение его сердца. Время замедлило свой бег. Хотелось, чтобы этот момент растянулся вечностью. Чтобы это чувство спокойствия и безопасности оставались нетронутыми. Чтобы больше никто не тревожил душу, которая только что избавилась от беспокойного и тяжёлого груза вины. Наконец он разжал руки и неохотно выпустил меня из своих объятий. Оглядев с головы до ног, потрясённо выдохнул, и облачко пара вырвалось из его уст. — Ты совсем замёрзла, лисица. И твои волосы… Так ты только что искупалась? Почему не сказала? — Белиал говорил так же быстро и беспокойно, как и расстёгивал пуговицы своего кафтана. Резко сняв его с себя, набросил на мои плечи. Тело, будто только сейчас вспомнив о происходящем, затряслось от смертельного холода. Я изо всех сил сжала пальцы Белиала. — Ты и сам замёрзнешь. Он безразлично махнул рукой, чуть ухмыльнувшись. — Пустяки. Я ведь не зря закалялся? Из-за соприкосновения босых ног с заледеневшим каменным полом, я почти затанцевала на месте от пробирающего до костей мороза. Удивлённый взгляд Белиала опустился вниз. Глаза расширились в несколько раз. — Ты стоишь босиком?! Я виновато улыбнулась. — Из-за волнения выбежала из дворца в чём была. Не могла поверить своим глазам. Увидев тебя… словно позабыла обо всём. Мои слова не вызвали у него привычного смущения и тёплой улыбки. Стражник встревоженно покачал головой и кивнул головой в сторону заброшенной оружейной, которая находилась совсем неподалёку от нас. Ещё в прошлый раз я заглядывала туда из-за своего любопытства, однако кроме голых стен, покрытых паутиной, и запыленных поверхностей ничего интересного не увидела. Белиал снял со стены горящий факел и вручил его мне. Схватившись за железо, я удивлённо подняла к нему голову, когда стражник молча подхватил меня на руки, направляясь прямиком в оружейную. Маленькая по сравнению с его телом и ростом, свернувшаяся в уютный комочек, я затихла в его руках, снизу вверх глядя на изгибы его челюсти. Опустевшее и больше не помнящее присутствие человека, тесное помещение встретило нас затхлым запахом. Дверь и окна были на месте, поэтому внутри оказалось намного теплее, чем я ожидала. Белиал смахнул ребром ладони пыль со стола с тонкими ножками, и бережно усадил меня на него. Опустившись передо мной на одно колено, приподнял подол халата и обнажил мои ступни. Окоченевшие от холода, пальцы ног совсем ничего не чувствовали. Вставив факел в железное кольцо, я позволила ему сделать то, чего он так решительно желал. Стражник неодобрительно щёлкнул языком и массирующими движениями принялся за мои ступни, энергично растирая их так, чтобы кровоток поскорее восстановился. Боясь щекотки, я тихо засмеялась. — Как только ноги вновь начнут чувствовать, мне станет очень щекотно.  Он не ответил, продолжая хмуро мять мои лодыжки. Я призывно пошевелила пальчиками ног, рассмешив его. Белиал поднял голову и рассеянно улыбнулся. — Ты всегда заставляешь меня беспокоиться. Не могла бы ты хоть раз подумать о себе, тем самым думая и о моём душевном спокойствии? — Кто бы говорил… — проворчала я. — И где ты был всё это время?! Хотел, чтобы я с ума сошла от волнения? Все эти дни я переживала, как ты и где ты. Не голодаешь ли, не мерзнёшь ли… Всю свою еду ты отдал нам с сестрой, и мне в голову всякие мысли лезли… — голос дрожал, пока я выплёскивала наружу все свои внутренние метания, а к концу монолога и вовсе сорвалась на громкий плач, неожиданно даже для самой себя. Белиал испуганно заморгал, глядя на то, как я рыдаю. Плач перешёл в мучительный вой. Вот он передо мной, точно как из снов. И мне было… страшно. Так страшно. Что если это очередной сон? Что если на самом деле он сейчас где-то далеко, в лесах, совсем один? — Лисица… — он нежно протянул руку, но я ударила его по плечу, обливаясь горячими слезами. — Проклятый! И зачем я к тебе так привязалась? Ты хоть знаешь, как я о тебе волновалась.? Как спать не могла? Всё думала, что тебя уже нет в живы-ы-ых, — громко прорыдала я. Он отпустил мои ступни и прильнул ко мне всем своим телом. Опустив подбородок на мои колени, что силы обхватил руками мои икры. Ласково зашептал: — Прости меня, лисица. Прости… — И почему ты извиняешься?! Ведь виновата я одна… — продолжала я выть, уже не контролируя этот прорыв чувств. — Я даже во дворец вернулась, лишь бы с тобой всё было хорошо… Белиал бережно вытер широкими ладонями моё лицо. Слёзы текли из глаз в три ручья, капало из носа, и я понимала, что надо остановиться, что сейчас выгляжу чертовски ужасно и безобразно, но вырванные наружу мысли больше не желали молчать и прятаться в глубинах. — Моя отважная самоотверженная лисица, — пробормотал он ласково, успокаивающе скользя пальцами по моим мокрым ресницам. — Никто не сравнится с тобой в смелости и искренности. Не плачь. Это не стоит твоих слезинок. Никто не достоин заставлять эти удивительные глаза плакать. Пытаясь успокоить, он сделал только хуже. К моему ужасу, я заревела ещё громче от его слов и прижалась щекой к сильной мозолистой руке. Стражник широко и весело заулыбался, усаживаясь рядом и опуская мою голову к себе на плечо. Ставший для меня одновременно отцом, братом, опорой и родственной душой, Белиал разрушал все выстроенные мной стены и баррикады. Всё моё стремление больше ни перед кем не обнажать душу и показывать слабость. — Ну-ну, моя лисица. Тише, тише. Близость мужчины волшебным образом заставила меня постепенно успокоиться. Слёзы перестали течь, точно кто-то заткнул пробкой прорвавшуюся плотину. Повисло долгое молчание, и я шмыгнула носом, проводя ладонью по его тёплой рубашке и перебирая пальцами большие пуговицы на воротнике. Белиал коротко поцеловал меня в волосы. — Стало легче? Хуже. Сгорая от стыда, я утвердительно кивнула. Щёки пылали. Так рыдать перед ним… Опозорилась я знатно и запоминающе. Собирай свои вещи, Мона. Мы покидаем королевство. Все ближайшие королевства. Лучше и вовсе покинуть мир живых. Я затихла, и стражник удивлённо приподнял меня за подбородок, заглядывая в покрасневшие глаза. — Уверена? Замявшись, я вновь кивнула. Он улыбнулся. — Хорошо. Я не собирался показываться ближайшее время, однако подумал, что ты можешь немного беспокоиться обо мне и решил развеять все твои тревоги. — Немного?! — прохрипела я осевшим голосом. Он со смехом закивал. — Не ожидал такой бурной реакции. Мне очень… приятно, что ты так за меня волновалась. Я покраснела, но затем решительно отогнала с лица румянец. — Где ты был? Как ты сюда проник? Доминик помог тебе? Как долго ты здесь нахо… Белиал рассмеялся, прерывая поток моих возмущённых вопросов. — По порядку, лисица. Я согласно моргнула, и он неторопливо начал: — Мне успешно удалось сбить стражников со следа, поэтому я вернулся обратно путём, пролегающим через лес. Люсьен впустил меня, и я… Поспешно, даже слишком, я прижала палец к его губам и подозрительно прищурилась. — Люсьен? Твой отец? На его лице промелькнули удивление и стыд. Поколебавшись, он утвердительно кивнул в ответ. Я изумилась. — Ты скрывал это. Почему? В его синих глазах отразилась сталь и несвойственный ему холод. — Люсьен являлся начальником гарнизона ещё до моего рождения. Времена менялись, а он оставался на своем посту. Как ты уже и знаешь, лисица, моя мать умерла при родах, когда производила меня на свет. Люсьен… Отец так и не простил мне этого. — Не ты убил её, — потрясённо ответила я. Он только пожал плечами. — Но я этому способствовал. Ещё в моём раннем детстве Люсьен пристроил меня к мальчишкам, которых воспитывали и тренировали, как будущих воинов. Когда я стал подростком, он включил меня в ряды своих учеников, чтобы в будущем я мог стать одним из его стражников. Люсьен никогда никому не говорил, что я являюсь его сыном. Как и я не говорил о том, что он — мой отец. Даже Доминик узнал об этом два года назад по нелепой случайности. В любом случае, Лю… отец впустил меня через ворота, когда уже стемнело, и помог скрыться в крыле, которое ему принадлежит. Ты знаешь, что все стражники живут в одном помещении, и чтобы ненароком не попасться им на глаза, я сейчас нахожусь в нелюдимом крыле отца. В уединении. И в безопасности, — добавил Белиал с ободряющей улыбкой. — Поэтому все твои беспокойства напрасны, лисица. До меня дошла весть о том, что ты здесь, и я не мог устоять перед сильным желанием увидеть тебя. Задумчиво глядя на наши тесно сплетенные руки, я протянула: — Только вот попала я сюда по своей воле. Намеренно попалась Доминику, чтобы… Он недовольно кивнул. — У меня не было возможности рассказать правду Доминику. К сожалению, этот промах обошёлся мне слишком дорогой ценой. Твоей жертвой. Покачав головой, я выдохнула и поджала колени к груди. Обняв ноги, тихо пробормотала: — Боюсь тебя разочаровать, но дело… не только в тебе. Мы с сестрой не можем прятаться от Леона всю жизнь. Спасая Даяну, я не думала ни о чём, и очень напрасно. Я не хочу подвергать нас гонению и вечным скитаниям. Наша деревня и дом — наше всё. Даже голодая, мы были твёрдо убеждены в том, что у нас надёжная крыша над головой и есть хоть какое-то будущее. Не было никакого риска лишиться свободы и дамоклового меча, висящего над головой, кроме отсутствия пищи. Наша жизнь никогда не была счастливой, но сейчас… я даже скучаю по этой беззаботности. Белиал помолчал. А затем раздался его едва слышный вопрошающий голос: — Ты решила выйти за него замуж? Я тихо засмеялась. — Если король даст на это своё согласие, что почти невозможно, то… Возможно. Он устало прикрыл веки, обдумывая варианты решения этой ситуации, и мне стало горько. Годами верно служивший королевству и охранявший принцессу, стражник сейчас влачил жизнь изгнанника, скрываясь под крылом своего отчуждённого отца. Доминик говорил, что это его выбор, но последствия этого выбора были катастрофичны. Я улыбнулась. — Всегда ли всё было так запутанно, ирбис? Стражник приобнял меня за плечи, утешительно прижимая к себе. Его голос был полон вины и горечи. — Я бы отдал половину этого мира, чтобы обернуть время вспять и оставить тебя в лесу в то холодное утро. Моё тело задрожало. Я соединила наши руки. — Тогда мы бы не сблизились. Белиал усмехнулся. — Именно поэтому отдал бы лишь половину. Слушая треск и шипение факела, мы молчали некоторое время, собираясь с мыслями. А затем я пробормотала: — Принц Соломон знал о том, что ты сын Люсьена. Я узнала об этом именно от него. Он сжал челюсти и кивнул. — Какая бы тайна у меня ни была, Соломону каждый раз удаётся её раскрыть. В прошлом это было моё родство с отцом, позже — отношения с Мирой. Сейчас же… — наклонившись, Белиал поцеловал меня в макушку. Я вновь замолкла на несколько минут, прежде чем решиться начать свою речь: — Как долго ты намерен скрываться ото всех? Завтра утром каждый слуга будет знать и говорить о том, что я сбежала из дворца одна и по своей воле. Я постараюсь над тем, чтобы с тебя отпали все подозрения. Поговори с отцом. Придумай причину, по которой ты покинул дворец в ту же ночь, что и я. Солги. Умело. Тебе поверят. Ты всегда был добросовестным и благородным стражником. Безупречная репутация только сыграет тебе на руку, Белиал! Ты легко восстановишься в своих рядах, в этом я совсем не сомневаюсь. «Ты хоть сама веришь в то, что сказала? Какая же наивная. Заразилась от покойной принцессы?» Внимательные глаза остановились на моём лице, горящем от возбуждения и убеждения. — Что будет с тобой, лисица? Я закатила глаза. — Сейчас мы говорим именно о тебе. Он погладил меня по щеке, медленно, аккуратно. Заглянул в глаза. Проник словно в самые глубины, добрался до потаённых струн души. Не задел их лишь слабым мельком, а словно со всей силы натянул на кулак, завладев всем существом. Моё сердце забилось так быстро, что едва не выпрыгнуло из груди. Белиал наклонился к моему лицу. Дыхание мужчины задело губы. Жаркое и прерывистое, оно вмиг стало тяжёлым и хриплым. Будто умирающий от удушья и жажды, стражник глядел на меня так, словно именно я — глоток свежего воздуха и оживительной воды. Словно во мне его исцеление. Словно я — его всё. — Мона… — сдавленно прохрипел он. Я медленно закрыла глаза. Сознание окаменело от потока вопросов и моря сомнений. Тело желало всего его, и одновременно сильно отталкивало. Я почти почувствовала на своём лице знакомый удушливый запах пепла. Вкус губ принца, которые некогда обожгли и перенесли меня в райские края. Которые заставляли меня колебаться даже сейчас. Меньше всего на свете я хотела думать о Соломоне. Он ничего мне не обещал, но я всё же купилась на его ложь. На слова, озвученные этим бархатным голосом. На насмешливую улыбку и блеск загадочных глаз. Почему я вспоминала об этом сейчас? Почему, даже прикрыв веки, вижу его лицо? Почему не… Поток лихорадочных и крутящихся в голове вопросов оборвался, когда Белиал прильнул к моим губам. Мягкие и прохладные, его уста ещё хранили вкус зелёного чая. Душа словно покинула меня. Сердце провалилось куда-то вниз, к ногам, обездвиживая всё тело. Кожа покрылась мурашками. Сначала нежный и осторожный, поцелуй медленно набирал темп. Белиал поддел пальцами мой подбородок, наклоняя, завладевая ртом, душой… головой. Теперь везде был он. Лишь он. Больше никто. Мои ладони, точно не повинуясь мне, легли на его широкие плечи. Кафтан упал с моего тела и шумно приземлился на пол, подняв в воздух тучу мелких пылинок, искрящихся при свете факела. Под кожей стражника, казалось, таилось железо — настолько его мышцы были напряжены и натянуты. Белиал выдохнул и легко, будто воздушную, весящую как птичье перо, подхватил меня за талию и усадил на свои колени, не прерывая поцелуй. Я обхватила ногами его спину, скользя пальцами по его шее, поднимаясь выше, захватывая в плен затылок, сжимая его растрёпанные волосы. Влажные и опухшие губы пульсировали всякий раз, когда мы на миг отрывались друг от друга, чтобы вобрать в лёгкие немного воздуха. Нутро словно горело. Его крепкие ладони не опускались ниже моей талии. Он только прижимал меня к себе, надёжно, пленительно, преданно. Обнимая ногами его тело, находясь на нём и вокруг него, я позабыла про всё сущее. Про время, холод и сомнения. Даже собственное имя… позабыла. Была страсть, но не только. Я чувствовала себя не так, будто вторгаюсь в незаконные и запретные места, а так, словно возвращаясь в мир, откуда пришла. Моё место… моё пристанище. Белиал прервал поцелуй, выдыхая ртом клуб пара, когда мои изнывающие губы скользнули ниже, касаясь его шеи. Прижавшись лицом к тёплой коже, я задышала прерывистей. Во рту словно горел пожар. Зрение помутнело. Стражник поднял руки выше, обхватил ладонями мои щёки, вынуждая поднять к нему голову. Его глаза почти светились в полутьме. Губы задела слабая улыбка, которая стала по-настоящему радостной, не верящей в произошедшее. — Лисица… — шепнул он тихим и балующим голосом. Поцеловал меня в висок. Я улыбнулась в ответ, закрывая глаза от наслаждения. — Пламенная и пленительная лисица. Некоторое время мы сидели в этой уютной позе, тесно обнимались, шепча друг другу слова, не имеющие смысла, но не теряющие при этом свою важность и цену. Белиал ласкал моё тело, трепетно, аккуратно, привыкший обращаться с женщиной как с драгоценным камнем, свежим бутоном роз, который в любой момент может разломиться пополам. Его сильные руки были на удивление нежны и осторожны. И хотя он колебался и порой проявлял неуверенность, через полчаса я обнаружила, что его ладони уже проникли под халат и гладят мои ключицы, не решаясь спускаться ниже. Я накрыла его руки своими, направляя. Дыхание ирбиса замедлилось, а затем и вовсе остановилось, когда я опустила его ладони на свои груди. Белиал шумно выдохнул, и я чуть запрокинула голову, издав тихий стон, чувствуя, как его неуверенность перерастает в решимость доставить мне удовольствие. Стражник провёл кончиками пальцев по ареолу груди, прежде чем задеть затвердевший сосок. Он наклонился и коснулся горячими губами ложбинки грудей, прежде чем начать оставлять долгие поцелуи на коже, опускаясь всё ниже. Его загорелые руки задвигались, развязывая пояс моего халата, и я потрясённо ахнула. Белиал медленно провёл костяшками пальцев по линии моего живота, пока не остановился у пупка. Я замерла от предвкушения, но стражник качнул головой, обратно запахивая мой халат. — Здесь слишком холодно, — с усилием и борьбой в голосе прохрипел он. — Позже, в тёплом и чистом месте, на мягкой кровати, как ты и заслуживаешь. Я запротестовала, и стражник медленно и очаровательно улыбнулся, тем самым вызывая у меня дрожь по всему телу. — В следующий раз ты будешь дрожать не от холода, моя нетерпеливая лисица. От его слов в низу моего живота едва не запульсировало. Я прикрыла веки и выдохнула, возвращая себе трезвость ума и рассудок, улетучившийся в никуда. Белиал аккуратно снял меня со своих колен и встал со стола. Поднял свой кафтан и накрыл им моё тело, прежде чем легко подхватить на руки. От неожиданности я ойкнула и ударилась щекой о его крепкую грудь. Стражник только улыбнулся и вынес меня из оружейной. Оглядываясь по сторонам, Белиал, вопреки всем моим сопротивлениям, донёс меня до парадной лестницы. На прощание подарил ещё один поцелуй, от которого у меня подкосились колени и закружилась голова. До покоев я дошла еле как, опьяненная и дрожащая. Прикрыв дверь, упала на кровать и укуталась в одеяло, крепко закрывая глаза. И попыталась погрузиться в сон, который избавил бы меня от этой головокружительной слабости во всём теле.

***

      Следующим утром я проснулась от того, что ослепительно яркое солнце навязчиво билось мне в глаза. Раздражённо накрыв голову подушкой, я застонала, когда следом за солнцем в мои покои ворвалась весело щебечущая Люси. Служанке пришлось потрясти меня за плечи и пощекотать за лодыжки, чтобы я наконец-то сдалась и позволила поднять себя с постели. — Госпожа, вы не выспались? — удивлённо вопрошала Люси, пока укладывала мои волосы. Я зевнула. — Нет. И я правда удивляюсь, как удаётся высыпаться тебе, и каким образом ты всегда умудряешься быть такой весёлой? Девушка захихикала и небрежно махнула рукой. — О, я привыкла, госпожа. А весёлая я, потому что у меня есть вы, — в ответ на мой удивлённый взгляд она только просияла. — Старший принц освободил меня от работы, которая могла бы помешать мне заботиться о вас. Теперь я принадлежу вам полностью. В любое время. Буду приходить к вам не только ради того, чтобы разбудить и помочь вам одеться, а ради… Боже милостивый, да ради чего угодно! Я ваша личная служанка, госпожа! — Люси едва не разрыдалась из-за обилия чувств. — Личная служанка будущей королевы! Моё лицо побагровело. — Так это приказ принца Соломона? Она закивала так энергично, что русые кудри выбились из-под её белоснежного чепчика. — О, он так заботится о вас… Велел мне выполнять каждое ваше желание! — Люси изменила голос на более хриплый и мужественный, чтобы процитировать излюбленным тоном Соломона: — «Даже если твоя госпожа пожелает невозможного, сделай это возможным». Я хмыкнула в ответ, хотя слова оказали на меня свой эффект. Служанка радостно продолжила: — Из-за своего любопытства и страха не угодить ему я спросила: «А что же мне делать, если то, чего желает госпожа — не в моих силах?». Она выждала мучительно долгую паузу, и я, не выдержав, нетерпеливо бросила: — Ну и?! Он ответил? Люси довольно заулыбалась, радуясь, что мне не терпится узнать продолжение. Чтобы казаться безучастной и равнодушной, которой изрядно наскучил этот разговор, я отвернулась к окну. — Запахло весной. Ты ненароком не слышала на рассвете щебет птиц, Люси? Служанка покачала головой, принявшись тщательно расчёсывать мои локоны. Так долго, что они заблестели, точно ярко-красный шёлк. Я пыталась хранить терпение и молчать, но из-за сгустившегося напряжения лишь вонзила ногти в бархатную обивку стула. Вопрос не был жизненно важным, однако я смертельно желала узнать ответ. Только закончив с расчёсыванием и закрепив передние пряди моих волос заколками, Люси удосужилась пробормотать: — Такая причёска идёт вам больше. С распущенными волосами вы выглядите более юной и нежной, под стать нашему младшему принцу. Мысленно я принялась душить маленькую хитрую интриганку. — Спасибо, — проскрежатала я сквозь зубы. Служанка принялась убирать беспорядок на туалетном столике, напевая под нос до безобразия глупую песенку. Несмотря на стоическое терпение, моя выдержка начала трескаться, точно стеклянная стена. Если бы Люси ушла из моих покоев, так и не сказав, что же ответил Соломон на её вопрос, то я бы потеряла весь свой покой. Поганое любопытство. — Сегодня госпожа завтракает с младшим принцем. Он приказал вам явиться в золотую столовую и составить ему компанию за столом. Ещё раз окинув оценивающим взглядом мой внешний вид, служанка довольно закивала и заторопилась выйти из покоев. Уже закрывая за собой дверь, Люси быстро бросила: — Он ответил: «В таком случае, предоставь мне выполнить желание госпожи.»       Золотая столовая полностью оправдывала своё название. От огромного помещения веяло свежестью и прохладой. Пахло вереском, который разложили по высоким вазам в нескольких местах. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом, рикошетя от потолков. Отполированный до блеска пол казался зеркалом, отражающим всё и вся. Центр столовой занимал стол на двенадцать персон, однако сейчас за ним сидел лишь младший принц. Резной дубовый стол был накрыт белоснежной скатертью с золотистыми узорами, напоминающими маленьких водных змей, вьющихся вдоль кубков с вином и больших блюд с едой. Спинки стульев были такими высокими, что достигали до моей макушки, даже когда я стояла. Я остановилась, и Леон поднял голову. — Садись, Мона. Его нос почти восстановился, синяки под глазами исчезли, а отёк спал. Наряженный во всё белоснежное, принц приглашающе махнул рукой на соседний стул, и я опустилась на него, с подозрением следя за его движениями. — Мне нужно с тобой поговорить. Леон добродушно кивнул. — Как и мне. Позволь мне начать первым. Я хмуро сощурилась, и он откинулся на спинку стула, кивая головой на кубок, стоящий передо мной. До краёв наполненный вином, он вызвал у меня смутные сомнения. — Советники не одобрили мой выбор касательно брака с девушкой из Опалового королевства. Отец остаётся при своём мнении, поэтому нашему браку препятствуют почти все. — Почти? — пренебрежительно бросила я, делая глоток. Он улыбнулся. — Брат всё ещё на моей стороне, Мона. Я не теряю надежды заключить с тобой брак. За дни твоего отсутствия я обдумал многое. Смогу ли помочь твоему народу и вернуть им их земли, как об этом мечтала Мира, не женившись на тебе. Когда власть перейдёт ко мне, Совет начнёт прислушиваться и внимать моим приказам. Однако право их голосов ещё действительно. Я не желаю способствовать тому, чтобы Совет распался. Это членство очень важных и мудрых людей, благодаря которым наше королевство сейчас расцветает и расширяется. Они будут возражать, если я добровольно откажусь от захваченных земель, заслуженных кровью и смертью тысячи людей. Большинство из этих земель… стали нам необходимы. Посевы приносят свои урожаи, и потеря территорий с благоприятной почвой нанесёт королевству значительный урон. Я понимающе кивнула, радуясь, что и Леон способен рационально мыслить. Если ему, конечно, не вбили в голову эти самые слова. — Таким образом, — продолжил он. — Чтобы не вызвать их неодобрение и несогласие, тем самым спровоцировав конфликты внутри королевства, я ищу мирный путь решения проблемы. Миру поспособствует только родство. Я тщательно обдумал вариант насчёт ведения переговоров с правителем вашего королевства, однако тот до сих пор таит злобу на моего отца и не собирается идти мне навстречу. — Наш король может и пожертвовать своей гордостью и злопамятностью ради своего народа, — горячо возразила я. — Его не радует бедственное положение, в котором мы оказались после войны, уж поверь. Я живу в крошечной деревне, находящейся слишком далеко от дворца, но знаю, что голос народа доходит и до его ушей. Леон рассеянно провёл рукой по своим волосам. — Тогда почему он отослал моего посла, даже и не впустив его на порог? Ваш король клялся, что в следующий раз, если мы не угомонимся, он отправит назад уже тело посла. Меня обуяла нешуточная тревога. — Возможно, он просто боялся, что вы намерены требовать от него ещё чего-то. Когда это представители Шпинелевого королевства приходили к нам с благими вестями? Младший принц раздражённо выдохнул и ударил кулаком по столу, отчего серебряные приборы испуганно звякнули. — Я рискнул головой, тайком посылая своего человека на вражескую территорию! Если отец узнает… — его лицо побледнело, и он поспешил скрыть столь явное беспокойство. — Я женюсь на тебе, Мона. Наш брак станет мостом между нашими королевствами, хочешь ты этого или нет. Меня утешает только то, что я заручился поддержкой брата. Я отвела от него взгляд. — И каким же образом он сможет повлиять на мнение десятков рассудительных людей и помочь нам? Рука Леона застыла в воздухе. Он подался вперёд, и его глаза расширились от изумления. — «Нам»? Ты сказала «нам»? После долгого молчания, я ответила: — Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Я больше не повторю попыток покинуть дворец и не стану оказывать тебе какое-либо сопротивление, если ты согласишься принять мои условия. Тебе ведь лучше, если твоя невеста будет оказывать покорное содействие и преданно находиться рядом, верно? Принц только возбуждённо мотнул головой и подался ещё ближе. — Что за условия? — Моя семья. Дядя и сестрёнка. Подруга. Я хочу, чтобы их переселили сюда, во дворец, чтобы они были рядом со мной, в безопасности. Он согласно закивал, но я покачала головой. — Это не всё. Я прошу оказать помощь моей деревне. Во всём нашем королевстве не найти деревни беднее моей. Люди живут впроголодь, а дичи в лесах всё меньше. И последнее. Самое важное. Я прошу о милости. Чтобы когда тот стражник Белиал вернётся обратно во дворец… Его оправдали от несправедливых и ложных обвинений, и восстановили при дворе. Леон внимательно посмотрел на меня, взглядом проникая намного глубже, чем это возможно. — Ты так печёшься об этом стражнике. Почему? Я опустила руки со стола, что он не заметил их дрожь. — Не хочу, чтобы по моей вине страдал невинный человек. В отличие от вас, мне нравится жить с чистой совестью. Его губы задела прежняя светлая улыбка. Младший принц выпрямился на стуле, сплетая свои пальцы и опуская на них подбородок. — Первое условие я бы выполнил и без твоей мольбы. Я не чудовище, чтобы разлучать тебя с семьёй, Мона. Насчёт второго условия… Моя единственная цель помочь твоему народу, и я сделаю это в любом случае. Что же касается последнего условия… тот стражник получит желанное прощение, когда объяснит, где же пропадал и зачем покидал дворец без разрешения. Его отец, разумеется, будет выгораживать своего сына, поэтому его голос мы не станем учитывать. Однако если всё именно так, как ты говоришь… — по выражению его глаз я поняла, что он мне совсем не верит. — И он не помогал тебе при побеге, то стражник без каких-либо проблем вернётся на свой пост… В этом ты можешь не сомневаться. Лучше так, чем ложное обещание безропотно выполнить все мои условия. Я неохотно кивнула, и Леон, с режущим слух скрипом стула, поднялся с места и неторопливо подошёл ко мне. — И раз уж я выполню свою часть сделки, сделаешь ли ты то же самое? Он протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его. Принц вытащил что-то блестящее из кармана своего кафтана и без колебаний вдел знакомое золотое кольцо на мой безымянный палец. — Ты станешь моей женой? Я коротко кивнула, и он накрыл мою ладонь своей второй рукой. Тепло его кожи вызвало у меня неприятную дрожь. — Четвёртое условие, — вдруг невольно вырвалось из моих уст. Леон удивлённо вскинул голову. — Мы не будем делить одно ложе. Усмешка, только что горевшая на его губах, вмиг погасла. Его глаза потемнели, и принц сжал мою руку сильнее, до боли в кисти. Приблизившись к моему лицу, угрожающе процедил: — Я думал, сделка уже заключена. Даже если бы ты озвучила это условие раньше, я бы его не принял. Ты станешь моей супругой, Мона. И я буду требовать выполнения супружеского долга. Как твой муж, так и как наследник. В груди закололо. Я попыталась вырвать свою ладонь из его рук. — Ты даже не хочешь меня. Наш брак — сплошной фарс. К чему это обязательство? Леон тихо рассмеялся. — Разумеется я хочу тебя. Между нами не будет никаких чувств, но для плотской страсти они и не нужны, верно? На моём затылке зашевелились волосы. Я презрительно прищурилась. — Ты омерзителен. Он опустил голову и почти улыбнулся. — В будущем мне будут нужны наследники. Ты станешь королевой и матерью моих детей, будущих правителей. А теперь повтори… Разве не именно я дам тебе всё? И после всего я всё ещё буду казаться для тебя омерзительным? Мона… — его голос опустился до шёпота. — Не советую отпускать руку, которая вытащит тебя из болота. Я… твоё всё. Леон наконец разжал пальцы с моей кисти, и мои руки безвольно опустились. — Позавтракай и возвращайся в свои покои. Я пошлю за тобой, когда ты понадобишься. Надеюсь, ты сдержишь своё слово.  Так и не получив ответ, он вздохнул и оставил меня одну, с треском закрыв за собой двери столовой. Я медленно опустилась на стул, но проглотить хотя бы кусочек так и не смогла. Потыкав вилкой тарелку и сделав несколько глотков вина, следом за принцем я покинула столовую с неуловимым чувством досады и поражения на сердце.

***

      Весна наступила стремительно, за одну ночь заботливо накрыв жителей королевства волной свежести. Морозные ветра уступили место теплу щедрого солнца. Почти весь снег растаял, а у подножья лестницы уже настойчиво пробивалась зелень, которую называли упрямым сорняком. Это было волшебное утро: засыпая, я наслаждалась долгожданной тёплой ночью без завывания ветров и стона метели, а разбудили меня ослепляющие лучи солнца, приятно согревшие простыни. Сегодняшним вечером Даяна, дядя и Азалия должны были прибыть во дворец, и я пребывала в радостном предвкушении ещё с той минуты, как открыла глаза. Люси нарядила меня в белоснежную шёлковую блузку и удобную для ходьбы юбку, так как я вызвалась погулять в саду до полудня. Сидеть в покоях в такую погоду было равносильно непростительному греху, и я, наскоро собрав волосы в высокий небрежный хвост на затылке, почти выбежала из дворца во двор. Меня встретил Доминик: мы договорились погулять и поговорить ещё вчерашним вечером, и стражник любезно протянул мне руку, когда мы зашагали вдоль елей. Утаивать от Доминика правду было почти равно предательству, поэтому я не скрыла от него и частичку того, о чём была осведомлена. Узнав, что все эти дни Белиал был почти под его носом, стражник возмущённо и недовольно засопел, тем самым рассмешив меня. — Ну спасибо за бессонные ночи, дружище! Всегда мечтал беспокоиться о том, жив ли человек, который всё это время мило спал за стенкой. Я прыснула в кулачок. — У него не было возможности рассказать тебе правду. Он сочувственно сжал мою ладонь. — И ты сдалась ради этого олуха. Мне чертовски жаль, милая. Повернув налево, я лишь тихо хмыкнула. Журчащий фонтан словно оживил нашу беседу. По-настоящему пахло весной, жизнью, любовью. — Пустяки. Мне даже не жаль. От меня больше пользы, когда я невеста наследника. Смогу помочь тем, кто мне дорог. Я хотела поговорить с Люсьеном, однако он смертельно меня ненавидит, поэтому это лучше сделать тебе. Предоставляю такую возможность. Передай ему, что Белиал может уже не скрываться. Принц Леон заручится за него, но только… пусть он придумает ложь поубедительнее. Доминик смешно фыркнул. — «Зачем ты покинул дворец в ту ночь, никого об этом не осведомив?». «Да так, решил взять небольшой перерыв. Вы ведь слышали, что ближе к северу находится бордель с хорошенькими девицами? Так вот, все эти дни я пьянствовал и кутил именно там, в окружении большегрудых красавиц, подобных прекрасным дьяволицам, так что помилуйте меня уже наконец». Я засмеялась. — Там и вправду находится такой восхитительный бордель? Он закатил глаза. — Бывал пару раз. Там не такие хорошенькие девицы как ты, моя красавица, — стражник подмигнул мне. — Или как та очаровательная нимфа из твоего дома. Живая мечта. Я вновь рассмеялась. — Азалия? Вечером она будет здесь. У тебя появится возможность ещё раз взглянуть на эту… кхм... «очаровательную нимфу». Доминик остановился как вкопанный, и я удобней уселась на краешке мраморного фонтана, чувствуя на лице и спине тёплые брызги воды. — Она будет здесь? Правда?! — Сильно не надейся. Азалия терпеть не может мужчин из этого королевства. Он скрестил руки на груди. — Помнится, ты тоже ненавидела нас. Связанная по рукам и ногам, отбивалась и брыкалась, точно сумасшедшая. А сейчас выходишь замуж за младшего принца и до смерти привязана к стражнику, который тебя сюда и притащил. " — И провела ночь в объятиях старшего принца», — мысленно добавила я. — Не моя вина, что Белиал был так хорош. Его лицо вытянулось от изумления. — Так это взаимно? Его притяжение к тебе? Я повела плечами, чувствуя себя непринуждённо в компании Доминика. Возможно дело было в том, что он не осуждал, даже расскажи ему то, от чего неодобрительно ахнут буквально все. Занятый только своей жизнью, блондин реагировал на всё остальное словно довольный зритель, не более. — Не стану скрывать, он неплохо целовался, — пробормотала я, и Доминик потрясённо заохал, прижав кулак ко рту. — Вы целовались?! Чёрт! Я был уверен, что после Миры он никого не подпустит к своему телу. Я демонстративно развела руками. — Как видишь, я — исключение. Отвернувшись от шокированного стражника, я погрузила ладонь в беспокойную гладь воды. Кожа словно онемела от приятного соприкосновения. Я поиграла пальцами. — Признаться, я не жалею об этом. Но, Доминик… Он что-то вопросительно промычал себе под нос. — Как ты думаешь… Как Белиал отреагирует на то, что я согласилась выйти замуж за Леона? Повисло неловкое молчание, а затем Доминик честно ответил: — Он настолько чертовски благороден, что поймёт и примет твой выбор. Будет ли он разбит? Да. Опустошён? Конечно. Захочет ли совершить ещё один безрассудный поступок? Несомненно. Я резко вытащила руку из воды. — Не то чтобы… — Слушай, красотка, — нетерпеливо перебил он меня. — Поцелуи это, конечно, святое, но не обнадёживай его, Бога ради. Если между вами что-то зарождается — вырви это с корнем ещё до того, как оно приобретёт немыслимые размеры. Раз ты окончательно решила связать себя узами брака — будь верна своему выбору. Не стоит заниматься прелюбодеянием. Принц казнит его, и этим всё и закончится. К концу его речи, я уже стояла рядом с ним, мысленно соглашаясь с каждым его словом. Доминик сжал моё плечо. — Можешь разбить моему другу сердце, но не лишай его жизни, милая. Мы оба настороженно замерли, когда раздался раздражающе громкий скрип открывающихся ворот. Я бросила вопросительный взгляд на стражника, прежде чем стрелой помчаться в сторону звука. Тревога оказалась ложной: никаких гостей не оказалось. Это были стражники, возвращающиеся со своих постов. Благодаря их за вмешательство в наш щекотливый разговор, я улыбнулась Доминику. — Мне нужно переодеться к обеду. Встретимся вечером у ворот. Я выйду встречать свою семью. Он согласно кивнул, спеша к Люсьену, который смерил меня неприязненным взглядом. Широко улыбнувшись ему в ответ, я взбежала вверх по ступенькам и поспешила скрыться в своих покоях. Закрыв дверь, привалилась к ней спиной, прикрывая веки. «Позже, в тёплом и чистом месте, на мягкой кровати, как ты и заслуживаешь». Он обещал мне продолжение. Он надеялся на продолжение. Для него это не пустой звук. И уж точно не лживые слова. Белиал… Я вздрогнула от неожиданности, когда в дверь за моей спиной постучали. Сильно, один раз. Оставаясь неподвижной, я крикнула: — Кто? — Открой. Это я, — раздался охрипший голос Соломона. Моё сердце бешено заколотилось. Я крепче прижалась спиной к двери. Пальцы задрожали. — Убирайся! — Открой дверь, Мона. — Я не одета! — прошипела я, пытаясь взять себя в руки. Разум заметался, точно зверь в клетке. Соломон замолк. За дверью словно построили непроницаемую стену: тишина была оглушающей, давящей на виски. Удивляясь тому, что слышу удары своего сердца, я осторожно развернулась и неуверенно покрутила ручку. Стоило двери распахнуться, как я онемела от потрясения. Он ворвался в мои покои, словно вольный штормовой ветер. Вцепился пальцами в лицо, завладел губами со всепоглощающей страстью, которая переросла в властную силу. Не имея возможности выдавить даже слабый звук, я задыхалась в натиске его пальцев и голодном поцелуе. Мои руки пытались оттолкнуть его, однако лишь беспомощно скользили по скользкой поверхности кожаной накидки. Соломон погрузил пальцы в мои туго связанные волосы, сжал пряди в кулаке и оттянул их назад. Укусив мою нижнюю губу, шумно оторвался от моего рта. Зарылся носом в мою шею, жадно целуя и всасывая участки кожи в рот, отмечая, оставляя свои следы. Я задышала как рыба, мощной волной выброшенная на берег. Мои кулаки колотили его по плечам и рукам. Со свистом в груди восстановив дыхание, я прохрипела: — Отпусти! Отпусти, иначе закричу так, что все стражники окажутся здесь за считанные минуты. Соломон шумно оторвался от моей шеи и вновь впился в мой рот. От неожиданности я сдавленно застонала в его уста. Старший принц схватился за мою рубашку и рванул её так, что красиво вышитый вырез треснул и разошёлся по швам. Мной овладело потрясение. В обнимку, стремительно кружась по комнате, борясь, мы в один миг оказались на кровати. Сердце больше не помещалось меж рёбер. Желание стало таким сильным, что почти склонило чашу весов на свою порочную сторону. Я задыхалась в его дикой несдержанной ласке. Лёгкие горели. Очутившись бёдрами между моих ног, Соломон, так и не отпустив мои губы, провёл ладонями по икрам, задирая подол юбки. Просунув руку под шёлковую ткань, что силы сжал мои ягодицы и перевернулся на спину, усаживая меня на себя. Воспользовавшись ситуацией, я попыталась ударить его, но принц предугадал движение и сжал мои локти, держа на одном месте. Наши губы не размыкались. Я дёрнула бёдрами, злобно, ожесточённо, порывисто, и наконец Соломон медленно отпустил мои руки. Заполучив свободу, я что силы ударила его по лицу, всё ещё сидя на нём верхом. Несмотря на резкость и мощь пощёчины, он не дёрнулся и даже не дрогнул, лёжа подо мной с теми же мерцающими чёрными глазами. На его левой щеке медленно проступал красный отпечаток моей ладони. Его губы, влажные, приоткрытые, обнажали зубы… язык, который минуту назад хозяйничал в моём рту. Я замерла, глядя на то, с каким вниманием и нескрываемым восхищением он на меня смотрит. — Моя неугомонная вспыльчивая дикарка, — прошептал принц со всей искренностью, какую только мог показывать. Моё тело запылало от его слов. — Ты набросился на меня… — с потрясением в голосе произнесла я, прикасаясь к своим пульсирующим губам и опуская взгляд на свою разорванную в клочья рубашку. Соломон медленно улыбнулся, блаженно прикрывая глаза. — Было сложно сдержаться, видя тебя там, у фонтана, при свете солнца. Когда ты смеёшься, я теряю трезвость ума. Я заморгала. — Ты следил за нами? — Из окна? Да, — прошептал он, приподнимаясь и обхватывая руками мои бёдра. Встретив сопротивление, Соломон раздражённо выдохнул. — Как долго ты намерена злиться на меня? Я задохнулась от возмущения. — Считаешь, это незаслуженно? Он скривил губы в усмешке. — Заслуженно. Именно поэтому я и пытаюсь держать себя в узде. Но ты… С каждым днём ты околдовываешь меня всё сильнее. Почему же именно я чувствую себя обманутым? Мои брови приподнялись в удивлении. — Надо же, каким покорным ты можешь быть, когда тебе что-то нужно. Принц внезапно заключил меня в железные объятия и опустил подбородок на моё плечо. Зашептал на ухо: — Мне нужна ты. — Поздно. Я выхожу замуж за Леона, — ядовито засмеялась я, хотя голос предательски дрогнул. Он властно погладил меня по щеке. Его голос был низким, грубым: — Я расторгну этот чёртовый брак при первой же возможности. — И тогда я не получу желаемое. — Ты получишь всё это и от меня. — Даже свободу? — вырвалось у меня. Соломон провёл кончиком языка по мочке моего уха. По мне прокатилась волна дрожи. — Со мной ты будешь свободна. Со мной ты будешь той, кем должна. Моей королевой. Моей госпожой. — Ты делаешь мне предложение? — ухмылка замерла на моих губах. Он зарылся лицом в мои волосы. — Не пытайся забыться в объятиях стражника, дорогая. Он не сравнится со мной. С ним ты не испытаешь и тени того, что чувствуешь со мной. — О чём ты? — возникло чуждое ощущение, будто меня облили ледяной водой. Не слушаясь своего тела, тоскующего по прикосновениям принца, я оттолкнула мужчину и мгновенно поднялась с его бёдер. Он встал следом. — Я знаю, что ты просила у Леона. Помилования стражника. В этом и всё дело, верно? В нём всё дело? Ради него ты здесь. Намеренно сдалась. Сделала так, чтобы тебя поймали. Наши взгляды скрестились. Я гневно сжала кулаки. — Ты подобен дьяволу. Знаешь обо всём, что творится кругом, верно? Соломон равнодушно поправил воротник своего кафтана. — Я обязан всё контролировать. Это тяжкое бремя, но мне нравится знать, что ни одна птица не пролетит мимо меня без моего ведома. Презирая его за такой надменный тон, я процедила: — Однако ты не наследник. Он безрадостно улыбнулся. — С твоей помощью я им стану. Скоро. Минуту мы смотрели друг на друга. Точно также, как и всегда. Волна чувств. Как приятных, вызывающих желание и тоску, так и негативных, заставляющих меня ненавидеть и презирать его. — Сделай свой выбор, Мона. Хотя... На самом деле, ты уже знаешь, чего хочешь, но отчаянно противишься своим желаниям, — он задумчиво отвёл взгляд от моего лица. — Подобное чувство мне знакомо. Но лучше нам поскорее решиться с тем, что же делать дальше. Мой дальнейший путь зависит от тебя. Позволь мне первым узнать о твоём окончательном решении. Не медли с ответом. Соломон отвернулся и поспешно зашагал к двери. Я крикнула ему вслед: — Что, если я уже решила?! Что, если больше не желаю видеть тебя? Он замер, и его спина напряглась. Мучительно долгое мгновение принц стоял на пороге, повернувшись ко мне спиной и храня молчание, а затем его ладонь заскользила по дверной ручке. Голос показался тихим, дрогнувшим: — Тогда пересмотри своё решение. Дверь закрылась, оставив меня в одиночестве. Устало проводя ладонью по лицу, я опустилась обратно на постель. Солнце словно засияло ярче, но мне стало холодно. Вспомнился сон. О войне и хаосе. О крови и убийствах. О будущем. Приближающемся, нагоняющим страх и ужас. О Соломоне. И неизбежности выбора. О Белиале. Обо всех. «На самом деле, ты уже знаешь, чего хочешь». Разве?