Полыхающий закат

— А я все ждала, когда же ты объявишься, — дерзко усмехнулась она, словно они виделись не далее, как прошлым вечером, а не двадцать лет назад. Словно все между ними было по-прежнему. — Я не пешка, который ты можешь двигать по собственному усмотрению. — Нет, не пешка. Ты игрок, причём слишком опасный, — кивнула женщина, вальяжно привалившись к дереву плечом. Лихая и бесстрашная, будто разбойница, которой однажды мечтала быть. И пускай на бедре нет привычного меча, а ножны на предплечье и обеих голенях показательно пусты, только глупец бы чувствовал себя в безопасности. — Избавь меня от этих увёрток! Я все ещё не хочу делать между вами выбор, мне нельзя вмешиваться в эту войну! Но ты вынудила меня. Специально, чтобы убить без зазрения совести и не оставлять за спиной угрозу. Женщина улыбнулась, довольная столь скорыми и точными выводами. — Как один из вариантов, — беззаботно пожала она плечами. Эта широкая ухмылка, эта лёгкость, с которой она говорила об убийстве собственного родича, каждое движение, будь то взмах руки или простой вздох, буквально… переполнялись безумием. Но хуже всего, глядя на ее уверенность в победе, было знать, что Арья Старк права. — И все же мне бы не хотелось убивать тебя. Но, пожалуйста, не считай это потаканием детским воспоминаниям или сентиментальностью! Ее у меня вырезали вместе с глазами. Просто человек с твоими… умениями значительно бы сократил войну. — Я лишь исполняю волю Богов, а они прокляли тебя, как убийцу родичей. Ты чудовище, сгубившее собственную внучку, и я скорее умру, чем помогу тебе истребить семью нашей сестры. Она рассмеялась, ни капли не удивленная таким ответом, отвесила шутовской поклон и, отвернувшись, бросила: — Значит, ты умрешь, Брандон.

***

Однажды он был совсем другим человеком, любознательным, отзывчивым, пусть и упрямым, жадным до знаний и новых впечатлений, но это было до того, как он лишился способности ходить, как Теон Грейджой выгнал его и Рикона из родного Винтерфелла, до того, как он пересёк Стену и стал учеником Кровавого Ворона. Довольно тяжело оставаться любознательным и жадным до новых впечатлений, когда тебе известно абсолютно все в этом мире. Довольно тяжело оставаться отзывчивым, когда все люди превращаются для тебя в круги на воде… Вот листик коснулся водной глади, вот камень пошёл ко дну, а от них волны: большие и маленькие, спокойные и бурные, одна единственная или целый каскад. Но рано или поздно эти волны успокаиваются, а река продолжает свой неумолимый ход. Время идёт. Люди рождаются и умирают, совершая деяния, ужасные и великие, а Брандон Старк помнит их всех. Всех, кроме самого себя. Когда-то и у него была семья, люди, которых он любил, свои мечты и надежды, поводы для смеха и грусти, а потом все, что он знал, чем дорожил, затерялось в вечности. Бран потерял собственную личность, но кое-что все же помнил — свою стаю. И погружаясь в хитросплетения судьбы, всегда с особым интересом наблюдал за ними: строгой леди Сансой, распоряжающейся в Красном Замке, безжалостной Ашей, что наконец обрела своё не совсем тихое семейное счастье, и Арьей, поглощённой ненавистью. Боги не дали ему дара предвидения, он не знал… не мог и предположить, на что пойдёт его сестра ради мести! До самого конца Бран не хотел замечать, во что превратилась Арья. Однако смерть бедной малышки Элейны, жестокая насмешка над кончиной, что едва не постигла Короля Эйгона во младенчестве, поставила его перед неотвратимым фактом и слишком точно указала на черноту и безумие в ее сердце. Так не должно быть! Не может женщина размозжить голову собственной внучки о стену и отдать ее крошечное тельце на съедение собакам. Не может так раскатисто и громко смеяться над телом ребёнка, которого считает дочерью своей племянницы. Так не должно быть. И Боги не противились, когда Бран покинул свою пещеру под гигантским чардревом, чтобы остановить свою сестру и дать двум другим шанс на выживание в этой жестокой войне. Чем бы она не окончилась для него самого… — Как ты посмел явиться сюда после стольких лет?! — воскликнула Санса, взмахнув руками. Помимо неё в приемной Десницы находились лишь Аша, их мужья и Король. До этой встречи, несмотря на яростные возражения, не допустили ни Дейси, ни Элларда, ни Деймона. Испугались, что дети отомстят дяде за бездействие? Или не хотели свидетелей собственной расправы? Бран не настолько всеведущ, чтобы знать. — Я все ещё не могу простить тебе того, что ты намеренно скрыл местоположение нашей сестры, когда она попала в рабство, оправдываясь судьбой и… прочей бессмыслицей! — продолжала распинаться Санса. — Я не могу забыть, сколько раз за эти годы мы нуждались в твоей помощи! Но ничего… Ведь Бран служит самим Богам! Ведь Бран, несомненно, слишком занят, чтобы помочь собственной семье! Да и где ему найти пергамент с чернилами за Стеной? Но знаешь что? Твоё появление здесь и сейчас доказывает, что ты мог прийти на помощь… Просто не захотел. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Ни капли сожаления не промелькнуло в голубых, как у сестры, глазах. — На кону стоит слишком много, чтобы я вмешивался по своей прихоти, — монотонно ответил Бран — человек, что наблюдал за миллионами людей и слышал миллионы голосов, — и, тем не менее, его собственный, сухой и безжизненный, нередко вызывал дрожь вдоль позвоночника. — Что же заставило тебя вмешаться сейчас? — прежде чем жену вновь охватит гнев, поинтересовался Тирион. — Арья перешла черту, — отрезал Брандон. — Ее необходимо остановить. — И? — горько усмехнулась Аша, оторвав взгляд от бокала. Там, к ее огромному неудовольствию, была обычная вода. Боги, от боли в ее заплаканных лиловых глазах из груди рвалось даже его очерствевшее сердце. История целого континента стояла перед его глазами, жестокая и кровавая. Он видел заговоры и бунты, убийства и предательства, слышал предсмертные крики умирающих, и все же никакие страдания не казались ему сравнимыми с агонией матери, потерявшей своего ребёнка. Никогда ему не забыть отчаянного воя Хелейны Таргариен, когда на ее глазах Кровь и Сыр убили маленького принца Джейхериса. Никогда не забыть, как его собственная мать, Кейтилин Старк расцарапала ногтями лицо, наблюдая за смертью Робба. Теперь в его памяти навеки сохранится образ Бейлы, раздирающей горло при виде растерзанного тела Элейны. А она до конца жизни будет носить шрамы — алое ожерелье, что будет душить ее скорбью и никогда не позволит забыть об убитом первенце. Ужасная потеря, сломившая дюжину людей. Потеря, направившая их судьбы в нужное русло, и Брандон не имел права ее предотвратить! Однако теперь… — Я помогу вам, — кивнул он. — Пусть это и будет последним, что я сделаю в жизни. — Арья не посмеет… — Посмеет, — оборвал Бран сестру на полуслове. И эта смиренная холодность в голосе, абсолютное безразличие к неминуемой смерти ужаснула мальчика, которым он однажды был. — Она поклялась в этом, и мы все знаем, что Арья не бросает слов на ветер. — Кроме свадебных клятв, — плюнул Король, вглядываясь в пламя очага, словно Красный Жрец, ожидающий подсказки своего Владыки, но все проигнорировали эту остроту. — Она могущественнее меня, и помимо прошлого и настоящего ей подвластно будущее! Вот, что спасёт вас в этой войне. Мне осталось недолго, но, надеюсь, этого времени хватит, чтобы подготовить ее. — Так ты пришёл за преемником! — ядовито прошипела Санса, отвернувшись, словно не могла видеть брата-предателя. На деле же, не хотела показывать слез. Бран понимал ее. Понимал ее недоверие, обиду и даже презрение. Понимал, почему, заключив сестру в крепкие объятья, Аша окинула его взглядом, полным холодной ненависти… Но что ему это понимание, если за ним не следуют раскаяние и стыд? — Кто «она»? — вмешался Коннингтон, подарив жене мгновение слабости. Его, однорукого и почти одряхлевшего, Бран, как ни странно, боялся больше всего. Из-за этой неумолимой ярости в ледяных глазах, отчаянного горя и жажды мести, за которую он отдаст собственную жизнь. И когда Десница сжал кулак, дыхание предало Брана. — Рейна, — ответил вместо него Король.

***

Совсем не Таргариен. Волосы Блэквудов, цвета воронова крыла, и их же чёрные глаза, хранящие отпечаток тысячелетней усталости, груза, непосильного для столь юной девушки. Глаза, затуманенные маковым молочком, когда необходимы им ясными! — Она моя дочь! — всхлипывала Королева в объятьях мужа, сминая в ладонях чёрный бархат его камзола. — Я не отдам ее! Не позволю превратить ее в это… «Этим» Бетани очевидно назвала Брана, с ужасом глядя на его бесстрастное лицо, нетронутое временем. Хотя стоит ли удивляться отсутствию морщин, если ему не приходилось ни улыбаться, ни хмуриться. — Я знала, что ты придёшь, — устало пробормотала Рейна, поглаживая дрожащую ручку Дейнис, примостившейся рядом с ней на диванчике. В гостиной, соединяющий покои двух принцесс, Бран остался наедине с королевской четой. Девушка лукавила. Не так она умела, чтобы распутать паутину видений, что являются ей во снах, и все же Бран кивнул, признавая глубину ее дарования. Принцесса мрачно улыбнулась, пронзив его бездной своих чёрных глаз. — Тебе не нужно натаскивать меня, Крылатый Волк. Ты опоздал. И я давно уже разобралась в своих предсказаниях. Бран, чего не случалось с ним очень давно, смешался. Не могла девчонка слышать это имя, которым нарек его сам Кровавый Ворон. Имя, которое Брандон Старк отверг, как насмешку над его калечностью. Этими посулами его завлекли за Стену и оставили один на один перед вечностью! «Ты не будешь ходить», — говорил ему Бринден Риверс во снах. — «Но ты станешь летать, Крылатый Волк». Ложь до последнего слова, на которую купился десятилетний мальчишка! — Тебе нечему меня учить, — повторила Рейна со все той же усталой улыбкой, какой септы провожают умирающих в последний путь. Ещё одно доказательство того, что принцесса действительно освоила свой дар. — Возможно, сами Боги подсказали тебе, что ты умрешь, как только передашь мне свои бесценные знания, но… Как жестоко с их стороны было умолчать, что я уже постигла их сама. — Птичка? — нахмурился Король, отпустив притихшую жену, чтобы опуститься на колени перед Рейной. Фиалковые глаза горели неприкрытым волнением за среднюю дочь, и с поразительной осторожностью он прижал ее руку к губам. Эйгон лелеял надежду, что Рейну пугал ее дар, что помощь Брана поможет ей примириться с ним и с собой, но… — Я боюсь не ужасов, которые вижу, — коснувшись щеки безутешного отца, прошептала принцесса. Нежный взгляд обратился к матери. — А того, что они воплотятся и мы не властны их предотвратить. — Будущее не определено! — попытался возразить Бран, стараясь вернуть себе самообладание, возможно, убедить ее, что не так уж и подвластен ей дар провидения. — Нет, не определено, — кивнула Рейна, и в ее голосе, обращенном к чужаку, а не любящим родителям, теперь зазвенела сталь. — Но сейчас у него лишь два пути, и каждый из них жесток, кровав и ужасен. Победа или поражение в этой войне… неважно, — ее взгляд, вновь полный доверия, вернулся к отцу. — Таргариены будут низвергнуты, и вопрос лишь в том, кто занесёт меч над драконьей шеей. Хмурые брови Короля взметнулись, а прижатые к рукам дочери губы распахнулись в удивлении. Он не казался испуганным, даже не вздрогнул, хотя, очевидно, придавал предсказаниям дочери очень большое значение. Лишь суровая непреклонность перед судьбой наполняла его взгляд. Чем бы ни грозило будущее самому Эйгону, навредить его детям он ни за что не позволит. — Стало быть, среди нас предатель? — задал он закономерный вопрос, словно не замечая, что бедная Королева Бетани была бледна от ужаса. — Это он сейчас помогает… Арье? Рейна покачала головой, как всегда холодная и невозмутимая. Лишь ее рука выражала волнение за свою семью, крепче стиснув ладонь сестры. — У Арьи повсюду глаза и уши, и она почти столь же всеведуща, как и он, — принцесса кивнула на Брана. — Ей не требуется помощь, чтобы проникать в Красный Замок или переманивать наших союзников. Но едва закончится эта война, даже самые верные друзья отвернутся от нас, а после твоей кончины ничто не удержит их от переворота… — Верные друзья? — пробормотал Король, стремительно бледнея. И все же на его губах держалась нежная улыбка, последняя попытка успокоить дочерей. — Коннингтоны? Но Джон никогда не предаст Таргариенов! И Аша ни за что от вас не отвернётся. Вы же росли бок о бок с их детьми, Птичка. Разве решится кто-то из них обидеть вас? — Ты все ещё не знаешь! — воскликнула Рейна, возможно, впервые за многие месяцы, если не годы, ощутив удивление. — Они так и не признались тебе… — Признались в чем? Кто? — нахмурился Король, но принцесса оставила его вопрос без ответа, лишь улыбнулась отцу, словно наивному мальчишке, и коротко взглянула на Брана. Приказывала оставить их наедине, чтобы не разглашать постороннему строжайшую тайну. Но он был частью этой семьи, пусть сестры и вычеркнули его из своей жизни много лет назад, и кое-что Брандон Старк все ещё знал. — Поверьте, Ваше Величество, не Коннингтоны нанесли оскорбление первыми. И после того, что сделал ваш сын, у них есть полное право лелеять обиду на Дом Таргариенов. — О чем, Седьмое Пекло, вы говорите? — теряя терпение, прорычал Эйгон, и наконец Рейна ответила: — Рейнира — дочь Деймона, отец, ваша внучка! И… как мне кажется, одним из наших немногих преимуществ является то, что Арья уверена, будто девочка мертва.

***

— Опять метнулась в ад за очередным родственничком? — прогремел Морриген без капли удивления, заметив в Палате Малого Совета Брана, притаившегося за спинами сестер. — И как поживает Неведомый? Полночно-чёрный волк у двери зарычал, заслышав своё имя, однако лорд Лестер лишь небрежно потрепал его меж ушей и приблизился к столу, возле которого столпились Король, его Совет и приближенные, все, как один, убитые скорбью и чувством вины. Смерть маленькой Элейны, дочери прекрасной принцессы Бейлы и возлюбленного народом Алина, тяжело сказалась на придворных, но и того хуже — их страх. За собственную жизнь, за жизнь их детей, любимых и близких. В одно мгновение Красный Замок из неприступной крепости и оплота безопасности превратился в главную мишень мятежников, а каждый его житель в беспомощную добычу. Стоит ли удивляться, что придворные бежали из столицы со всех ног, прикрываясь благородным желанием укрепить свои замки и прислать людей для защиты власти Короля Эйгона? — Ваш сир Бейлон передал мне приказ явиться к столице с войском Штормовых Земель, Ваше Величество, — продолжал Морриген с прежней иронией. — Сколь чудовищное совпадение, что его брат, лорд Доннел, почил той же ночью… Видел я его тело: зубов осталось от силы четыре, глаза распухшие, раздроблены оба локтя и колено! Ну, мы все и решили, что бедняга подавился за ужином. И все-таки, как хорошо, что Эдрик, его второй сын, оказался таким смекалистым малым! Рвётся в бой, чтобы доказать лорду Коннингтону свою верность. Что за чудовищная картина? Бейлон не пролил ни единой слезы, забив родного брата до смерти, и рука его не дрогнула, когда, взявшись за боевой топор, он крошил обухом суставы Доннела. Его переполняла ярость, вина перед старой подругой, стыд за совершенное братом предательство, но ни капли сожаления. И даже сейчас, когда Сванн вырос возле дверей белой тенью и смиренно кивнул Аше, — ни боли, ни раскаяния в содеянном. — Я также получил письмо лорда Старка, — растеряв веселость, произнёс Морриген. Зелёные его глаза внимательно осматривали карту, разложенную на столе, и резные фигурки, обозначающие силы роялистов. — Бринден занял Харренхолл, и почти неделю назад к нему присоединились Эдмар Талли с речниками и западники под командованием Томмена. На юге же дорнийцы преодолели Марки и сейчас движутся к Горькому Мосту. Поддержавшие нас просторцы, по моим данным, должны быть уже там. Всего у нас тысяч… восемьдесят, не больше, и едва ли четверть из них — конники. Неутешительно. И ещё меньше эти числа стоят при том, что бороться им приходится не с мятежной армией, а с предателями в собственных рядах. Впрочем, не только. Брандон поджал губы в неудовольствии. — Если тебе есть, что сказать, то сейчас самое время, — прорычала Аша, заметив перемену в его настроении. Горе всегда сказывалось на ее характере не в лучшую сторону, но предательство близких… Сохраните их, Боги! Бран зябко повёл плечом, протянув руку за фигуркой волка. — За эти годы Арья скопила немалую сумму на заказных убийствах, — к неудовольствию окружающих издалека начал он. — И немалое количество… недоброжелателей власти Короля Эйгона и лично Аши Сноу. — Сторонники Иллирио в Пентосе, — нахмурившись предположил Эйгон. — Лиссенийский магистр Лисандро Ормоллен, у которого меня выкупила Аша, — гневно сжав кулаки, прорычал Эртур. — И рабовладелец Клеон зо Скагхан, у которого она выкупила меня, — добавила Элия, и Бран лишь мрачно кивнул, подтверждая все их догадки. — А что же Тиреллы? — вдруг подал голос Коннингтон, постучав по руинам Хайгардена на карте. Гарлан откликнулся на их зов и привёл к Горькому Мосту тысячу мечей, прихватив с собой несколько обозов провизии, и все же Десница не доверял розам. По понятным причинам. — Неужели не воспользовались шансом вернуть былое величие и не подложили одну из своих девок под «будущего Короля»? Бран изогнул бровь, медленно подняв взгляд на Джона, и уже было открыл рот для ответа, как был перебит сестрой. — Не Тиреллы, — отмахнулась Санса. — Они лишились своих амбиций вместе с головой старой Оленны, и после Розового Восстания подумают трижды прежде чем идти нам наперекор… — Но мы серьезно обидели Хайтауэров, отдав Простор Тарли в обход них, — подхватила ее мысль Аша, слегка кивнув. — И как бы Арья ни ненавидела просторцев за смерть Джона, вместе с поддержкой Хайтауэров она получит их флот и продовольствие. А они ведь… проигнорировали наш зов. Коннингтон сжал руку безутешной жены — единственное проявление поддержки, какое он мог сейчас позволить. И остатками своего давно зачерствевшего сердца Бран даже жалел сестру и ее семью: потерявшего глаз Эртура, Элию, чьё тело до конца жизни будет испещрено ужасными ожогами, Санду, пережившую страшнейшее насилие, Алина, Бейлу и их чудовищно растерзанную дочь. Столько страданий выпало на их долю, и столь жестоки были Боги, не дав им времени оплакать потери… — А почему бы вашему братцу, миледи, не воспользоваться своим замечательным даром и не перечислить нам имена изменников, чтобы мы могли быть спокойны за свои тылы? — вдруг прорычал Морриген, чей пристальный взгляд Бран не заметил, погрузившись в раздумья. — Почему бы ему не узнать численность Арьиных сил и их расположение? Почему, Седьмое Пекло, он не может назвать нам ее местоположение, чтобы мы положили конец этой войне одним взмахом меча?! Вопросы, мучавшие каждого с тех пор, как часовые заметили у ворот одинокого всадника в мудреном седле. Однако Бран лишь закатил глаза, не спеша давать ответы. Не спеша признаться, что их не было. Пекло, ведь Арья была Безликой и меняла лица, как другие — перчатки, а Вестерос слишком велик, чтобы искать ее по запаху! Он даже не подозревал, где сестра скрывается и что планирует, не знал имён изменников, пока они сами себя не раскроют. А ее силы… Благо и то, что их нет на этих берегах, но в Эссосе… Как же ему отличить собранную Арьей армию от простого наёмничьего отряда? Наверно, эти метание отразились на его всегда бесстрастном лице, раз даже Аша, его любящая старшая сестра, горой стоящая за свою семью, Аша, верившая, что Бран принёс с собой надежду, вдруг помрачнела и заключила ледяным тоном: — Значит ты бесполезен. Покинь этот зал и Красный Замок. — Арья убьёт его, — невзначай напомнила Санса. И последние крохи Брандона Старка внутри него завыли от боли, он возненавидел себя за безразличие и холодность сестер, в которых, видят Боги, виноват был лишь он сам. — Либо его, чтобы лишить нас опасного, как она думает, оружия, либо нас самих, чтобы мы не смогли его использовать, — равнодушно пожала плечами Аша, словно вся любовь и забота, на которую она была способна, умерли вместе с маленькой Элейной. Возможно, так и было. И все же никто из присутствующих не возразил. Не попытался урезонить жену Десницы, даже взгляд не опустил, позволяя Брану напоследок искупаться в их презрении, ведь в словах Аши была истина — он подверг их опасности, приехав в Красный Замок, и не оправдал столь чудовищного риска. Платить ему, а не им. — В таком случае, прощайте, — пробормотал он, толкнув колёса своего кресла. Двое Королевских Гвардейцев распахнули для него двери, как вдруг Аша сказала: — Прощай, младший брат. Ее голос дрогнул, а рука, полоснувшая по горлу, — нет.