Горе от ума

В приподнятом настроении Гоголь сел за стол. — Что смотришь? Рот бы хоть прикрыл, а то капуста вывалится, — усмехнулся Коля. Ну Грибоедов и прикрыл. Прожевал и проглотил пищу, вместе со всеми вопросами, что вертелись на языке. — Марина Ивановна, а вы галушки обещали, — напомнил Гоголь, когда женщина ставила на стол тарелку с варениками. — Какая разница, Коля? — спросила она, — Ты можешь просто начинку не есть. — Это другое, — недовольно цыкнул Гоголь и пододвинул к себе тарелку, — спасибо большое. Женщина хмыкает про себя и говорит: "Так бы сразу". — Марина Ивановна, а вы не расскажите про себя? — неожиданно подаёт голос Грибоедов. — Расскажу, почему бы нет, — кивает она, но быстро прерывается, — Хотя, лучше пусть Яновский расскажет, я не умею. У Гоголя, кажется глаза увеличились вдвое, а незакрытый зрачок мелко задрожал. — Я вроде тоже просил так меня не называть. — Коленька, прости, пожалуйста, я как то запамятовала, — смутилась Марина Ивановна. Гоголь рассмеялся: "Да я и не обиделся". — Так вот. Саша, — обратился он к мальчику, — Перед тобой Марина Цветаева, одна из лучших эсперок способности лечения. Лучшая, это потому что у способности нет изъянов. Она лечит и тело, и душу без каких либо условий. Нам с таким цветочком крупно повезло. — И совсем никаких подводных камней? — уточняет мальчик. — Совсем. По крайней мере, пока не обнаружено. — Но у каждого эспера, что я встречал, есть неприятная особенность, связанная со способностью, — начал было Грибоедов. — Так, все, — Гоголь опасно сверкнул глазами, дав понять, что разговор закончен, и ему больше знать не положено, — Не нагнетай, а. Но тут неожиданно Марина Ивановна приняла сторону новенького. — Ты уже достал его затыкать, — женщина вытирает мокрые руки о фартук и опасно прокручивает нож, направив острие точно на горло Николая, — Боишься что ли? — Матушка! Наконец то вы в своём репертуаре! А то я уж больно долго сижу, а ножики ещё не летали, — мгновенно перевёл тему Гоголь. — Опять юлишь, Яновский? — с лёгким прищуром продолжила она, — Можешь не отвечать. Но ты хотя бы вспомни себя в этом возрасте. — Я помню, маменька. В комнате повисло тяжёлое молчание и разговор сошёл на нет. Гоголь даже не пытался разрядить атмосферу. А про Грибоедова, как ему казалось, вообще забыли. Лишь иногда раздавался звук ложки об тарелку. Николай ел с потрясающей скоростью: полная тарелка вареников была съедена за один присест, а ему все мало. Поэтому он под тяжёлый взгляд Марины пошёл к холодильнику и просмотрел там все кастрюли, в поисках чего нибудь повкуснее. — Ну ладно, может приступим к лечению? — прервал он тишину, захлапывая холодильник. — Если можно, то давайте, — поддержал Грибоедов. Он сложил свою тарелку в тарелку Гоголя и понёс их к раковине. — Мне помыть или? Женщина отмахнулась, мол сама, и ушла в соседнюю комнату.