Горе от ума

— Ну как здоровьице? — спрашивает Гоголь, пока они возвращаются к своим комнатам. — Так раз лечили, значит хорошо, — оба понимали, что вопрос, это лишь речевой мостик к серьёзной теме, но зачем бить в лоб, если можно осторожно обойти, а потом вместе удивиться, мол, как это у собеседника травма черепа, — Спать только хочется, не из-за этого ли часом? — Не должно бы, — Гоголь не знал, он никогда не лечился у Марины Ивановны, — Но сегодня я больше никуда тебя не потащу, выспишься. Грибоедов кивнул и погрузился в свои мрачные думы. Нить рассуждений прерывалась, ещё не начавшись. Мысли не смешивались, у каждой было свое место на полочке информации, но в голове такой туман, вязкость,что даже глаза слипались. Только они переступили порог его комнаты, весь сон как рукой сняло. А все потому, что Гоголь бесцеремонно тряхнул его за плечи, случайно ударяя о стену. — Мой милый Грибочек, ты либо тупой, либо суицидник, — они смотрят друг на друга, и ни один не торопится продолжить. — Неужели тебя жизнь не учит... Получил ведь пиздюлей — полез за новыми. — Хочу и лезу, — упирается Грибоедов, — Я, может, нарочно. Мне ведь никто ничего не сделает, так? Боевые способности в дефиците – раз, Цветаева сказала детей проще перевоспитать — два, в силу своего характера и натуры меня она обидеть не даст – три. — Ну ты и распиздяй, — улыбается Гоголь, — В качестве пушечного мяса мы так и быть возьмём взрослого, только выйдет это немного дороже – раз, сила любого перевоспитает – два, для Цветаевой я тоже не особо старый, но знаком с ней гораздо дольше – три. Знаешь что из этого следует? — ещё шире улыбнулся он, кулаком выбивая из мальчика дыхание. — Что у тебя за способность, раз ты так ею кичишься? В это время Грибоедов уже сполз по стене, издав еле слышный стон, поэтому Гоголю пришлось опуститься следом. — Грибочек мой, куда теперь делась твоя наглость? Саша перестаёт тяжело дышать и сразу же поднимает глаза на Гоголя. — Это не наглость, — едко выплевывает он, — и она никуда не делась; сейчас ты совсем не отличаешься от старшего поколения, все бы тебе силой решить. — Не отличаюсь? — разочаровано протянул парень, — Даже не буду отрицать это. — рука Гоголя потянулась к карману, а взор странно затуманился, — Начну соответствовать. И только рука показалась из кармана, тут же раскрылся вытащенный нож, и Коля не побрезговал прочертить им глубокую кровавую линию по бедру мальчика. Тот было вскрикнул, но быстро пришёл в себя и зажал рот обеими руками. — Коля, — испуганно прошептал Саша, когда Гоголь занёс ножик для прямого удара. Тихий, умоляющий голос привёл Гоголя в чувства. Злосчастный нож выпал из руки, ударяясь об пол. Теперь его очередь закрывать лицо ладонями, бесконечно повторяя одну фразу: "я не хотел". Грибоедов сидел в углу тише воды, ниже травы, наблюдая за состоянием Николая. У него дрожал зрачок на открытом глазу, когда он смотрел на свои руки и лежащий рядом нож. — Сашенька, прости меня, — он подполз к нему, дрожащими руками вытирая кровушку. Грибоедов все молчал. Урок усвоен. Гоголя нельзя провоцировать и выводить. Стеклянными глазами он смотрел то ли на парня, то ли сквозь него. — Прости, слышишь! — надрывно закричал Яновский, — Я не хотел! Рукавом своей драгоценное шинели он зажал порез. Маленького Грибоедова он подтянул ближе и покрывал щёки, по которым текли слезинки, быстрыми поцелуями, сжимал его плечи в объятиях, чуть ли не клялся, что больше такого не случится. Но Грибоедову уже ни горячо, ни холодно. Подорванное доверие поцелуями не скрепишь, хотя Гоголь, кажется, и в правду раскаивался. Он поднялся вместе с Грибоедовым на руках и понёс его к дивану. Гоголь достал подушку и плед для мальчика, ну а сам сел на пол, рядом с его головой. — Прости меня, Саша, — он гладил его руку, а Грибоедов никак не реагировал, просто смотрел в потолок. Думаю, со стороны кажется, будто Гоголь растерял свое доверие, а Грибоедов разбит таким предательством. Но тут есть свои нюансы. Саша думал, как ему вести себя дальше, обиды он не держит – сам виноват, но вот вторая ссора за день — действительно нехорошо. Вместо всяких слов Грибоедов мимолетно сжал руку Гоголя, дав понять, что все между ними хорошо. Николай даже растерялся, но воспринял это как сигнал к действию. Грибоедов чувствовал, как его обнимают. Чувствовал чужое дыхание на его щеке, но ничего не делал. Правда хотел подумать на счёт личности Гоголя, да в сон клонило. В общем, он позорно заснул. Почему позорно? Не смог контролировать свой организм.

***

— Птичка моя, вставай! — раздалось где-то совсем рядом, и Грибоедов открыл глаза. Чуть с кровати не упал, когда увидел лицо Гоголя перед глазами, да ещё и так близко. Николай конечно заметил его испуг и сдул кудрявые волосы с лица. Как только Грибоедов сел, Гоголь опустился рядом с ним и неожиданно спрашивает. — Твоя способность называется «язык через колено»? — С чего ты взял? — Я вчера спрашивал, ты только болтал что-то. Нет, вот это уже вранье. Насколько помнил Грибоедов, то он вообще молчал. — А какая разница? Разве вы не все узнали, перед тем, как забрать меня? —не сдержался Саша. — В том то и дело, что узнали, а мне не говорят. Хотя как я должен тренировать тебя, если не знаю ничего о способности. Ты вот вообще в курсе, что она у тебя была, или только сейчас узнал? — В курсе, — кивнул Грибоедов, — Только я её не использовал, в мирной жизни она ни к чему. Гоголь тоже кивнул и отошёл к шкафу с одеждой, чтобы достать спортивные штаны и бинты. — Кстати, Гоголь, неужели ты сидел здесь всю ночь? — Гоголь смутился, полностью отвернулся от мальчика, чтобы тот не видел его пунцового лица. — Сидел конечно, — голос был через чур весёлым и активным, не соответствовал красным ушам парня. — Ты ж суицидник ебаный, мало ли. Грибоедов поморщился подумал, что могло вызвать такую реакцию, и... не придумал. А ведь причина была проста — Гоголь правда переживал, а сейчас пытается это скрыть. — И вообще, — продолжает Гоголь, — Я заснул. — Зачем ты назвал меня суицидником? Ты же знаешь, как меня это раздражает, — все таки Грибоедову спокойно не живётся. — А кто ты, если собирался пристрелиться? — краска спала с лица парня, и он обернулся, прожигая мальчика злым взглядом. А ведь зола не горит, напрасно старается. Саша только усмехнулся, — Говорил уже, что это вынужденное обстоятельство. Ты тогда убийца? — что он только что сказал, зачем?! Это случайно вырвалось. Грибоедов выругал себя самыми отвратительными словами, которые знал, и мысленно пообещал отрезать себе язык, если не научится его контролировать. — Не напоминай мне, пожалуйста, — неожиданно тихо просит Гоголь, — И так стыдно, весь день тыкал тебя побольнее. — Стыдно? — почему голос звучит с издевкой? Скоро точно отрежет. — А что ты удивляешься? Ведь не знаешь меня. — И то верно, — закончил разговор Саша перед тем, как уйти в ванную. Гоголь иногда забывал, что этому мальчику всего двенадцать. Наверное потому что у него язык без костей, особенно на пакости. Как только он услышал звук открывающейся двери, то сразу же поспешил смыться. Он телепортировался в коридор и теперь сердито топал в свою комнату. Гоголь помнил, что ничего Грибоедову не сказал и он уверен, что тот просидит в своей комнате до его возвращения, так и не поев... На мгновение хотелось вернуться. Всё таки нет ничего приятнее, как быть обязанным во всем самому себе. Нет, в комнату он не пойдёт. Пойдёт на улицу, нужно немного отвлечься. Гоголь плотнее запахнулся в пальто, которое он называл шинелью, и растворился в воздухе.

***

Грибоедов так и думал, что Гоголь сбежит, хорошо хоть ключ оставил. Ещё в ванной мальчик принял для себя решение: он вступает в эту организацию пока у него есть право выбора. Поэтому он натянул на себя форму, и вышел из комнаты, закрывая дверь ключом на все обороты. Путь Саша запомнил ещё вчера, но над некоторыми поворотами все равно сомневался. Он подошёл к кабинету Пушкина и постучал. Никто не ответил, он постучал ещё раз. Результат тот же. Тогда он надавил на ручку, чтобы открыть дверь, хоть это было не по правилам. Дверь оказалась заперта. Грибоедов издал какой то разочарованный звук и уткнулся лбом в стену. Наверное из-за толчка серая масса активировалась, Грибоедов вспомнил, что сейчас утро, и все едят в столовой. Он весело поскакал в сторону предполагаемой кухни. И не ошибся, через пару поворотов он пришёл к той самой двери с замком. Грибоедов вспомнил, что Гоголь открывал такие замки обычным ключом, просто переворачивая их ручкой и прикладывая. Он попробовал сделать так же, развернул ключ стороной, за которую обычно нужно держаться и дверь с тихим щелчком открылась. В нос ударил сильный запах еды. Саша сразу встретился с добрым десятком, направленных на него глаз. Он быстро отыскал глазами цель. Пушкин сидел за шестиместным столом, два из которых сейчас пустовали. Из всех увиденных лиц он знал только Александра Сергеевича и Марину Цветаеву. На самом деле он хотел уйти, пока его не заметили кто-то из знакомых. Идея заведомо обречена на провал: подходить к человеку во время завтрака и отвлекать его — мягко говоря неприлично. Мама бы его отругала, послав в свою комнату до тех пор, пока она не закончит есть. Люди, что на него смотрели вскоре опять отвернулись к своим тарелкам, не обращая на него внимания. А вот Пушкин напротив его заметил. Он махнул рукой, мол, иди сюда. Грибоедов как только подошёл, сразу поздоровался со всеми сидящими и пожелал им приятного аппетита. — Здравствуй, Саша, — улыбнулся Пушкин. —Я не нашёл вас в вашем кабинете и подумал, что могу найти вас здесь. — И не ошибся, как видишь, — Грибоедова уже вымораживала его слащавая улыбка, видно, продаст за 33 серебренника, а все что-то строит из себя. — Так... Когда вы освободитесь? — Я уже свободен, — «в отличии от меня» – про себя закончил Грибоедов, а заглянув Пушкину в глаза, понял, что снова не промахнулся. — Говори, что хотел. — Насколько я помню, вы попросили прийти, и озвучить моё решение, которое ничего не значит, — Грибоедов как чувствовал, что сейчас этот змей вывернет все таким образом, будто это ему надо вступить в организацию. Ещё будет хорошо, если уговаривать его не придётся. — А, это, — он наигранно зевнул и положил в рот кусочек блина, — Так что? — Ну логично, что я согласен с вашими условиями, — Грибоедов уже начал раздражаться, хотелось уйти, и больше никогда не пересекаться этим человеком. — Отлично, тогда тебе будет назначен учитель. — Какой учитель? А разве Гоголь... — Нет, не Гоголь, вы как-то подозрительно хорошо спелись. Толку от таких тренировок будет? — вопрос риторический, ответ на него – ноль. — Я тоже думаю, что не подходит его кандидатура, — вклинилась в разговор Марина, — Он лет на пять старше его, это не возраст между учеником и преподавателем, иначе это все плохо кончится. — Согласен, Марин Иванна. Значит твоим наставником будет... О, вот Крылов сидит, как раз начнёте маневренность с малого изучать. — Ну спасибо, Александр Сергеевич, — Крылов заметил скрытую подоплеку в словах Пушкина, — мне будто дел других не хватает. Тучный, крепкий мужчина взял ещё один расстегай, и съел его за два укуса. — Какие это у вас дела, Иван Андреевич? — Ну, знаете, как минимум покушать.