Горе от ума

— Ну вот, библиотека. — Так тут же написано... — Мало ли что написано, на заборе тоже пишут, — перебивает его Дуров, — Что ты там хотел? — Какая разница? — уставшим голосом спрашивает Грибоедов. — Идиот. Дуров схватил Грибоедова за плечи и сильно встряхнул. Он попытался заглянуть ему в глаза, но тот упорно скрывался. — Хватит шифроваться, — Дурову все же смог поймать его взгляд, и теперь внимательно всматривался, в надежде прочесть хоть что-нибудь. Но сероватые глаза блестели лишь холодным металлом. — Отпусти меня, — попытался освободиться Грибоедов. — Не отпущу. Почему ты думаешь, что кому-то интересен? Да все забудут о чем ты говорил на следующий день, — выкрикнул парень. — Ты дурак, — мягко улыбнулся Саша, переходя в наступление, — Неужели ты и правда думаешь, что в этом месте все забудется? Хватка на плечах Грибоедова ослабла, поэтому он скинул с себя чужие руки, но не отпустил, крепко сдавливая запястья. — Я пообщался лишь с некоторыми участниками и смело могу говорить, что все всё помнят. Максимум - сделают вид, будто забыли, — продолжает он. Дуров завороженно слушал, и не мигая смотрел в серые глаза. — Возьмём в пример Пушкина. — Пушкина? — с Дурова будто спало навождение, — Ну ты вспомнил. Он то может и хитрец, а другие причём? — Сашка выдернул руки и потёр запястья, разгоняя кровь, — При нем тут и не больница вовсе, а если больница, то люди как мухи выздоравливают. Это мне и Гоголь, и Марина говорили, а они явно больше тебя знают. — Ну знаешь, — недовольно сморщил нос Грибоедов, — Меня тут жизнь конкретно помотала, поэтому даже не переубеждай. — «вот же... сейчас я откушу себе язык» - думалось Грибоедову. — А что случилось? — Дуров, что заинтересовано ковырял стену, таким же увлеченным взглядом посмотрел на Грибоедова, отчего тому стало неприятно — что стена, что собеседник. — Кстати, а ты здесь у кого в учениках? — поспешил сменить тему Саша, и это получилось. — У Марины Ивановны, — с гордостью произнёс он, — А ты? — У Гоголя, — коротко ответил Саша, — И как там у неё? — Пошли в библиотеке сядем и поговорим, — Дуров потянул Грибоедова за рукав и открыл дверь. Они зашли в огромное помещение, стеллажи с книгами были практически до самого потолка, и не было им ни конца ни краю. Библиотекаря или хотя бы смотрителя здесь не было, поэтому можно было разговаривать. Дуров это очевидно знал, поэтому потащил сюда Грибоедова. — Она вообще всему меня учит, — продолжает парень, — Ей не нравится, что у меня вспомогательная способность, поэтому она тренирует меня держать всякого вида оружие. — мальчики прошли к одному из ближайших столиков, — По началу ножи летали только так. Но она все останавливала, если я ловить не успевал. Она лучшая! Грибоедов кисло улыбнулся и пошёл осматривать полки. Вот ведь повезло ему с этим Крыловым, ничему он учить не будет бездарь он или не бездарь. Может, у него роль такая. — Саш, ты чего задумался, — прошептал на ухо Дуров, тихо подошедший со спины. — Опять пугаешь, — вздрогнул Грибоедов. Дуров только хмыкнул, мол, мечтать меньше надо. В голове возникла самая безумная идея, которой только могла возникнуть. Безумная она потому что была озвучена тут же, как придумалась. В том смысле, что обдумать не успел. А ведь зря. Парня он видит впервые, тот со спокойной совестью доложил начальству, и все... — Саша-а, — вкрадчиво протянул Грибоедов, — Не мог бы ты мне помочь? Дуров замер, когда его руки коснулась неожиданно горячая ладонь, он нервно сглотнул слюну. Когда люди так просят помощи, обычно ничего хорошего не происходит, по крайней мере для помощника. Он замотал головой, отдернул руку от ладони Грибоедова, которая будто обжигала кожу, по-детски зажимая уши, Дуров сказал, что и слышать ничего не хочет. Это не входило в планы Александра первого, губа у него поползла вверх, а нос наморщился. Ну, раз начал, то надо довести до конца. — Саш, ты слышишь меня? — спрашивает Грибоедов. — Нет, — отвечает Дуров с зажатыми ушами. Повисло напряжённое молчание, прерываемое лишь с одной стороны. Со стороны Грибоедова. Тот все давился смешками над одним умником, оперевшись руками об стол, его плечи тряслись будто в беззвучной истерике, а раскрасневшееся лицо так сильно наклонено, что его не видно. — Ну хватит ржать, — наконец вскипел Дуров. Грибоедов поднял на него взгляд с непогасшей весёлой искринкой и живой улыбкой на лице. — Что ты там хотел? — Дуров притупил взгляд, не понимая, зачем он это спросил, наверное, чтобы собеседник опять не закатывался в смехе. — Чтобы ты мне помог с тренировками, — мигом сделался серьёзным Саша.