Горе от ума

Только Гоголь зашёл в свою комнату, с облегчённым вздохом скинул обувь и совершенно бесцеремонно упал на диван, как тут зазвонил телефон. — Кто говорит? Слон? — Гоголь снял карту с глаза, и взяв её за два противоположных конца, стал её сгибать-расгибать. — Яновский, не время, — звучит из трубки. — Сколько раз я просил не называть меня Яновским?! — заорал Гоголь так, что Пушкину пришлось чуть ли не откидывать телефон от уха, чтобы не оглушило. — Тем более причину знаешь, — Пушкин уже раскрыл рот, хотел было продолжить, да опять пришлось телефон отодвигать, — Гандон, — уже тихо раздалось из трубки, благо Глава не услышал – все опасался повторной звуковой волны. — Коля! — упрекающе воскликнул мужчина, — Весь настрой сбил, да ещё и контузил похоже, — сообщил Пушкин, почесывая ухо, — Так о чем я. Забери товар. — Откуда? — тухло спросил Гоголь, утыкаясь носом в поверхность дивана. — Что за глупость? Из порта конечно, как обычно. Коля ничего не ответил, смысла возражать нет. Все равно отправят, но если сопротивляться, то даже долететь помогут, так сказать, темп зададут. Пинком под зад. Он отключил телефон, и наконец встал с дивана. Что за товар он спрашивать тоже не стал, его там все знают. Всучат пару коробок и все. Едва нацепив ботинки, Гоголь активировал способность и снова оказался на улице. На улице как назло было людно,поэтому перемещаться в пространстве было опасно. Это не доказано и не проверено, но что случится, если он случайно попадет в человека? В прямом смысле. Допустим, они срастутся, будет непонятное существо с двумя головами и удвоенными конечностями. А обратно как? Человек вернётся в ту же форму, или распадется по частям, из-за образовавшихся дыр? Весело, но неизвестно. Так вот. Коля шёл пешком, переодически переходя на бег — если пропустит дедлайн, то точно получит по щам. Думаю, нужно подробнее описать город. Это самая северная префектура Японии, до Сахалина здесь рукой подать, что было очень удобно. Вместе с отловленной рыбой, преступные группировки могли передавать наркотики, запрещённые препараты и тому подобное. Но Россия раньше никогда не попадалась с подобными веществами, и так как тут разгружаются чаще русские суда, то даже основной контроль особо не работал, так, пару ящиков для вида посмотрят, и дальше спать. И это несмотря на важность стратегического объекта, кошмар, одним словом. Здесь было холодно, тоскливо и сонно. Как только выходишь из базы, то будто с головой в кисель. Соображать не хочется, мысли становятся заторможенными. Глядя на неулыбчивых, вечно усталых прохожих, кажется, будто на малой родине, такая неописуемая радость, что хоть где-то менталитеты сошлись и не придётся натягивать глупую приветливую улыбку. Гоголь не сомневался, что внутри они все русские, наверное поэтому не упускал момента всячески их русифицировать. До порта, точнее до причала было примерно 2 километра лесопарком, и примерно семь по трассе. Думаю не нужно говорить, каким путем пробирался Гоголь. Дерево, человек, дерево, дерево, люди. Разгулялись тут! Расстоялись тут! Не пройти не проехать, поэтому Гоголь то шёл, то бежал, с надеждой успеть. Только когда показались знакомые улицы, за которыми следовал Вакканайский порт, Николай смог выдохнуть спокойно. Он цокнул языком, вытаскивая листья из волос, и поправляя растрепанную косичку. Едва завидев нужный корабль на причале, он тут же побежал к нему на палубу. С ноги завалился в капитанскую каюту, и снимая шляпу, шуточно поклонился. Члены команды, что сидели там, с радостью его встретили, каждый как земляк земляка обняли, да позвали чай пить. Мигом у Гоголя поднялось настроение, он согласился, и пошёл занимать свободное место. — Ну, рассказывайте, — говорит Коля, отхлебывая чай, — Как с таможней? Что в России делается? Чего вообще нового происходит? — Да все как обычно, Гоголь-кун, —о Отозвался новый юнга, — У нас тут все как всегда. Коля только посмеялся. Забавный малый, видишь его второй раз — уже как близкого человека принимаешь. А говорит-то как... Будто всю жизнь здесь служил. — Точно, все как обычно, — кивнул капитан, закуривая трубку, — Только вот один интересный случай, — Он достал из-за пазухи некую неприметную флешку, и положил на стол перед Николаем. — Уж не знаю что там, но её пытались увести уже два раза. Первый раз напали, ироды, прям в открытом море. Лиц не видно, но по движениям – чистые мафиози. Благо, что военные мимо проходили, и им пришлось быстренько смыться. Гоголь, отпивший было чай, внимательно смотрел на него, и едва не поперхнулся. — Знал бы ты, в каком она ящике железном была запакована, — восторженно прошептал капитан, — Ух, с ума сойти можно. — Это весь груз? — спрашивает Гоголь, рассматривая флешку. — Весь, — снова вклинился в разговор юнга, — Нам сказали, что голову с плеч снесут, если в сохранности не довезем. Капитан отвесил своему подчиненному слабую затрещину и принялся объяснять правила поведения. Но Гоголю уже было не до них. Нужно было срочно придумать, как нести эту штуку. Конечно он мог в любой момент переместиться, но если его будут подстерегать повсюду? Да и приводить врага к самой базе не особо хотелось... — Капитан, — окликнул его парень, — За вами на берег никого не отсылали? — Никак нет, — отчеканил мужчина, выпуская из рта дым, — Поплыли к другому дальнему порту, кажется. Коля задумался и окинул взглядом всю команду. Большинство называли друг друга по выдуманным прозвищам или по разряду, а свое настоящее имя скрывали. Капитана, так и называли – капитан. Юнгу соответственно юнгой, и так далее. Людей в целом было немного, поэтому никто не путался. — Капитан, я вот тут подумал, — выдаёт Николай, убирая флешку во внутренний карман, — Вам бы или распуститься, или вызывать штатских сотрудников на постоянное служение. — И не подумаю, — грозно отрезал капитан, — У нас хоть команда маленькая, да удаленькая! Так ведь, товарищи? Из товарищей никто не хотел портить добродушие капитана, и палубу драить тоже не было желания, поэтому они стройным хором ответили: "так точно". — Ну ладно, я ведь просто предложил, — отступил Гоголь, — Бывайте, попутного ветра! Парень вышел из каюты, и как ни в чем не бывало направился от причала. По правде говоря, команда и правда удаленькая. Им несколько раз удавалось избегать таможенного контроля, на равных противостоять кучке преступников, под гордым названием – пираты. Тогда их довольно долго не могли поймать, а встреча с русским им все перечеркнула. Возможно он зря переживает. Гоголь старался идти естественно, иногда используя способность. Он постоянно вслушивался в шорохи леса и бродил кругами. Когда он дошёл до базы, то все равно пошёл дальше и дальше, с умыслом запутать тех, кто за ним наблюдал. Такими темпами, воровато оглядываясь, он попал в здание лишь за полночь, когда на расстоянии руки уже ничего не видать. Ночь тёмная и безлунная ему в этом помогла. Флешку он сбросил в свою комнату уже давно, первый раз проходя мимо лагеря. Теперь Гоголь шёл прямиком к Пушкину, на ходу телепортируя заказ. Ноги уже никакие, он столько кругов намотал, это было не удивительно. А желудок то и дело скручивало, вероятно много использовал способность. Осталось доползти до кабинета, чтобы передать флешку лично в руки главе, и можно отрубаться. В дверь к Пушкину Гоголь завалился без стука, поэтому обнаружил его лежащим в кровати. С кислым видом он вручил ему флешку, и бесцеремонно улегся на чужой диван, подбирая под себя неудобные диванные подушки.

***

Тем временем днем Грибоедова поймала за ухо, уже чем то раздраженная Марина Ивановна. За руку, как маленького, она потащила его в столовую, по дороге выслушивая оправдания. — Марина Ивановна, ну я постеснялся, не бейте, — а женщина и не била, просто выкручивала до покраснения ухо. Помнится, Гоголю она делала так же, и это казалось Грибоедову смешным. — Какое постеснялся? — шипит она, заталкивая мальчика на свою кухню, — Ты так то работаешь здесь, а всем сотрудникам полагается обед. — напоминает женщина. — Ну меня просто никто не позвал, и я подумал... — промямлил Саша. — Что ты там подумал? — грозно приподняла одну бровь Цветаева. — Да ничего, — вздохнул Грибоедов и по приказу властной руки отправился мыть руки. В зеркало Грибоедов увидел свое покрасневшее ухо, он намочил его холодной водой, в надежде, что краснота спадёт. Когда он вышел, Марины уже не было, но была записка, с указанием помыть тарелку и захлопнуть дверь при выходе. Мальчик увидел рядом с запиской ручку, и ответил: "Хорошо, спасибо", а немного подумав, добавил пару сердечек. Так сказать, для пущего благодарного эффекта. Он посмотрел на часы. Четыре часа тридцать две минуты. Через полтора часа нужно будет подойти к указанному месту. Мальчик снова достал карту, и принялся внимательно её изучать. С детства у него была хорошая память, поэтому если сейчас карту придётся отдать, он сам сможет её воспроизвести. Саша доел, убрал за собой и вышел, плотно закрыв дверь, как просила Марина Ивановна. И вот опять встреча с Дуровым. — Её там нет, — ответил Грибоедов на непроизнесенный вопрос и ошибся. — Я тебя искал. Идём сейчас, к ужину освободимся. Дуров резво сорвался с места, насколько помнил Грибоедов, направлялся куда-то в сторону помещения для тренировок, не исключено, что именно туда. Сашу тоже дважды приглашать не нужно, он побежал за ним, постепенно сокращая расстояние. Прорезиненная подошва при встрече с кафелем почти не издавала шума, поэтому они не боялись, что их топот кто-то услышит. Дуров резко остановился и словил неуспевшего снизить скорость Грибоедова, чтобы тот не врезался в него. — Я перчатки только возьму, — поясняет он причину остановки. И правда, из своей комнаты он вернулся очень быстро, Грибоедов даже отдышаться не успел, а в него уже летели перчатки. Оставшийся отрезок пути они прошли быстрым шагом. — Рассказывай, — скомандовал Дуров, закрывая дверь в подвал. Грибоедов не хотел того, чтобы тренировали исключительно по способности, поэтому хотел было как обычно сопротивляться. — Затыкаю нахрен, — Дуров со смехом, точным движением опрокинул его на пол, и наставил на горло шпагу. — А если я скажу, план тренировки не изменится? — Грибоедов не брыкаясь, и не пытаясь освободиться, валялся на полу. — С чего бы? — действительно удивился парень, и убрал шпагу за пояс, — Мне просто интересно. Грибоедов ухватился за предложенную руку и быстро встал. — У меня способность – «судьи», по определению должна только справедливо судить, но она только "справедливо" убивает, да ещё и с приговором за что именно. Мама водила меня к священнику-экзорцисту, вроде бы священник, но после активации, способность и у него нашла малейшие грешки, — выпалил Грибоедов на одном дыхании. — Убило? — казалось бы равнодушно поинтересовался Дуров, а сам лихорадочно соображал, стоит ли рассказывать о Грибоедовской способности, раз она такая опасная. — Вообще нет, но покалечило и напугало очень сильно. — А ты... — замялся Дуров, перед неприятным вопросом, — Используешь её? Грибоедов посмотрел на него как на слабоумного и качнул головой. — Нет конечно, она ж за выкинутый неправильно фантик прирежет, — с трудом проговаривает он, но понимает, что Дуров не унимается, и сейчас последует новая порция вопросов. — А контролируешь? Что слово — приговор. Грибоедов замер, разбирая в голове возможные варианты событий. Можно соврать, но потом придётся объясняться, можно промолчать, но тогда, чего доброго, Дуров сам себе что-нибудь придумает. — Контролирую, — наконец с усмешкой сказал он, — Даже слишком. Теперь вызвать не могу. Дуров молчал слишком долго, вообще их разговор стал одной сплошной паузой. То и дело кто-то молчал, а кто-то с замиранием ждал ответ. — Даже не знаю что хуже.

***

Опустевшее село Владимировка. Штаб так называемой русской мафии на Сахалине. В кабинет, где перед компьютерами сидят сразу несколько человек и ищут информацию о нападении на русский корабль, входит, точнее влетает, мужчина средних лет. Лицо его было почти полностью скрыто полями шляпы, были видны лишь ухоженные, уложенные на мушкетерский манер усы. — Что там с «Варягом»? Один из сотрудников подскочил, и поднёс ему тоненькую папочку под названием «дело №3» — М-мы н-не нашли п-полной информации о п-преступниках, — заикаясь пролепетал он, протягивая папку. Нужно заметить, что при передаче паренёк вытягивал руки как можно дальше от тела, боясь даже стоять рядом с этим мужчиной. — Что значит не нашли?! — рявкнул мужчина, вырывая из рук папку, и пролистывая её содержимое, — И это всё?! За два часа?! Он огладил свои усы, будто успокаиваясь, и подчиненный решил, что сейчас самое время начать дальше оправдываться. — На кой чёрт вас сюда нанимали?! — ещё громче рявкнул он, все тут же вскочили со своих мест и вытянулись по струнке, — Вы под трибунал тут все захотели с такой то работой? — гаркнул мужчина, отбрасывая в сторону дело №3, — Так я вам это устрою. — Никак нет, товарищ Горький, — один за всех отвечает смельчак с самых дальних мест. Наступила такая оглушающая тишина. — Это, — мужчина показал на папку, — В топку. Немедленно позвонить Красноярским. Пусть вышлют хорошего переводчика-разведчика. Сам поеду. Не чисто что-то здесь. — С этим тоже проблема, — робко протянул руку один из парней, — Варяжцы не просили присылать... — А я приказываю, — грубо отрезал Горький. — Выполнять.