Жажда Перворожденных

– Бл*дь, как я всё это ненавижу… – соскабливая с пола тряпкой очередной слой многогодовой пыли, тихо ругался несостоявшийся странник из иных миров. Его можно было понять, ведь буквально несколько часов назад он мирно шёл домой по заснеженной улице родного города, а теперь вынужден себе готовить место для сна в самом настоящем фэнтезийном мире. – Иссекайнулся по полной, мать твою! В фэнтезийный мир со всеми этими орками, гоблинами и прочими эльфами. Сбылась мечта, чтоб её, идиота! И словно этого мало, явно же по канонам какого-то задрипанного аниме. Ельцина мне в душу, да они тут даже про голимые ОЯШ-клише в курсе, – швырнув тряпку в ведро, парень со стоном от непередаваемых ощущений в затёкших ногах медленно сёл на пронзительно заскрипевший табурет – единственную мебель в его новой опочивальне, помимо из досок сбитой кровати. Про матрас можно было даже не заикаться, он банально отсутствовал. – С*ка, раз я в сраном анимешном мирке, то почему вместо горячих девочек, что влюбятся в меня просто за красивые глаза, мне достался перекачанный орк?! Почему вместо жизни в одном доме с похотливой ара-ара милфой, меня ждёт гачи-вечеринка с ещё более накаченным орком?! В чем мой грех, Господи… и где мои читы… бл*ди, раз уж семьи, достатка и комфорта лишили, выдайте компенсацию! Дожидаясь божественного откровения Александр бы так и продолжил свой «плачь Ярославны», но тут в дверь аккуратно постучали. – Ужин готов-с, – негромко, с нотками почтительности, заговорил Гром, не решившись заглянуть в комнату. – И Горгуц принёс бельё. Оно внизу-с. Не дожидаясь ответа, хозяин дома ушёл обратно на кухню. Посидев на табурете в полной тишине ещё немного, парень последовал за ним. На счёт того, что его полный гнева монолог могли подслушать, он нисколько не волновался. Пусть хоть каждое слово законспектируют, понять Великий и Могучий местные всё равно не смогут. И да, по поводу отсутствия читов Саша немного с ёрничал, знание местного языка неким чудесным образом в его голову вложить сумели. – Спасибо за вашу заботу! – натянув на лицо как можно более благодарное выражение, промямлил попаданец, заходя на кухню. Там, за столом, его уже ждал сам могучий Гром, грозно насупив свои густые брови. – Грибная похлёбка, – взглядом указав на глиняную плошку, сказал орк. – Могу ещё предложить грибное пыво, если хочешь – Эм, вы хотели сказать, пиво? – осторожно уточнил парень, садясь напротив хозяина дома и пододвигая к себе тарелку. – Пыво, – поправил того Гром, а после пояснил: – Пиво варится-с из хмеля, пыво же из грибов. Будешь пыво-с? – Н-нет, – с трудом поборов приступ тошноты, ибо грибы несостоявшийся герой не любил всеми фибрами души, ответил Александр. – А просто вода есть? Ну, или еда, не состоящая из грибов? – Нет-с, – после недолгих размышлений, сознался орк. Причём в его голосе явно звучали нотки стыда. – Я простой скромный стихоплет. У меня крайне редко бывает хоть что-то, кроме грибов. Простите-с за это. А вода в ведре. – Да ничего, у всех своя жизненная ситуация, – вежливо отмахнулся Саша, хотя внутренне был крайне этим разочарован. Решив лишний раз не беспокоить хозяина, человек сам достал чашку из указанного места, а после и воду в неё перелил из тяжёлого деревянного вёдра. Да… точно не так он представлял себе в свой первый день в фэнтезийном мире. Далеко не так… – Но почему вы не хотите служить со своим «братом» в страже? Мне кажется, он был бы рад. – Я не могу... не хочу, – покачал головой Гром. – Теперь слово и перо моё оружие, а не мышцы с острой сталью. Мой священный долг доказать, что стихоплетство ещё чего-то стоит в этом мире, что высокий слог не уступит всём этим похабным песенкам и частушкам захмелевших бардов! – неожиданно для попаданца, его новый знакомый не на шутку разбушевался. Его голос обрёл силу, а всё эти угодливые нотки со льстивыми тонами пропали, словно их никогда и не было. Перед испуганно замершим парнем вновь сидел могучий орк, которым Гром когда-то был, ив его глазах плясало пламя нечеловеческих страстей. – Я покажу ей, что высокое искусство стихосложения не ограничивается фривольными четверостишьями о размерах мужского уда, или о влажности темноэльфийских пещер! Поняв, что это то самое, о чем рассказывал Горгуц, Саша решил благополучно промолчать. Переждать бурю в тишине, запивая слизкие варёные грибы колодезной водой. Он не знал, какие ужасы пережил несчастный орк, по пьяни оскорбив отнюдь не светлую телом и устремлениями эльфийку, но это явно было что-то из разряда психоделически-экзистенциальных страданий. – Прошу прощения-с… – наконец, успокомвшись, взял себя в руки Гром. Его плечи тут же осели, а голосу вернулись прежние заискивающие тона. – Я бываю не сдержан порой-с, когда разговор заходит о моих начинаниях-с. Наверняка такое только раздражает-с людей вашего толка... – М, а что со мной не так? – отодвинув в сторону недоеденную похлёбку, решил аккуратно уточнить Александр. – Меня стихи не раздражают. Я вообще много их знаю, если так подумать. Это часть образования, да и меня бабушка, в своё время, заставила выучить целую главу одного романа в стихах, хе-хе, до сих пор помню эти строки. И пока орк-поэт обдумывал слова своего гостя, сам парень погрузился в лёгкую меланхолию, размышляя о людях, которых, скорее всего, уже больше никогда не увидит. – Но позвольте-с, разве вы не ученик публичного дома? – наконец, спросил Гром, при этом стыдливо отводя взгляд куда-то в сторону. – Я вас не осуждаю, но разве-с в вашем возрасте разумно тратить жизнь на такое-с? – Для успешной, сытой жизни необходимо образование, – вздохнул Александр, понимая, что вряд ли сможет объяснить жителю магического мира всю важность диплома даже самого задрипанного вуза. – В том месте, где я вырос, оно просто жизненно необходимо. Нормальные девушки в твою сторону даже не посмотрят, если за душой не будет институтской корочки. – Вы пришли-с из весьма пугающего места! – проникшись, высказал своё мнение орк. И как тут не высказаться, когда разработанная годами стихотворства фантазия уже нарисовала в его голове пугающе-порочную картину Сашиного прошлого. – Но могу вас завереть-с, у нас вам больше не придётся претерпевать подобные муки. – Хех, ну да, учёба такого характера мне больше не грозит, – хмыкнул парень, хотя после многочасовой уборки с радостью бы променял весь этот фэнтезийный антураж на возможность вернуться домой. – Но могу поспорить, знатный или богатый муж здесь будет иметь больший успех, чем какой-нибудь безродный бродяга. – Не всегда… и не со всеми-с, – туманно ответил Гром, доскребая остатки своей похлёбки. – Кхм, если вы не против-с, я бы хотел поговорить о более высоких материях! – Я не против, – не стал спорить Александр, уставшим взглядом узревший за окном понемногу накатывающий на улицу вечерний полумрак. – Но, о чем конкретно будем говорить? – О стихах! – воодушевлённый положительным ответом воскликнул орк, вскакивая со своего места. – По вашим же словам, вам не чуждо это прелестное искусство! По крайней мере, вы с ним знакомы. И мне бы очень хотелось узнать ваше мнение, а также узнать традиции стихосложения вашей родины. Возможно, это дарует мне так сильно необходимое вдохновение. – Я не против, – тяжело вздохнул парень, понимая, что перевозбудившийся зелёный гигант вряд ли от него отстанет, не получив желаемое. – Но скажу сразу, я не получал литературного образования. Просто общий школьный курс… ну и немного самодеятельности моей бабушки, заставившей меня много чего учить для развития памяти. – Даже если так, то это намного больше, чем можно добиться от большинства местных жителей! – не унывал Гром. – До культурной столицы невероятно далеко, а средь бардов, эльфов и бардов-полуэльфов популярны только похабные частушки да эротические вирши. Была надежда на героев извне, принёсших такую занимательную, глубокомысленную вещь, как хокку, но эльфийские манипуляции сумели испохабить даже их, – сказав это, орк осуждающие покачал головой. Ему явно не нравился такой расклад, и это он демонстрировал всём своим видом. Его же гость, тем временем, пытался вспомнить, что такое хокку, и какое отношение к ним имею вирши. – Теперь же, прошу в мой скромный кабинет. Ах да, там только один стул, поэтому захвати с собой табурет. Далеко идти не пришлось, всего пара метров от кухни, и вот уже зеленокожий гигант бочком пропихивается между широким столом и набитым книгами вперемешку со свитками стеллажом. На самом же столе творился сущий творческий беспорядок. Чернила, перья для письма, скомканные и целые листы бумаги чередовались с грязными тарелками и чашками. Сплошной творческий хаос, бессмысленный и беспощадный. – Сейчас, сейчас… – тихо бормотал себе под нос Гром, своими огромными руками копаясь во всём этом добре, пока не откопал пожелтевший от времени листок. Бережно его расправив, орк уселся на своё протяжно заскрипевшее кресло, а после перевёл своё внимание на иномирного гостя. – Чтобы было понятно, какой ужас сейчас творится в мире стихотворства, я прочту вам одно четверостишие. Она его мне посвятила, а я записал! Кто такая эта таинственная «она», будоражащая мысли несчастного Грома, Саша предпочёл не спрашивать. – Твои глаза прекрасны, Прекрасна рожа тоже! Утрахаемся вусмерть, Пойдём скорей на ложе! С выражением прочитав эти четыре строчки, орк выжидающе покосился на парня. – Мило, – выдавил из себя Александр, всеми силами стараясь не заржать. – Банально, просто, пошло, но мило. – Вот именно, банально! – просиял Гром, обрадованный словами человека. – И пошло! Звенящая пошлость! Я с ней спорил, говорил, что так нельзя, но она смеялась, и снова ко мне лезла, выдумывая очередное пробирающее до печенок четверостишие! Ох, это были ужасающие муки… тогда я себе пообещал, и ей пообещал, что изменю этот прогнивший мир похабного стихотворства! Покажу настоящую красоту слова и слога! Орк настолько загорелся этой идеей, что даже не замечал полный опасливости вперемешку с сочувствием взгляд гостя. Сейчас для Грома на первом месте были стихи, и никак иначе быть не могло. – Так… что именно требуется? – как только немного остыл зелёный гигант с амплуа поэта, поинтересовался Александр. – Ах, кхм, прошу-с прошения, – откашлялся орк, начав хвататься то за один, то за другой лист, то, и вовсе, за перо. – Я бы хотел записать стихи твоей родной земли. Всё, что сможешь вспомнить. Считай это платой за проживание и еду. – Ох, халявой и не пахло, – потерев уставшие за день глаза, покосился в уже полное ночной тьмы окно парень. – Ладно, плата, так плата. Я помню не так много, но что смогу, расскажу. Вот только произнося эти слова, невольный странник меж мирами даже не подозревал, что попал. Ведь стихи им рассказанные, благопристойно звучали именно на его родном, великом и могучим языке, но никак ни не местном диалекте, который Александр невероятным иссекайным образом выучил сразу после переноса. Гром оценил оказию по достоинству, а потому, во имя искусства, заставил несчастного попаданца помогать ему в переводе и адаптации стихов под суровые реалии местной рифмы. И отпустил он парня только тогда, когда тот начал откровенно клевать носом от недосыпа, путаясь в словах и языках, выдавая в ответ на любые вопросы несусветную тарабарщину, не имеющую смысла, зато прекрасно между собой рифмующуюся.

***

– Человека, вставай! – осторожно тряс за плечо спящего остроносый представить зловредного народца, улыбаясь во всё свои 56 острых зуба. – Босса сказал, твоя идти! – М-мам, ещё минут пять, – перевернулся на другой бок попаданец, намереваясь продрыхнуть ещё минимум часа два. – Моя не мам, и даже не сну-сну твой мам, чтобы быть твой пап, – более активно начал трясти парня гоблин. – Моя Гобзо! – А, чё? – продрав глаза, уставился на зелёную, лучившуюся благодушием харю Александр, от чего мгновенно и проснулся, чуть ли не с визгом забившись в угол противно скрипящей койки. – А-аа, ты кто?! – Моя Гобзо! – уже раздражённо повторил гоблин. – Босса грить, моя вести твоя в гильда! Вставай. – Куда? – поняв, что зеленокожий карлик не опасен, уточнил Саша. – И почему это я должен слушать какого-то твоего босса? – А-аа, человека совсем-совсем глупый?! – посмотрев на всё ещё лежащего человека, как на дурака, воскликнул Гобзо. – Босса Горгуц – почти-почти главный босса! Не слушать тута босса, твоя бошка топор попасть, совсем дохлым будешь, да! – Кхм, прошу-с прошения, что вмешиваюсь в разговор, – бесшумной тенью нарисовался в дверях Гром, да так неожиданно, что гоблин аж дёрнулся, услышав его голос. – Друг мой, вам лучше-с пойти с Гобзо. Если Горгуц его прислал-с, значит это важно. Ах, так-же любезно благодарю вас за оказанную мне помощь-с. Она, воистину, неоценима! Сказав, всё что хотел, орк чинно удалился. Почти так же бесшумно, как до этого пришёл. – Позавтракать хоть дадите? – с трудом поднявшись, угрюмо спросил человек. – В гильда твоя жрать будешь, да, – стоял на своём утренний незваный гость, одним своим присутствием провоцируя у Александра приступ мигрени. Хотя недосып, определённо, тоже был в этом виноват. – Ла-адно, тогда хоть выйди, – протянул парень, зевая. – Дай оденусь. – Чего боссься, человека? – насмешливо осклабился гоббо, сложив руки на груди. Выходить он явно не собирался. – Моя не эльфи-баба, не орко-баба и, даже, гоббо-баба. Моя не хотеть лапать твоя жопа или чистить морковка. – Ох, да оставайся, только не мешай, – отмахнулся от скалящегося гоблина парень, после чего, покосившись на ворох шмотья по местной моде, притащенных капитаном ещё вчера, начал одеваться. Всё же в родном свитере и пуховике в местных тёплых широтах долго не походишь, ещё и много лишнего внимания привлечешь. А с лишним вниманием всегда приходят ненужные проблемы… – Я нормально выгляжу? – наконец, с горем пополам нацепив на себя явно снятые с чужого плеча, местами дырявые шмотки, попаданец обратился к гоблину. – Всё правильно одето? – Богат человека быть, теперь злой-бедный человека! – показал ему большой палец Гобзо. По-видимому, этот жест преодолел границы миров вместе с многочисленными попаданцами. – Такой человека моя в стража после заката тащить, камера холодный спать! – Ох, был студентом, стал бомжом… – пробормотав это, парень неторопливо поплелся на первый этаж. Гоблин засеменил следом. Внизу же, ненадолго задержавшись у ростового мутного зеркала, несостоявшийся герой мельком себя осмотрел, чуть не сплюнув от открывшейся ему картины. И без того бледное лицо после стихотворной ночки приобрело болезненно-серый оттенок, мешки под глазами стали ещё темнее, а относительно гладкий подбородок ощетинился жёсткой щетиной. Вкупе с болотного цвета рубахой, да дареным плащом оттенка влажной грязи, попаданец стал выглядеть на удивление… сносно. Эдакий сэт странствующего бомжа из начала вторых тёмных душ, но без тканевой маски, закрывающей пол лица. – Твоя зачем свой харя смотреть? – снова открыл рот зелёный карлик. – Твоя не гоббо, и не девка, шоб красата любоваться! Хотеть любоваться, смотреть на Гобзо. Гобзо самый-самый красивый гоббо Литлтаун! «Интересно, а если ему нос откусить, он заткнется?» – грустно подумал в ответ на очередную подколку Александр, но вслух сказал совсем другое: – Просто хочу убедиться, что костюмчик нормально сидит. Ладно уж, веди. – Подождите немного-с, – когда до входной двери осталось всего пара шагов, вышел из своего кабинета орк. Снова мнущийся, снова сутулящийся, словно вчерашнего преображения никогда и не было. – Мне давно уже не надо-с, а вам пригодиться! С этими словами Гром протянул парню небольшой ножичек. Для габаритов орка небольшой, а вот для попаданца это был самый настоящий тесак с довольно таки толстой рукояткой. – Спасибо… – осторожно принимая оружие, негромко ответил человек. После даже из ножен наполовину вытащил, полюбовавшись тусклым блеском мутного метала. – Я как обратно вернусь, отдам. – Нет-нет, это подарок-с, – виновато улыбнувшись во все свои клыки, помотал головой зеленокожий деятель искусства. – Места дикие-с, рядом волшебные эльфийские леса. Пригодится-с. «Наверно, просто в лесах много волшебных монстров, ведь правда?» – улыбнувшись в ответ, начал испытывать лёгкое беспокойство парень, смотря в лучащееся скромным довольством лицо Грома. – «Ведь правда?!» – Килдык, тфу… – прокомментировал всё это действо гоблин на свой манер. – Эльфа леса совсем страшный. Гоббо ходить, на сто зим пропадать. Человека ходить, совсем-совсем пропадать. – Я понял, ха-ха, м-да… – попытался скрыть волнение попаданец, но вышло у него откровенно паршиво. – В лес ни ногой, да? Запомню. – Идём, человека, – тем временем потянул Гобзо Александра наружу. – Гильда ждёт. Босса ждёт. – Да-да, идём, – наконец, раскланявшись с орком, вышел на улицу парень. Щурясь от утреннего солнца и немного ежась от прохладного ветерка, он неторопливо пошёл следом за гоблинном. – Только скажи, что это за гильда такая? Или кто? – Гильда есть гильда!– начал недовольно рассказывать маленький зелёный не то стражник, не то посыльный. – Большой, маленький, средний – пропорца условна, граница совсем нема. Моя не самый чёткий гоббо, не одна хитрый подлость делать в жизня. Но если выбирать работа между одна гильда и другой гильда, Гобзо не работать савсема! – Да я смотрю, ты великий мыслитель, – спустя секунд двадцать осмысления того, что сказал гоблин, выдал парень, незатейливо при этом усмехнувшись. – Но я ещё не настолько сильно преисполнился познанием, чтобы понять всю ту тарабарщину, что ты на меня вывалил. Чья гильдия то? Скорняков, портных, золотарей? – Авантюриста, – посмотрев на человека, словно на неожиданно заговорившую курицу, всё же ответил Гобзо. – Босса грил, что твоя совсем-совсем далеко приходить, но моя не знай, что настолько далеко! Твоя быть, как тупой грот на грыбной ферма! Совсем-совсем ничего не понимать. – Ну, я из о-о-очень далёких мест, – уклончиво подтвердил слова орка попаданец. Если уж Горгуц придумал ему легенду, ей нужно было следовать. Александр понимал это, как никто. Хотя бы чисто из беспокойства за собственную шкуру… Дальше эту тему гоблин не поднимал. Просто сплюнул, пробормотав что-то совсем невнятное, после чего продолжил путь. Человек же, наоборот, был не против пообщаться со своим зелёным сопровождающем на разные интересные ему, попаданцу, темы. Но сдержался. Лучше лишних подозрений не плодить, даже у гоблина. Вот как вернётся в свой временный дом, так Грома и расспросит во всех подробностях. Поэтому Александр просто молча крутил головой, рассматривая чуть ли не с открытым ртом всякое разное. В основном – местных жителей, неторопливо проходивших мимо. Ох, и кого там только не было! Уже знакомые орки с гоблинами, обычные люди, обычные девушки с не сильно, но заметно заострёнными ушами, босые дети с волосатыми, словно у представителей гордых горных республик, ногами, бородатые, похожие на тумбочку мускулистые карлики, женщины с копытами, мужчины с рогами, кошкодевочки, кошкомальчики, покрытые чешуёй неведомые создания неопределённого пола. До полного счастья не хватало только антропоморфных насекомых. Но подавляющее большинство, всё равно, оставалось за людьми. Хотя дамы с острыми ушками могли бы с этим поспорить. Ещё бы понять, это какая-то отдельная раса, или просто всё человеческие девушки в этом мире выглядят именно так? Вторым же, на что обратил внимание несостоявшийся герой, были малочисленные уличные вывески. Именно благодаря им парень понял, что почти абсолютно безграмотен по местным меркам. Умение то считать, к счастью, у него никто не отнял, но вот читать… с этим возникла проблема. – Слушай, Гобзо, – осторожно обратился к гоблину попаданец. – А ты считать умеешь? – Чегось? – обернулся гоббо, снова недовольно сощурившись. – Глупый человека, Гобзо вумный гоббо! Мочь считать все пальца рука и нога! – До двадцати одного? – попытался съехидничать парень, которому уже начало немного надоедать отношение зелёной козявки. – Двадцати двух, глупый человека! – выпятил грудь Гобзо. – Совсем-совсем глупый, не знать, сколько пальца у гоббо! – Погоди, как это, двадцать два?! – воскликнул Александр. – Ты где ещё два пальца взял?! Ну… или один. – Ыхы-хы-хы! – лишь мерзко рассмеялся на это гоблин. Ему вообще нравилось раздражать других, такова уж была его хаотично-нейтральная природа, и он ничего не мог с этим поделать. Так и продолжали они идти, несостоявшийся герой изредка что-то спрашивал, Гобзо зубоскалил и отвечал в своей манере, пока впереди не показалась городская стена. Возле неё, ну, а точнее, широкого двухэтажного здания с весьма интересной вывеской, изображавшей копыто, они и остановились. – Гильда! – ткнул в дверь пальцем гоблин. – Иди, человека, тута ждут. – Угу, – осмотрев здание и прислушавшись к доносившимся изнутри людскому гулу, покивал Александр. – А ты не пойдёшь? – Не-не, тута моя не любят, – замотал головой гоббо. – Обещать копыто в гузно затолкать. Моя не хотеть копыто в седалище. Гоббо своё дело сделать. Гоббо может уйти! Гобзо уже хотел было свалить, но человек его снова окликнул, пальцем указав в висящую у дверей табличку с непонятной ему надписью и нарисованной под ней схематической головой с острыми ушами. Перечёркнутой двумя красными, словно косым крестом, полосами, головой. – А это что? – спросил попаданец. – Уже не первый раз вижу эту табличку, но… – Человека, как твоя, с такая пустой бошка, жить так много зим? – тяжело вздохнув, с упрёком поинтересовался зелёный остроносый карлик. – Даже картинка рисовать для совсем-совсем глупый, читать не уметь. – Да просто скажи уже, что написано?! – рявкнул странник меж мирами, которого уже допекло такое отношение гоблина. – Эльфа-баба не пускать, – сплюнул Гобзо, а после стремительно пошёл прочь, добавив, вместо прощания: – И не кормить!

***

Стоя возле закрытых дверей в гильдию, или «гильду», как её называл Гобзо, несостоявшийся герой терзался двумя животрепещущими вопросами. Первый, глобальный, касался местных эльфов. Разрозненные слова и свидетельства немногочисленных новых знакомых парня начали сплетаться в весьма пугающий образ. Это не то, чтобы сильно беспокоило невольного странника меж мирами, но душу скребло. Всё же, в глазах Александра, прекрасные, возвышенные и благочестивые первородные были одним из тех немногих положительных моментов за которые он морально держался, не скатываясь в повальную и бесробудное отчаяние. Парень, подчерпнув идеализированный образ из многих книг, игр и фильмов, очень хотел с ними встретиться. На какие-либо романтические отношения он не смел даже надеяться, но стать приятелем, а ещё лучше другом, мечтал в глубине души. Их иллюзорный образ, нарисованный ещё самим профессором, манил паренька, как свет костра манит мотылька. Потому сама мысль, что местные эльфы были искаженным, злобным отражением его о них представлений, вгоняло Александра в уныние. Потому он и предпочитал о них лишний раз не думать. Вот как встретит, так сам всё и поймёт. Сделает свои личные выводы, а не повторит слова толпы. Так было правильнее всего. Но червячок любопытства, желание узнать всё заранее, желательно прямо сейчас, всё равно подтачивали решимость невольного странника меж мирами... Вторым же насушим вопросом была сама гильдия. Горгуц сюда его отправил, но чёртов гоблин так и не объяснил нормально, к кому именно надо обратиться. И вот теперь парень стоит перед дверью, мандражирует, словно школьник перед кабинетом директора. Всё же такое событие, как первое посещение гильдии, крайне сокровенная веха в истории любого иссекайнутого персонажа! Станет он героем или посмешищем, найдёт верных спутников или же будет попущен толпой пьяного быдла. Вариантов необратимо много, и это не может не вызывать страха вперемешку с неуверенностью. – Ахахаха, ИК, эльфиек вам всём в жены, я ща вернусь! – прежде, чем парень решился хоть на что-то, дверь с грохотом отворилась, выпуская на улицу весьма помятого вида мужика. По красному лицу и расфокусированному взгляду незнакомца Саша сразу понял, что данный индивид уже принял горячительного за воротник. Покачивающаяся, неровная походка только это подтвердила. – О, вы хто? Почему трое, и все одинаковые?! – Мне по делу, – решив, что компания пьянчуги будет худшим из вариантов, парень стремительно протиснулся в помещение, походя увернувшись от попытки приобнять. Ещё и дверь за собой захлопнул, чтобы перепившего не повело обратно в полумрак пропитанного алкогольными запахами зала. Звуки на мгновение стихли, попаданец буквально спиной почувствовал множество чужих взглядов, но вскоре это ощущение пропало. Людской гул разговоров и перестук кружек вернул Саше на мгновение покачнувшуюся уверенность в собственных силах. Прямо сейчас его бить или прессовать никто не собирался, а это уже прогресс! Повернувшись к двери спиной, парень окинул зал изучающим взглядом. Крепкие деревянные столы, табуреты, лавки, у дальней стены барная стойка, сбоку огромная, почти во всю стену, доска с пришпиленными к ней бумажками. На мгновение повеяло такой махровой иссекайщиной, что аж зубы начало сводить, но несостоявшийся герой это переборол, лишь кривой улыбки удержать не смог. Сам же зал был примерно наполовину полон. Разумные всех мастей сидели небольшими компаниями за разными столикам, в основном мужчины. Потягивали алкоголь из кружек за несмешными разговорами. Для полной картины не хватало только музыки, ну и Билли, мать его, Харрингтона, сидящего за стойкой в байкерской кожанке и смакующего пиво из бутылки. Но отогнав столь дикий образ подальше, парень пошёл вперёд. Мимо столов, стульев, чужих разговоров отдыхающих людей, пока не замер возле самой стойки, с лёгким удивлением обнаружив на противоположной стороне… ребёнка. Черноволосого мальчика примерно лет семи-десяти, тряпочкой потирающего пивную кружку. – Кхм, – не сумев разглядеть повышенную волосатость ног из-за стойки, решил для начала всё уточнить попаданец. – Приветствую. – Здравствуйте, – вздрогнув, настороженно поднял глаза мальчик. Во взгляде, жестах, тоне голоса, во всём сквозила детская неуверенность вперемешку с настороженностью. Если до этого Александр сомневался, то теперь был полностью уверен, что перед ним не какой-нибудь полурослик, а самый обычный ребёнок. – Вам что-нибудь налить? – Нет, не стоит, – тут же расслабился парень, даже позволил себе лёгкую полуулыбка. С детьми всегда проще иметь дело. – Лучше позови отца. – Папу… – с каким-то странным надрывом пробормотал мальчик, а в следующий миг в его глазах начала собираться влага. – Папочка… – Эй-ей, ты чего?! – тут-же всполошился Александр, не ожидая такой реакции на банальную просьбу. – Не плачь! Если папы нет, позови маму. – Маму… – лицо мальца скривилось, голос в конец надорвался, а после на весь дом разнеслось бьющее по ушам рыдание. – Я хочу к мама! Ма-мо-чка-ааа-аа!!! А-а-а-а-а, хнык-хнык… – Ей, успокойся, не плачь! – уже не на шутку перепугался несостоявшийся герой. Особенно когда в зале голоса стихли, а вместо них раздался звук отодвигаемых стульев. Казалось, ещё немного, и на его плече рухнет широкая мазолистая рука, не сулящая вообще ничего хорошего. – Не знаю, чем тебя обидел, но я не специально! Впрочем, прежде чем парнем занялись оказавшиеся в заведении забулдыги, из-за двери, что располагалась за стойкой, послышались быстрые цокающие шаги. – Какая тварь посмела обидеть моего мальчика?! – в резко открывшемся проходе застыла одетая в простое длиннополое платье женщина. Она была зла, но при этом крайне очаровательна в гневе, начиная с кончиков чёрных волнистых волос, и заканчивая ладной фигурой, где весь лишний вес явно ушёл на радующий взгляд размер упругой груди, и не менее округлую крепкую попу. Даже растущие из головы закруглённые рога и полированные тёмные копытца, выглядывающие из-под платьица не портили чарующего впечатления. –Бессмертным себя почувствовал, ублюдок?! – Я не хотел обижать вашего сына!!! – прежде чем подумать, воскликнул Александр, но полный уничижения женский взгляд и усиливающийся плачь указали на его нелепую ошибку. – То есть, племянника… подопечного… – Я хочу к мамочке!!! – уткнувшись женщине лицом в грудь, всё продолжал реветь мальчишка, сама же обладательница роскошной фигуры всячески пыталась его успокоить, но взгляда злых глаз с попаданца не сводила – Ма-ма-ааа!!! – Он мой муж! – наконец, раздражённо прошипела рогатая незнакомка, после же, уже крайне нежно и заботливо заворковала с ребёнком: – Ну-ну, мой хороший, не плачь. Не нужно о них вспоминать, ведь у тебя есть я. Слушай мой голос, вот так, – и с каждым произнесенным словом мальчишка, словно по волшебству, становился всё спокойнее и спокойнее, пока полностью не затих, лишь изредка всхлипывая. И всё бы ничего, но от её чарующего голоса несостоявшийся герой тоже успокоился, словно море в штиль. – А теперь, мой маленький, иди в свою комнату. Отдохни. Повинуясь наитию, парень уже тоже хотел уйти обратно к дому Грома, чтобы как следует отдохнуть, но полный яда голос, до этого казавшийся чарующим, вернул его в чувство. – А ты куда собрался, кретин? – Саша спиной чувствовал недовольство, по видимому, местной хозяйки, но, всё же, нашёл в себе силы повернуться к ней лицом. – Я для кого над стойкой бумагу повесила с предупреждением, чтобы таких слов, как «папа» и «мама», в этих стенах не звучало?! – Простите, я не специально! – начал вымаливать прощения и оправдываться попаданец. – Читать не умею, вот и… – Ясно… – тяжело вздохнула женщина, взмахом руки заставив парня замолкнуть. – Так, твоя бледная харя мне явно незнакома. Выкормыш Горгуца? – Да, – коротко ответил Саша. – Послала же Бездна проблем на мою рогатую голову… – зло потерев основание левого рога, чуть сплюнула хозяйка. – Ладно, иди за мной. Раз приперся, придётся тобой заняться. Но предупреждаю, ещё раз доведешь моего малыша до слез, закину в эльфийский лес связанного и без одежды. Остроухим расскажешь, что не специально, но, боюсь, на разговоры у тебя времени просто не будет!