Моя слабость

      Джейс прекрасно понимал, что это может произойти снова. Правда, это совсем не означало, что он был готов к этому. Ему нравилось думать, что единственный «бум» в его лаборатории — вина посторонних, вломившихся без разрешения.       Теперь же он прекрасно осознавал, что вина лежит только на нём. Этот день был ужасен, благо пробить дно той самой первой катастрофы и событий во время и после суда было уже практически невозможно. Однако, последствий это не смягчало.       — Я уже начинаю раздумывать над тем, не появилась ли у тебя любовь к взрывам, Джейс, — вздыхает профессор Хеймердингер, осматривая разбитое окно и слегка обвалившуюся стену. Пол так и остался чёрным от копоти, везде были раскрошены маленькие детальки. Меньше всего пострадали столы, так как их изготовили из стали. Правда, сильные вмятины всё равно остались и работать на них вновь не предоставлялось возможным. — Может, тебе стоит передохнуть или заняться побольше теорией?       — Простите, профессор, — попытался улыбнуться Талис, сводя брови и тихо шипя, когда ватка с дезинфицирующим средством снова коснулась пореза на скуле. Виктор на это не обращал внимания, продолжая спокойно обрабатывать глубокую царапину, придерживая чужую голову за челюсть. — Я поступил немного опрометчиво.       — Он выпил кофе, потому что спал за последние сутки меньше трёх часов, — бессовестно сдал его напарник, мягко улыбаясь на недовольный и даже обиженный взгляд изобретателя. — Никогда не видел, чтобы кто-нибудь от одной чашки так разбушевался. Это эффективно, чтобы оставаться на ногах, но совершенно точно мешает ясности ума.       — Зато мы узнали, что будет, если увеличить мощность. По крайней мере, без преждевременного улучшения каркаса прототипа, — Джейс пристыженно опустил глаза в пол, в то время как Вик переместил пальцы чуть выше, сжимая его щёки, из-за чего всё равно пришлось поднять голову. Талис заметил едва сдерживаемую улыбку на губах партнёра. Конечно, он, должно быть, сейчас выглядел, как надувшийся ребёнок.       Джейс недовольно свёл брови к переносице, мягко убирая чужую руку.       — Ну всё, хватит, — тихо, почти шёпотом проворчал он, сдувая упавшую на глаза короткую прядь волос, щекочущую лицо. Виктор согласно угукнул, отворачиваясь и позволяя себе полностью улыбнуться наконец. Джейс сложил руки на груди, поджимая губы и противясь желанию поддаться этому беззаботному настрою. Они же чуть не взорвали тут всё. Благо, Виктор вышел взять ему чая с ромашкой, когда учёный решил похимичить на подъёме сил.       Профессор ещё раз тяжело вздохнул, покачав головой.       — Я предупреждал, Джейс, пусть вы с Виктором и достигли успеха, кроме вас в этой области никто и ничего больше даже не пытается понять. Вы работаете с абсолютно нетронутыми предметами исследований. И даже моя помощь может быть тут бесполезной, — Хеймердингер сложил руки за спиной, качая головой и ещё раз осматривая дыру в стене, возле которой, почёсывая затылки, о чём-то переговаривались миротворцы с рабочими. — Могу разве что ещё раз попросить вас быть осторожными.       — И попросить Джейса больше не пить кофе, — согласно кивнул Вик, поворачиваясь и внимательно рассматривая лицо напарника. — Хм. У тебя ещё на губе ссадина осталась.       — Просто царапина, — попытался отмахнуться Талис, задумчиво глядя куда-то в сторону. Однако, его партнёр оставался непреклонен и вскоре ему снова несильно сдавили щёки, притягивая ближе.       — Будешь упираться, можешь и подцепить что-нибудь. Ты вот знаешь, сколько ядовитой гадости тут могло остаться после взрыва? Я вот пока не знаю, — медленно объяснял Вик, разговаривая, как с маленьким, глупеньким мальчишкой. И не переставая смотреть на его губы. Джейс даже растерялся — обижаться на то, в какой манере с ним сейчас говорят или смущаться из-за того, как долго Виктор его разглядывает. Мягко, с особой, заботливой нежностью.       — Он прав, мой мальчик. Да и не пристало учёному ходить в царапинах и порезах, пусть они и красят мужчину, — отозвался профессор, с добродушной насмешкой поглядывая на краснеющего Талиса, от чувства беспомощности шумно выдыхающего через нос. — А ведь представь только, что могло случиться, если бы и Виктор был здесь.       — Я, может быть, тоже в шоке, — не отрываясь от своего занятия, спокойно произнёс учёный, мягко оттягивая большим пальцем чужую губу, чтобы полностью стереть кровь. — В качестве компенсации требую стакан сладкого молока и овсяное печенье.       — Компенсацию? За что? — это звучало донельзя забавно, пока Виктор сжимал его щёки.       — За то, сколько ушло моих нервов на беспокойство о тебе, — фыркнул его напарник, отпуская, наконец, его лицо. — Ну вот, теперь будешь самый красивый.       Он точно, специально сейчас относился к Джейсу как к маленькому ребёнку, Талис в этом даже и сомневаться не думал. Юноша прищурился, отводя глаза в сторону и недовольно бурча про себя. Хитрый, невозможный, умный, замечательный...       Учёный обиженно фыркнул, облизывая губы и слегка морщась от неприятного вкуса. Для полного счастья сейчас, конечно, не хватало отравиться дезинфицирующим средством.