Одна маленькая вещь

Райан       Мир перевернулся вверх дном. Вся школа гудела от слухов, даже такой простой изгой, как я, слышал эти предположения. Люка отчислили за прием стероидов, повышающих работоспособность. Или у Люка и миссис Шарп был жаркий роман, и их поймали на машине директора. Люк не был разве что главой незаконного боксерского ринга, который тайно действовал в подвале нашей школы.       Подробности меня не интересовали… хотя я бы разозлился, если бы этот слух оказался правдой, и я пропустил потных, голых парней, которые дрались без рубашек. Но содержание сплетен не имело значения, просто люди шептались о популярном парне.       Ладно, так поступали все и всегда, обычно из любопытства и восхищения. Теперь студенты относились к нему как к показушнику. Такая приятная смена темпа. Люк никогда не ошибался. До сих пор.       — Миллер, так поздно тебе вообще незачем приходить, — мистер Элдридж впился в меня взглядом из-за своего стола.       Думаю, это означало, что я мог пойти на обед пораньше. Я лениво помахал ему рукой и повернулся к выходу.       — Вернись на место, — прошипел он. — Какое у тебя оправдание на этот раз?       — Женские проблемы, — ответил я, глядя ему в глаза. — У меня месячные раньше начались.       — Вот и объяснение. Миллер — девчонка, — усмехнулся какой-то придурок из футбольной команды.       — Тихо, — приказал учитель, не глядя, прищурившись на меня, но я даже не двинулся с места, и он вздохнул. — Проходи, сядь.       — Женские проблемы? — спросила Алисия, когда я сел на задние парты рядом с ней. Я пожал плечами.       — У тебя же прокатило с этим оправданием.       — Ну, ты, скорее всего, сможешь использовать его только раз. В следующий тебе не удастся застать его врасплох.       — Черт, стоило приберечь это. Ой.       Она кивнула.       — И я о том же, — Алисия наклонилась ко мне и понизила голос: — Но у нас есть вопросы поважнее. Ты слышал, что Люк работает под прикрытием, и его вызвали обратно в участок?       Прежде чем мы смогли начать сравнивать слухи, Кара Льюис развернулась на своем месте. Как у любой чирлидерши, ее лицо неприятно искажалось, когда она разговаривала с такими людьми, как мы.       — Нет, все было не так. На него напал кто-то из мафии.       — В Лейк-Форест нет мафии.       — Тогда почему он был весь в крови, когда пришел в школу? — самодовольно спросила Кара.       — Не был, — объяснила Алисия. — Мы его видели.       Это привлекло ее внимание.       — Видели? Что случилось? — она внезапно посчитала нас нужными. — Расскажите мне всё.       Я обменялся улыбкой с Алисией.       — Ну, его исключают, — начал я.       — Ни за что, он слишком красивый, чтобы его исключили, — возразила Кара. Она была права.       Сказать по-правде, я признаю, что буду скучать по детке-конфетке, если его исключат. Люк был похож на мужчину моей мечты, с ярко-зелеными глазами, волосами, в которые мне хотелось запустить ладони, и этими грёбаными ямочками на щеках.       К тому же то, что я однажды увидел его без рубашки, подсказывало мне, что спортсмен в отличной форме. Мне почти пришлось обмахиваться веером, просто подумав о его телосложении. Я буду скучать по его телу, но не по нему.       Сосредоточившись на Каре, я сказал ей:       — Люк поступил настолько ужасно, что ещё легко отделался только одним исключением.       Алисия улыбнулась, когда ее осенило.       — Он — угроза для общественного здоровья, — серьезно сказала она.       Девушка из группы поддержки нахмурилась:       — Что? Люк болен?       — Ну, он очень заразен для таких вот красавиц. От него уже залетели четыре девчонки. Возможно, его нужно кастрировать, — Алисия продемонстрировала показательный жест, и чирлидерша распахнула глаза, а ее лицо побледнело.       Я изо всех сил пытался удержаться от смеха, пока парень, который оскорбил меня чуть раньше, развернулся и ухмыльнулся мне:       — Да, поэтому он тебя ищет, Миллер?       — Что? — ни за что.       — Он пытался найти тебя с первого урока, — его взгляд стал мерзким. — Он и тебя обрюхатил?       Объявили обед, что избавило меня от ответа.       До этого я наслаждался сплетнями. Возможно, это самый странный слух: меня искал Люк Чемберс. Люк       — Прошу прощения? — спросил директор Симмонс в крайнем замешательстве. «Заткнись, заткнись!» кричал я про себя. Но вместо этого повторил:       — Я, ммм. Я гей.       — Гей? — он нахмурился. — Но вы же капитан бейсбольной команды!       Я чуть не рассмеялся:       — Вы серьезно?       Миссис Шарп вздохнула:       — Он имеет в виду, что это кажется достаточно… неудобным.       — Да, хорошее замечание. Лично я понятия не имел, что ваши могут заниматься спортом, — он усмехнулся про себя. — Ну, что ж, теперь я понимаю.       — Мне нужно какое-то другое «доказательство», почему я еще не открылся? — я посмотрел на него.       — Я делаю все, что в моих силах, — защитился директор. — Здесь не так много геев.       — Это гетеронормативно, — немедленно выкрикнул я. Вау, слова моей надоедливой либеральной старшей сестры хоть раз пригодились.       — Что? — директор посмотрел на блюдо на своем столе. — Нет, это органические конфеты.       Я крепко ухватился за край стула, на котором сидел, чтобы не улыбнуться торжествующе. Это сработало??!       — Мистер Чемберс, — сказала миссис Шарп. — Почему бы вам не объяснить…       — Вы не можете заставлять ученика рассказывать вам о своей сексуальности, — прервал его Симмонс. — Это я точно знаю.       — Мистер Чемберс, — повторила она властным тоном, заставив директора замолчать. — Я не прошу вас раскрывать что-либо слишком личное. Просто помогите нам понять. Давайте посмотрим.       Ловушка, это ловушка, и я не мог её избежать.       — Может быть, вы могли бы поделиться своими представлениями о культуре ЛГБТКИА? Или дать нам общее представление о проблемах, с которыми может столкнуться подросток-гей в маленьком городке? — уголки ее губ дернулись, как будто она внутренне смеялась надо мной. — Кто ваши любимые квир-знаменитости?       — Да, замечательно! — Симмонс был в восторге. — Еще один познавательный опыт, — он кивнул мне. — Давай, сынок. Черт-черт-черт.       — Ну, мне нравятся парни. Очевидно, — не лучшее начало. — Любой парень может быть с другим парнем. Как я, например, — подчеркнул я, с трудом глядя каждому в глаза; я думал, что умею врать лучше всех, но чувствовал себя загнанным в угол. — Моя любимая гей-знаменитость — это… — назови кто угодно, любого гея! — Элтон Джон?       — Правда, не Майкл Сэм? — спросила миссис Шарп. Кто?       — Эээ, он тоже хорош, — я кивнул. — Ну, ммм. Пора положить конец гомофобии, расизму и обратному расизму… остановить все направления. Ну, может, кроме феминизма. Это хорошо, да? — они только смотрели на меня. — К тому же, любовь есть любовь, — продолжил я, однажды видел такой стикер на бампере. — И, эм, любовь заставляет мир вращаться? Так что, давайте жить мирно.       Симмонс казался слегка сбитым с толку, в то время как миссис Шарп напоминала хищника, приближающегося к добыче.       Время для «хейл мэри». Это было намного серьезнее футбола, но, стоило подумать об этом, я не мог отделаться от этой идеи, какой бы ужасной она не была.       — Если честно, я мало что знаю об этом… мой парень знает больше.       Довольная ухмылка исчезла с лица преподавательницы.       — Парень? — спросила она подозрительно, но нерешительно.       Я с энтузиазмом ухватился за эту идею… и она сработала.       Я спасся. С минимальными последствиями. Выслушал длинную лекцию и был подвергнут наказанию за использование ненормативной лексики в школе, но мне больше не грозило отстранение.       Симмонс считал это «полезным опытом». Администрация не обсуждала, считается ли использование уничижительного слова в адрес говорящего издевательством. Он решил, что они пересмотрят школьную политику, и даже пригласил меня внести свой вклад, на что я вежливо кивнул.       Это, правда, сработало? Я не мог в это поверить. Я был в шоке. Стоял возле офиса, пытаясь осознать всё, что произошло. Миссис Шарп молча кипела рядом после отказа в правосудии надо мной, а я… я понятия не имел, кем я был.       Геем, видимо.       У меня в голове было почти пусто, крутилось одно только слово «гей».       — Вы сочинили целую историю, чтобы избежать неприятностей, мистер Чемберс.       — Это правда, — едва возразил я.       — Тем не менее будьте осторожны со своим языком. Этими губами вы целуете свою маму?       — Я не целую маму, — я поморщился. — Это отвратительно.       — Я буду наблюдать за вами, — она так и делала еще несколько мгновений, а затем ушла.       Я должен пойти на следующий урок       Но я продолжал стоять. Все ждал, пока ко мне вернется здравомыслие, и мир снова обретет смысл, но этого не произошло. Симмонс и миссис Шарп наверняка не смогли бы рассказать другим ученикам то, чем я тайно с ними поделился, но что им помешает обсудить это с учителями? Я не полностью им доверял, особенно миссис Шарп.       Даже если они оба будут молчать, все это может не закончиться так просто. Симмонс серьезно отнесся к этому запрету на запугивание. Что, если они захотят убедиться, что я не лгу? И даже если бы этот вопрос был решен, все равно могли быть последствия за преднамеренный обман учителя вместе с грёбаным директором.       Я избежал одной неприятности, но столкнулся с совершенно другим бардаком. Проблема была в том, чем я окончательно убедил их. Я сказал, что встречаюсь с Райаном Миллером.