Hope

Бертольда приложила руки к животу девушки, и сконцентрировалась на энергии внутри нее. Спустя мучительных пять минут, за которые Люцифер успел сосчитать редкие удары своего сердца, глубокие морщины на лице старушки разгладились. Наполовину беззубая улыбка озарила комнату. — Все в порядке, Ваше Величество. Малыш в полном порядке. Можете не переживать, самые тяжелые моменты закончились, если они остались живы сейчас, то дальше им ничего не грозит. Но, на всякий случай, оставьте их по присмотром на ночь. Если вдруг будут изменения или новые симптомы — зовите меня. — Бертольда напоследок еще раз осмотрела больную и покинула комнату. В полумраке остались только Вики, Люцифер и Бэзар. Король преисподней устало прислонился головой к едва не умершей жене, лихорадочно целуя маленькую горячую ладонь, и благодаря Шепфа за то, что она осталась жива. Как вдруг он отпустил ее, и вскочив на ноги, накинулся на своего слугу, несильно прижав его к стене. — Яд! На моем столе, в ее тарелке! Как такое могло произойти? — он буквально кипел от ярости, смешанной со страхом и отчаянием. Обычно флегматичный и спокойный Бэзар был напуган, и его голос заметно дрожал: — Я не знаю, мой Повелитель! Дегустаторы проверили всю еду, в ней не могло быть яда. — Если бы моя жена могла говорить, то она бы обязательно с тобой поспорила! Значит яд попал туда уже в коридоре. Позови всех, кто разносил еду! — демон был полон готовности убить любого, кто к этому причастен. Слуга, нервно закивав головой, унесся прочь от обезумевшего короля. — Люцифер…- позади него раздался тонкий, слабый голосок. Он мгновенно оказался у кровати, упав возле нее на колени. — Что, родная? Как ты? Что-то болит? — он засыпал ее вопросами, но Вики все еще была в бессознательном бреду. Она звала его, беспокойно мечась по постели. — Люцифер…малыш…болит…он умер. — девушка всхлипывала, вероятно в полусознании считая, что плод не выжил. — Нет, милая, он не погиб. С нашим ребенком все хорошо. Ты, главное, сама очнись… Пожалуйста… — Это…я знаю…убийца. — Вики пыталась сквозь бред донести до любимого свою догадку, наконец рассказать ему обо всем. — Кто? — Люцифер нагнулся ближе, чтобы слышать ее лучше, ведь ее речь была нечеткой. — …мо…эй — еле шевеля губами выдавила девушка, звучно выдохнув в конце слова. Люцифер очень удивился: — Мэй? — так звали одну из горничных замка, бывшую Непризнанную, которая всегда хорошо выполняла свою работу и к ней никогда не было жалоб, более того, давно была на службе. Она скривилась, как будто ей подсунули дурно пахнущую еду, выражая несогласие и снова провалилась в беспамятство. За дверью Бэзара остановила обеспокоенная Ости и незаметно для себя, коснулась его руки своей и поинтересовалась состоянием подруги. Узнав, что ту отравили, дочь Асмодея в ужасе вскрикнула, и неожиданно для всех расплакалась. Растерянный парень, недолго думая, мягко обнял девушку, в душе убеждая себя, что это просто жест поддержки. — Все будет хорошо, ее удалось спасти! Ребенок тоже в порядке. — Ости и Зелла выдали вздох облегчения, и радостно переглянулись. Асмодей стоял чуть поодаль, и он выглядел ещё более хмурым и озлобленным, чем обычно. Прикинув что-то в голове, он быстро ретировался в только ему известном направлении. Люцифер провел бессонную ночь, ухаживая за женой, и лучшей наградой для него было то, что ранним утром она наконец пришла в себя. Едва услышав шевеление рядом с собой, он протер уставшие от ночного бодрствования покрасневшие глаза и повернул голову в сторону источника шума. Девушка молча смотрела на мужа, смочив сухие губы. От охватившей его радости демон громко выдохнул, а от ее естественного и незатейливого движения почувствовал, как у него самого поднимается температура. — Как ты? — его хватило лишь на два слова, и он попытался успокоить внутри себя жар от желания притянуть ее к себе в объятия, пылко целовать и покусывать ее губы, чтобы они не были столь мертвенно-бледными, снять с нее напоминавшее о произошедшем платье и… Мысль прервалась от накатившего смущения и чувства вины, и Люцифер хрипло откашлялся и отвел взгляд от разорванной на ее груди ткани. — В порядке… — она слегка приподнялась на локтях, но от нехватки сил рухнула обратно на подушку. Вдруг в небесно-голубых глазах вспыхнула тревога и худенькая ладошка потянулась к выпирающему животу. — Люцифер… Малыш, он…? Только не лги мне, прошу, я должна знать, он погиб? — ее взгляд нервно бегал по лицу Люцифера, пытаясь считать его эмоции и в них прочесть ответ на свой вопрос. Демон мягко положил свою руку поверх ее. — Наш ребенок жив, не волнуйся… — он попытался заправить непослушную прядь волос, что падал прямо на лоб его жены, но та дернулась от него, как будто он мог ее ужалить. — Не лги мне, он умер, я знаю, ты просто пытаешься меня успокоить! — ее дыхание стало прерывистым, а в уголках глаз начали появляться слезы — проявление сильнейшего материнского горя от потери ребенка. И как будто в опровержение опасениям мамы, крохотная ножка ощутимо пнула изнутри. Вики замерла, прислушиваясь к ощущениям, и подняла удивленный взгляд на мужа. — Ты…ты тоже это почувствовал? — ее губы растянулись в неверящей улыбке, и она издала смешок, полный радости и облегчения. Люцифер потерянно кивнул, сконцентрировав внимание на ее животе. Малыш пнул еще раз, отчего на коже образовался выступ, прямиком под сплетенными руками родителей. Уокер выдохнула и разревелась. Ее муж крепко обнял ее, слегка обвиняющим тоном прохрипев: — Ну вот, а ты мне не верила… — ее слезы промочили его рубашку, но им было все равно. Они снова обманули смерть. — Шепфа, я так испугалась. Вчера мне стало так плохо. Что случилось? — Вики задала вполне естественный вопрос, но Люцифер замер и неосознанно вытянулся вверх как струна, натянутая от напряжения. Сказать правду? Как он может сказать ей, что ее пытались отравить, а он не знает кто, когда и как? Как ему признать, что он не смог обеспечить ей безопасность? Да и к тому же она определенно начнет нервничать и бояться всех, пока он не найдет виновного. Рассудив, что лучше пока скрыть от нее правду, мужчина предоставил свою версию. — Ты переутомилась. Нервничала, подготавливая праздник, танцевала. К тому же, как оказалось, среди специй для мяса была паприка, а у тебя на нее аллергия. — Люцифер искусно врал, смешивая правду с ложью. Что-что, а навык избегать острых углов у него был развит как надо. На лице у девушки отразилась усиленная работа мысли, но в конце концов она кивнула, принимая данное объяснение. Затем ее взгляд опустился вниз, заметив слишком открытое пространство в районе груди. Проследив за направлением ее взора, Люцифер снова ощутил жар внизу живота и увидев немой вопрос в ее глазах, сбивчиво оправдался: — Ты не дышала… Бертольда сказала…чтобы облегчить дыхание. Я хотел его снять совсем, но она запретила, сказав, что ты должна пропотеть. В обычно спокойных ледяных глазах мелькнул озорной блик, и она томным голосом поинтересовалась: — Она больше ничего не запретила? — тонкие длинные пальцы потянулись к пуговицам на его рубашке, лёгким движением высвободив две верхние из их петлиц. Люцифер, не скрывая удивления, наблюдал за действиями своей жены. — Что ты делаешь? — Тебе не кажется, что ей пора в химчистку? — расправившись со всеми пуговицами, она сняла мешающую ткань, и небрежно отбросила ее на пол. Жадному взору представился подтянутый крепкий торс с любимыми, хорошо изученными чернильными рисунками на груди. Тело демона тут же отозвалось на эти движения, и ему пришлось громко выдохнуть, чтобы сказать: — Ты уверена? Ты такое пережила этой ночью, и может…ты не в лучшей форме…- бровь девушки изогнулась в немом вопросе «тебя не устраивают мои формы?», на что мужчина поспешил исправиться: — Я имел ввиду, безопасно ли это для тебя и ребенка? — он в смущении потёр шею и неловко улыбнулся: в его жизни ещё не было ситуации, когда он сам отказывался от секса. Как и такого количества стеснения, которого он никогда не испытывал. Уже чуть больше месяца они не были близки: сказался все увеличивающийся срок, занятость демона в Аду, определенный страх навредить ей или ребенку. И Люцифер был настроен ждать Вики, пока она, жертвуя собой, своим комфортом, с любовью вынашивает его ребенка. Но порой, видеть ее обнаженную с утра, или в задумчивости закусывающую губу бывало невыносимо, и он уединялся в ванной, чтобы снять напряжение. Уокер тоже подмечала все это, но подобрать слов для разговора никак не получалось. Она тоже чувствовала сильное влечение к нему, но между ними была как будто невидимая стена, отделявшая их друг от друга. И вот сейчас, Вики поняла, что слова для этого вовсе необязательны: столкнувшись с реальной угрозой смерти, ей как никогда хотелось почувствовать себя живой. — Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда…- девушка положила ладонь на его грудь, там, где гулко билось его сердце, о наличии которого он даже не подозревал, пока не появилась она. Этим простым касанием она запустила целую последовательность событий: вот его сильные руки, крепко прижимающие ее к себе; красивое некогда платье, обрывками ткани валяющееся на полу; резкая перемена ролей — и вот она сидит на его коленях, прижимаясь к его губам. Его требовательные поцелуи заставляли ее считать себя желанной и сексуальной, несмотря на «интересное положение», и, кажется, именно беременность раскрывала в ней эту сексуальность по максимуму. Длинные пальцы скользили по ее коже, нащупывая все растяжки, которые неминуемо появились на таком большом сроке, но эта неидеальность ее тела нисколько не отвращала демона, а даже напротив: каждая полоска сине-лилового цвета напоминала ему о том, какой сильной и самоотверженной она была, вынашивая их дитя, какие боли ей приходилось претерпевать. И Люцифер со всей страстностью был намерен показать ей, насколько сильно он любит и хочет ее одну. Через некоторое время раздался стук в двери. Вики, лежащая на груди мужа, зашелестела покрывалом, прикрывая нагое тело. Люцифер мягко поцеловал ее в лоб, и аккуратно переложив девушку на подушку, встал с кровати, накинул халат и подошел к двери. — Повелитель, я по поводу отр… — король Ада предупредительно шикнул, вынуждая слугу перейти на шепот.- Я собрал всех, кто нес тогда еду и мог бы быть причастен. Мужчина кивнул, и сказал, что сейчас придет. Подойдя к своей жене, он с нежностью провел по ее макушке. — Мне нужно по делам, любовь моя. Не скучай. Если почувствуешь даже самое легкое недомогание — зови слуг, пусть Бертольда тебя осмотрит. Я скоро приду. — она протянула руку, сжав его ладонь, и моргнув, выразила свое согласие. Люцифер оделся в королевскую одежду, и умчался в допросную. Бэзар тоже собирался последовать за хозяином, но тут Вики его окликнула. Пока она одевалась, демон стоял, опустив глаза вниз и честно не поднимая их вверх. Лишь когда она запахнула шелковый капот и коснулась его плеча, он поднял голову. — Госпожа…- слуга учтиво поклонился, устремив взгляд своих черных, как всегда безразличных глаз. Если бы Вики не видела, какой огонь горел в них вчера, когда он смотрел на Ости, то подумала бы, что он вообще не интересуется женщинами. — Бэзар… Я знаю, что ты в курсе о том, что произошло вчера. И думаю, что это как-то связано с тем, куда ушел Люцифер. Пожалуйста, скажи мне. Это ведь не было простым переутомлением? — Госпожа, не спрашивайте меня об этом. Спросите о всем вашего мужа, когда он вернётся. — он улыбнулся, прося не допытываться у него ответа. Ему очень нравилась эта девушка, что смогла оживить его хозяина и друга, превратить его из закрытого, одинокого демона, в любящего и любимого мужчину. Он был полон решимости и желания охранять их семью, ее, будущего ребенка. И он был счастлив, что прошлый вечер не закончился катастрофой. Уокер почувствовала легкую досаду и небольшой укол вины за недоверие к мужу. Однако она решилась на последнюю просьбу. — Позови, пожалуйста, лекаршу сюда. — Без проблем…- он ещё раз поклонился, и ушел выполнять поведение королевы. Бертольда пришла довольно быстро, особенно для той, кто хромает на одну ногу, и приковыляв к королеве, поклонилась. — Ваше Величество! Рада видеть вас на ногах, румяную и цветущую. Как Ваши дела? — По сравнению со вчерашней ночью — хорошо. Я хотела поблагодарить тебя, ты спасла мне жизнь. Но моя жизнь ничто по сравнению с тем, что ты спасла моего ребенка. Не ты мне, а я тебе кланяться должна… Проси, что хочешь. — Мне ничего от вас не надо, Ваше Величество. Спасти вашу жизнь, и жизнь наследника для меня честь. — лекарь улыбнулась, явив на свет 6 отверстий, в которых раньше были зубы. — Но что это было? Мне не верится, что простое утомление. Что Вы скрываете от меня? Бертольда задумчиво почесала подбородок. Обладая то ли знахарской, то ли просто старческой проницательностью, она догадалась, что король намеренно утаил настоящую причину недомогания его жены. А значит она должна продолжать поддерживать эту тайну. — Я скажу Вам точно, моя королева, после обстоятельного осмотра. Через несколько минут, нахмуренная женщина, помыв руки, подошла к кровати, на которой уже сидела девушка. — Госпожа, у Вас уже случалось подобное? Боли, потери сознания. — Нет…все было хорошо, до этого момента. — Вики насторожилась, сердцем предчувствуя беду. И она не ошиблась. — Боюсь, мне придется сообщить Вам плохую новость. Дело в том, что Вы лишь недавно стали демоном, и еще не обрели достаточно силы. А в Вас растет жизнь не просто ребенка, а будущего правителя Ада. Энергетически это очень сильное дитя, и оно несет угрозу Вашей жизни. Вероятность, что выживете и Вы, и ребенок — очень мала, и есть смысл прервать беременность сейчас. Мир Вики просто треснул пополам, деля жизнь на до и после. Сама мысль о том, что ей предлагают убить ее малыша, вызвала у нее резкое отторжение. Сердце пронзила резкая боль, отчего дыхание перехватило, и ей стало нечем дышать. — Нет…нет, даже не говорите мне об этом, нет… — она встала с постели, схватившись за голову. Мозг отказывался осознавать, что это происходит с ней на самом деле. — Я вынуждена предупредить Вас об опасности, что грозит Вашей жизни, и в случае Вашего несогласия с прерыванием беременности, снимаю с себя ответственность, иначе сами понимаете, Ваш муж меня казнит. Поэтому я сообщу ему о Вашем решении… — Нет, ни в коем случае! Люцифер… Король ни о чем не должен знать. — Вики посмотрела на нее взглядом, полным отчаяния и немой просьбы. — Ваше Величество, простите меня за дерзость, но я скажу. Ни к чему Вам жертвовать собой. Вы ещё молоды, у Вас будут ещё дети. Я уверена, что Ваш муж все поймет. Он очень любит Вас, уж поверьте старой мудрой женщине. Я видела этой ночью всю силу его любви к Вам. Не бойтесь его, если думаете, что он разлюбит Вас.- Бертольда попыталась отговорить девушку фактически от самоубийства, на которое она добровольно соглашалась. Но Вики уже приняла единственно верное для нее решение. — Спасибо за твои слова, но в моем понимании мать должна быть готова всегда отдать свою жизнь за своего ребенка. Если есть хоть малейшая возможность дать моему ребенку родиться — я готова пожертвовать собой. С момента, когда я узнала, что во мне есть другая жизнь — я поняла, что ни за что не позволю ей умереть. Оставшись в одиночестве, Вики осела на стул, стоящий у косметического столика. В зеркале напротив она уже не видела прежнюю девушку с наивными голубыми глазами, что с любопытством смотрела в будущее. Из отражения на нее смотрела молодая женщина, принявшая самое сложное решение, которое, возможно, будет стоить ей жизни. Вся наивность и юношеский максимализм пропали из ее взгляда, уступив место мужеству и силе. Опустив руку на живот, она почувствовала, как ее малыш проснулся, и пинком обозначил свое бодрствование. По щекам потекли горячие слезы — представить на мгновение, что она может лишиться части своей души, ребенка, которого так ждала, было хуже любых мучений. — Твоя мама никому тебя не отдаст. — и девушка громко заплакала. Перед глазами пронеслись все счастливые воспоминания с момента, как она узнала о своей беременности. Она так мечтала о мгновении, когда возьмет своего ребенка на руки, а теперь, скорее всего, умрет, так и не услышав его первый крик. Люцифер ни за что не простит ей этого, но как она может ему сказать? И обманывать его тоже тяжело, ей причиняет боль даже мысль о том, что ему придется потерять любовь своей жизни. А Мими? Дино? Ее мать? Как рассказать им? На шатающихся ногах она добрела в детскую, которая была полностью приготовлена к грядущему пополнению. Уютная колыбель стояла у окна, и Вики на мгновение представила в ней румяного красноглазого мальчика. Он улыбался ей такой типичной люциферской улыбкой, но стоило девушке приблизиться — видение рассеялось, и вместо сына зияла пустая кроватка. Уокер медленно осела на пол рядом с колыбелью, пальцами перебирая вертикальные палки ограждения. На столике рядом лежало два снимка — на первом счастливые Вики и Люцифер во время свадебного путешествия, а на втором — УЗИ трехнедельной давности, которое принесло в свое время столько радости. Тем временем Люцифер допрашивал тех, кто был в тот вечер рядом с едой и кто разносил подносы. Асмодей вызвался также поучаствовать в допросе, мотивируя это большим волнением за произошедшее, а также желанием помочь своему королю, и, он надеется, другу. Слуги сменяли один другого, и все они, перепуганные, твердили, что даже не касались еды. Люцифер видел, что они говорили правду, и терялся в догадках, кто мог совершить это чудовищное преступление. Последней вышла трясущаяся от страха молодая девушка, которую он, кажется, видел в тот вечер. Она принесла его жене стакан воды. Памятуя, что сказала Бертольда, демон насторожился. Однако министр, двигаемый несомненно дружескими мотивами, сказал, что сам допросит ее, ведь Люцифер уже так устал, вынудив его согласиться. Асмодей подошёл к девчушке: на вид ей было не больше 20, по всей видимости она также совсем недавно была Непризнанной. Ее руки и губы дрожали, а глаза нервно бегали из стороны в сторону. — Как тебя зовут? — Аг… Агнесс. — Где ты была в тот вечер? — Я подносила горячее б…блюдо для мисс Ости и ее В…величества. Я была на виду все время. — А стакан с водой, который ты принесла ей? — Люцифер задал вопрос, который мучил его все это время. Слишком много совпадений… Девушка застыла, как громом пораженная. Демон подумал, что ему показался мимолетный выразительный взгляд Асмодея на Агнесс, после чего она выдохнула и произнесла то, что поразило его до глубины души. — Да, я принесла его. Я понимаю, что вы подозреваете меня, поэтому нет смысла больше скрывать — это я подсыпала яд. — Кто тебя подослал, дрянь? — один из главных министров Совета наотмашь ударил служанку по лицу. Ее глаза обожгли горячие слезы, но она подняла голову и ответила: — Народ. Демоны недовольны безродной королевой, бывшей Непризнанной, и то, как она влияет на короля. Король Ада разразился гневом и почти схватил девушку, как Асмодей взмахнул рукой и одним лёгким движением перерезал тонкое горло. Люцифер даже не успел понять, что произошло, лишь увидел непонимание в глазах Агнесс, как будто Асмодей поступил не так, как она ожидала. Как будто именно от него она ждала иного… Тело служанки рухнуло на пол, забрызгав кровью пол и стоящего рядом с ней ее палача. В ноздри ударил резкий металлический запах, вызвавший трудно подавляемую тошноту. Асмодей брезгливо вытер руки о свою накидку, и ногой отпихнул труп в сторону. — Зачем ты это сделал? — мужчина повернулся к своему советнику, искренне недоумевая, почему он принял решение казнить ее без его личного приказа. — Извините, Ваше Величество, просто меня охватила ненависть к этой предательнице, и я решил казнить ту, что посмела отравить королеву. — Но она могла бы рассказать о заказчике. Ведь ясно, что она не сама решила пойти на отравление. — Если это народный заговор, то мы никогда не узнаем. Мы ведь не можем посадить всех за решетку. Прошу меня простить, срочное дело… — лёгким наклоном головы Асмодей попрощался с королем, покинув допросную. Люцифер проводил уходящего демона взглядом, затем посмотрел на остывающий труп несостоявшейся убийцы, что покушалась на жизнь его жены. «Только прошу тебя, будь с ним осторожен, и не доверяй ему.» — в голове зазвенел тонкий голосок Вики, что ещё вчера днём была обеспокоена насчёт Асмодея. «А что, если ты была права? Неужели Асмодей может быть причастен к заговору?. И весьма странно, что Асмодей сам решил допросить именно ее. Кто бы то ни был, но рот Агнесс закрыли навсегда.» И этой ночью Люцифер впервые пришел домой как можно позже, и лег в постель, даже не выполнив привычный ритуал — поцелуй жены в макушку и крепко обнять ее. Напротив, он отвернулся от нее, и без привычного тепла провалился в очень плохой сон.