Падение

      На следующее утро меня разбудил стук. Тихий и ненастойчивый, но все же я вскочил с постели на случай, если понадоблюсь Элеонор, на случай, если внизу что-то случилось. Только когда я прошёл по гостиной, мимо разрухи из стаканов и бутылок, которые не стал убирать, и уловил слабый, несвежий запах дыма в воздухе, я вспомнил, что произошло прошлой ночью, и замер, прежде чем открыть дверь. Внизу живота растекался страх, и я зажмурился.       Пожалуйста, только не Ангус.       Я медленно приоткрыл дверь, а когда открыл ее полностью, нахмурился. Это не Ангус.       Там вообще никого не было.       Из спальни я услышал звон будильника, установленного на семь часов утра. Коридор пустовал, хотя откуда-то доносился заметный запах кофе. Я озадаченно оглянулся по сторонам и на полу под ногами увидел один из ярких круглых алюминиевых подносов Элеонор с кофе и круассанами из пекарни ниже по дороге.       Я просто стоял и смотрел.       Я не знал, что мне делать.       Ненадолго в моем параноидальном мозгу появилась мысль, что он мог их отравить, но я тут же отмёл ее. Я знал, что вёл себя нелепо. Просто не понимал, почему он сделал это для меня, когда я так облажался прошлой ночью. Именно я должен был лучше контролировать себя и не позволить этому случиться. И это точно принёс Ангус. Элеонор уже очень давно не выходила из дома.       Осторожно взяв поднос, я закрыл дверь и отнёс его на кухню, где поставил на стол и неподвижно уселся напротив, пока кофе не остынет.

***

      Я опаздывал на работу. Полчаса просидел в машине на автостоянке, ковыряя черную ленту, на которой держался мой CD-плеер, и гадал, что, чёрт возьми, мне делать. У меня снова появилось желание завести машину и ехать, ехать, ехать и ехать, пока не обрету хоть какое-то равновесие и смогу двигаться дальше с обуреваемой внутри горечью сладости. Это лишь фантазия, но прямо сейчас мне так нужна эта возможность сбежать.       Я даже не проверил Элеонор как обычно утром. Просто ушёл. Сегодня моё отвращение к себе во многом походило на тошноту.       Я не мог перестать думать о том, как поцеловал Ангуса. Не мог перестать думать о тепле его тела, касающемся моего, о том, насколько мы были близки, и о том, как это чувство стало настолько неправильным, когда он произнес мое имя и вернул мне самообладание. Я позволил ему поцеловать себя, зная о том, что нравлюсь ему. Я позволил ему поцеловать себя, зная о том, насколько он молод.       Будто мне приснился мокрый сон, который превратился в ёбаный кошмар.       Я хотел его. Так сильно. Нет, снова поправочка, я хотел кого-то. Он просто случайно оказался рядом.       Возможно, мне просто нужно потрахаться. В конце концов, секс — это просто физическая потребность.       Сорен разбирал наличные в кассе, обмотав голову темно-бордовым галстуком с золотистым оттенком. Он приподнял бровь, когда я прошёл мимо.       — У кого-то сегодня утром хорошее настроение, — сказал он.       — Глупо выглядишь, — сказал я в ответ.       — Лицо твое глупо выглядит.       — Пошел ты.       — В сфере обслуживания точно далеко пойдешь.       — Ты не покупатель.       — Нет, но я могу уволить тебя, если будешь продолжать доставать меня, — он улыбнулся, как Чеширский кот, а я прищурился.       Я провёл утро за уборкой. Всего. Я снял с полок всю обувь одну за другой, чтобы стряхнуть несуществующие пылинки, будто моя жизнь зависела от выполнения этих бессмысленных задач. Я пылесосил складское помещение до такой степени, пока не засосал то, что не нужно, а эта глупая хреновина испустила странный звук и перестала работать.       Сорен не мешал мне, слава богу.       Я взял короткий обеденный перерыв, сел на полу на складе и уставился на свой несъеденный бутерброд, когда Сорен высунулся из-за двери.       — Тебе звонит какой-то парень.       Меня затошнило.       — Скажи ему, что меня нет.       — Вот уж нихуя, — сказал Сорен, взметнув брови так, будто я попросил его ударить ребенка в живот. Как ни странно, именно это я сейчас чувствовал у себя в желудке.       — Я не собираюсь делать за тебя грязную работу. Иди и поговори с ним сам и сделай это быстро, — Сорен снова исчез в магазине.       Я с неохотой встал.       Сорен занимался с покупателем, но наблюдал за мной, когда я подошел к стойке и взял трубку. Пластик в руке был таким холодным.       — Здравствуйте? — спокойно сказал я. Тишина.       Я вздохнул. Мне надо просто положить трубку. Но я этого не сделал.       — Я не знаю, что тебе сказать, — наконец, произнёс Ангус таким тихим, едва слышным голосом, что я еле-еле расслышал его из-за общего гула торгового центра вокруг. — Мама скучала по тебе сегодня утром.       — Скажи ей, что я позвоню позже.       — Ладно, — ответил он все также тихо.       Пауза, а затем он повесил трубку.       Я прислонился к стойке. Острый угол вонзился мне в живот, но я не двигался. Мне внезапно стало так плохо, что стоило бы прилечь.       Весь день на улице шёл проливной дождь. Мы бы не узнали об этом из нашего подземного магазина, если бы не все промокшие, недовольные покупатели.       — Сможешь подвезти меня до Бридж-стрит? — спросил Сорен с притворной надеждой на лице, когда мы закрылись.       — Ага, ладно, — я как можно дружелюбнее посмотрел на него и вздохнул. Конечно, я не был против.       На Бридж-стрит жил дилер Сорена. Я бывал там раньше, потому-то у меня есть много разного дерьма на него и его пристрастие к наркотикам. На самом деле это должно стоить ему целого состояния. Втайне я надеялся, что он попросит меня подождать, пока забивает, и это займет еще больше времени… Но тогда в моей машине будут наркотики. Тем не менее я подумал, что всё-таки лучше подождать.       Наверно, именно сейчас я был бы готов отвезти его хоть в Брайтон, потратив целых полтора часа, только чтобы забрать кусочек гашиша, если бы он меня попросил. Куда угодно, только не домой.       Дождь все продолжал лить, когда мы вышли из торгового центра. Вниз по улицам протекали реки блестящей воды. Мы перепрыгнули через них и взбудораженные и замерзшие побежали к автостоянке.       Было так забавно смотреть, как Сорен втискивает свои длинные тощие конечности в мою крошечную машинку. Я тоже высокий, но Сорен был похож на паука, засунутого в стакан.       — Удобно? — спросил я.       — Это же не лимузин, так? — сказал Сорен, постучав по рычагу переключения передач, настраивая его. Видимо, из-за моего сердитого взгляда он продолжил уже смущённо:       — Что ж, наверно, это была плохая идея, учитывая то маленькое пространство, в которое мы втиснулись. Что насчёт твоей проблемы?       — Ты будешь рад услышать, что в этот раз я проебался ещё больше, — тяжело ответил я, выезжая на главную улицу.       Сорен выглядел напуганным:       — С чего ты взял, что я буду рад?       Я отвлекся и пришлось резко свернуть с тротуара.       — Не знаю, — пробормотал я.       — Я серьезно, Джош. Я понимаю, мы, ну, не очень хорошо знаем друг друга.       Я согласен, хотя Сорен и пытался. Я вспомнил все те случаи, когда он приглашал меня потусоваться со своими друзьями, или к себе домой, или на встречу со своей девушкой.       — Но я вижу, что это действительно давит на тебя. Вижу, что ты нервничаешь, я хочу сказать, я знаю, что в твоих глазах мог быть придурком, но иногда я просто пытаюсь поддержать тебя, и если ты когда-нибудь захочешь поговорить… Я рядом.       Я пристально смотрел вперед, как будто не слышал его.       Зачем мне говорить об этом? Зачем мне кто-то, если я постоянно всё проёбываю.       — Эм, Джош? — он коснулся моей руки. — Ты знаешь поворот на Бридж-стрит? — я схватился за руль. — Ээ, ты его проехал.       Колеса слегка прокрутились на скользкой дороге, когда я развернул машину посреди потока, вызывая гвалт раздраженных гудков. Сорен буквально схватился за ручку над головой.       Мне показалось немного забавным, в некотором роде даже болезненным, что Сорен не знал, что еще мне сказать, когда мы свернули на улицу викторианских двухэтажных домов с террасами. Мой взгляд «отъебись и оставь меня» отлично сработал.       — Спасибо, что подвёз. Можешь просто высадить меня здесь, если хочешь.       Думаю, он просто хотел как можно скорее выйти из машины. И как только я остановился, он выскочил, хлопнул дверью и помчался под дождем по улице к дому двадцать восемь.       Сорен постучал, дверь открылась, и он исчез внутри.       Один жалкий домик за другим, напротив груды мусора, разбитые или заколоченные окна. Меня это не волновало, но надеюсь, что Сорен не заходит слишком далеко. Эти люди когда-нибудь позволяют просто так уйти?       Я не стал глушить двигатель и смотрел в темноту.       Какой-то ребенок стучал в дверь дома прямо рядом с домом дилера. Обеими руками, снова и снова, будто ему было все равно, как сильно потом будут болеть его кулаки — будто он был в отчаянии. Не думаю, что он понимал, что жильцов либо нет, либо они не хотят открывать дверь. Не думаю, что он понимал, что кто-то мог выйти из одного из этих домов — возможно, из дома дилера — и заткнуть его, если в ближайшее время он не сделает это сам.       Узкая улочка было достаточно широкой, чтобы припарковалось сразу две машины, но только если ты не против сломать зеркала заднего вида на ходу. Я понимал, что не могу сидеть здесь, посреди дороги вечно. Просто равномерный шум дворников, дрейфующих туда-сюда, и низкий рык двигателя холостого хода убаюкивали меня и заставляли верить в возможность игнорировать этого маленького червяка вины, который шептал мне, что нужно вернуться и проверить Элеонор. Могло случиться всё что угодно. И это не ее вина. Хотел бы я сидеть здесь вечно.       Настойчивый стук в окно вывел меня из задумчивости, и я в шоке дернулся. В залитом дождем стекле появилось выразительное лицо.

to be continued…