Адекватная Сакура

Сакура просыпается и, дрожа от ужаса, садится на футон. После кошмара девочка судорожно пытается понять, где она. Напугано вглядываясь в утренние сумерки, она видела свою комнату в квартире бабушки. Сакура вздрогнула — напротив нее стоит девочка в форме ученицы академии шиноби, на груди у нее висят гогглы. Ее голубые глаза светятся потусторонним светом, а длинные светлые волосы отливают синевой сумерек. Но иллюзия длится лишь мгновение. На месте осуждающего призрака ее школьная форма и защитные очки. Висит на вешалке, словно преступник на виселице. Мерное тиканье будильника у футона в тишине казалось удивительно громким и жутким. До подъема еще далеко. Сакура Харуно откинулась на постель, судорожно сжимая одеяло, стараясь успокоиться и вновь заснуть. Спустя четыре года ей продолжает сниться этот сон. О том дне. О том, что стало с Наоми. С ее телом. В такие моменты ей казалось, что мама была права, когда хотела нанять специалиста из клиники Ямонака, чтобы стереть воспоминания о том дне. Папа даже был готов вернуться из столицы в Коноху поближе к нужным докторам. Хотя он однажды сказал при Сакуре, что ноги его не будет «в этой деревне лжецов и чудовищ». Да и доктор Ямонака даже обещал, что за состоянием Сакуры во время учебы будет следить девочка из их клана. Он говорил, что та девочка очень добрая и умная, она будет заботиться о Харуно. А еще они обязательно подружатся, ведь они ровесницы. В такие моменты Сакура жалела, что она не согласилась: вместо этих жутких снов у нее был бы папа рядом, а еще ей было бы с кем дружить. Но тогда бабушка остановила отца, объяснив, что девочка может заболеть чем-то еще более худшим, чем было тогда. А Сакуре сказали, что она может согласиться, но должна будет знать, что забудет не только то, что стало с Наоми, но и о самой Наоми. Сакура должна была забыть свою подругу полностью. Так, словно ее никогда не было. Харуно должна была бы предать свою подругу. И сейчас, когда снова произошло это, она жалела о своем решении.

*-*-*

Убирая футон в шкаф, складывая туда же простынь, пижаму и клеенку, девочка всеми силами старалась прогнать чувства стыда и страха. И не вспоминать то, что иногда… случалось… после снов о Наоми. Этого очень давно не случалось, но... Ей было стыдно. Из кухни тянуло кофе. Межкомнатные стены в квартире бабушки до смешного тонкие, а межкомнатные двери и вовсе из бумаги. Бабушка рассказывала, как они с папой переговаривались с разных концов квартиры, не повышая голоса. Но характерного кухонного шума, который слышала Сакура от няни Иваси, готовящей завтрак, не было. Как не было стука от трости и деревянного протеза ноги — бабушка не хочет будить внучку, а потому, будучи истинным шиноби, передвигается тихо, несмотря на свое увечье. — С добрым утром. — отодвигая дверь здоровается внучка. — С добрым… — коротко бросает пожилая женщина, не глядя на внучку. Все ее внимание сосредоточилось на сцеживании в чашку только сваренного кофе. Бабушка, кажется, только пришла, и она имела вид крайне уставшей: под бледно-зелеными глазами залегли тени, острые черты лица сильнее заострились, от строгого офисного костюма сквозь запах кофе и сигарет несло запахом тела, а ее седые, бледно-розовые волосы немного растрепались из обычно строгого пучка. — Ба, ты только пришла, да? — Да… — ответила бабушка. Пожилая женщина вышла из своих мыслей и строго посмотрела на внучку. — Когда у тебя последний день учебы? Его не изменили? — Нет, его не изменили, выпускной ровно через неделю. — Хорошо. Кизаши не приедет на него — в Нагароми эпидемия тифа. Твой отец мобилизован как военный врач, — не смотря в сторону ребенка, отчеканила женщина. — Оу… Хорошо… Я догадывалась… — Кротко кивнула девочка. — А вы… ты придешь на мой выпускной? — Нет. Я принимаю экзамен в университете. Так что буду поздно… — Хорошо… — Девочка печально опускает голову. Ей хочется плакать, но она сдерживается. Женщина смотрит на это и сжимает руки в кулаки, а затем расслабляет. Вздохнув, она подходит к внучке и активирует механизм коленного сустава протеза, чтобы тот мог согнуться, и садится на колено и обнимает ребёнка. — Прости. Мы отпразднуем на следующий день. — Бабушка гладит Сакуру по голове. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понимать: работа это очень важно. — Угу… - Сакура давно это поняла.

*-*-*

Под звук наполняющейся ванны Сакура чистит зубы и думает над тем, какую книжку взять, чтобы читать на перемене, когда надоест рисовать. Учебник по биологии или анатомический атлас. Учебник по биологии немного сложный, но очень интересный. Но в атласе такие красивые иллюстрации. Бабушка говорила, что их рисовал прославленный художник и писатель Дзюнзи Ито. Женщина очень его хвалила — у Харуно Фудзико был целый запертый шкаф, полный книг его работы. Но Сакуре было нельзя смотреть и читать почти ничего из его творчества. Слишком рано и даже вредно. Кроме анатомического атласа. Его можно. Но с другой стороны, Харуно нужно готовиться к средней школе. Помощник учителя Мизуки говорил, что в следующем году будет экспериментальная учебная программа — значительно расширят теоретическую часть, а на практике будет упор на специализацию и командную работу. Ходят слухи, что их будут даже водить на миссии за пределы деревни, и что у некоторых особо перспективных команд руководителем практики будет джонин. Это пугающе. Ведь Харуно после школы хочет выбрать одну из самых сложных специальностей — ирьенинство. Ей очень страшно будет опозориться перед полевым доктором или фельдшером, к которому она попадет на практику. Да даже если ей достанется медбрат, все равно будет жутко неудобно. — Сакура, сколько можно чистить зубы? — из-за спины донёсся голос бабушки Фудзико. — Ой, прости, бабушка… — Сакура сплевывает в раковину. — Я просто задумалась. Дождавшись, пока внучка, прополощет рот, Фудзико спросила: — О чем думала? — Ба, какую книжку лучше взять: учебник по биологии, которую читают твои студенты, или атлас? Женщина артистично задумалась, приложив к подбородку палец. — Университетский учебник тебе рановато, но атлас очень дорогой… А у вас учится Узумаки. Так что возьми, что-нибудь проще, сказки или приключение какое, желательно потяжелее, чтобы в него можно было швырнуть… От упоминания школьного хулигана, который к ней пристает, Сакура ежится. — Но бабушка… Я уже все это прочитала... И мне уже надоело перечитывать... А библиотечными нельзя швыряться... Да и вообще книжками нельзя швыряться! И вообще мне нужно готовиться к поступлению! — Сакура, тебе одиннадцать, какое поступление? — бабушка закрывает глаза и массирует переносицу. Подобная целеустремлённость внучки ее часто утомляет. — Я не буду терять времени на глупости, как некоторые… — Сакура, тебе одиннадцать, тебе некуда спешить… — …чем раньше я начну готовиться, тем лучше… — Сакура… Тебе еще учиться и учиться, ты и так серьезно обгоняешь учебную программу… — Ничего я не обгоняю, остальные просто ничего не успевают из-за этого Узумаки… — Опять Узумаки… — Учитель Умино вечно убегает искать его, вместо того чтобы нас учить! Вот! — Хорошо, Сакура, не переживай, Узумаки не сдал экзамены, а значит, не поступит в среднюю школу и больше не будет тебе мешать… — Но он мешает всем… — Сакура, успокойся, у тебя все в порядке с учебой, ты молодец. Но с таким отношением ты рискуешь перегореть… На лице девочки отражается возмущение и непонимание. — Перегореть мечтой? Как это?! — О боги… Сакура, не нужно спешить, кроме целей и мечты есть еще другие вещи, на которые стоит обратить внимание. Наслаждайся тем, что пока учебная программа не настолько тяжелая и дает тебе время, на что-то кроме учебы. — То есть мне нужно заниматься глупостями! — Нет, тебе нужно не только уметь трудиться, но и уметь отдыхать. На эти слова Сакура лишь закатывает глаза.