Lost and Found

Это не то, что они ожидали. Марси не может отвести пристальный взгляд с неё. В течение многих лет, всё, что у Марси оставалось от Энн было запечатлено лишь на фотографиях и видео. Но они не могли заменить настоящую. Марси впитывает её облик, пытаясь запомнить всё. Её волосы длинные и растрёпанные, редкие листья и веточки запутались в мягких кудрях. Она высокая, даже выше Саши, сильная и подтянутая за годы работы на ферме. Одежда прочная и поношенная, юбка в технике пэчворк поверх рубашки на пуговицах, сшитой вручную, надёжная пара обуви, пусть не подходящая друг другу. И её лицо… Энн стала очень красивым человеком. Щёки румяные, а длинные ресницы обрамляют потрясающие карие глаза. В Марси словно что-то ломалось, когда эти любимые глаза смотрели на неё, как на незнакомку. Трудно уложить в голове то, что… Энн не помнит их. Этого не было в списке ужасающих сценариев, что пробуждали Марси посреди ночи. Она представляла подругу мёртвой где-то в канаве, искалеченной одним из огромных зверей, что блуждали по этому миру, или преследуемая нетерпимыми жителями какой-то деревни, с факелами и вилами в руках. Физически Энн в порядке, но ментально – всё так же потеряна.

---

– Я не помню. Сильный порыв ветра внезапно толкает их. Группа в шоке оборачивается. Волосы Энн почти парили, словно их поднимает какая-то невидимая сила. Марси мельком замечает яркое, ослепительное голубое сияние, исходящее из её левого глаза. – Что за... – Саша задыхается от этой силы. – Какого хрена здесь творится?! На дорожке встала повозка, запряжённая большой фиолетовой улиткой, и с неё спрыгивает старая лягушка. – Сприг? Полли? – Они пришли за Энн! – кричит девчонка с порога. Она, судя по всему, проскользнула в дом во время нахлынувшего хаоса, и вернулась с булавой на своём плече. – Мы её друзья, – зарычала Саша, но её останавливает рука Грайма. – Поспокойнее, лейтенантка, – упрекает он. Пожилая лягушка подходит к Энн. Он хватает её за руку и осторожно тянет, чтобы она опустилась на колени. Он гладит её по спине осторожными медленными движениями, приуроченными к его собственному дыханию. Ветер стихает, и Марси слышит тихие указания, которые он пытается ей дать. – Просто дыши, Энн, ты можешь дышать в такт со мной? – её прерывистое дыхание замедляется. – Сприг, принеси одеяло с дивана, ладно? Розовая лягушка, Сприг, прыгает к дому, с подозрением оглядывая троицу. Он возвращается с изношенным одеялом и накидывает его на плечи Энн. Сприг плюхается рядом с ней, не отрывая взгляда от чужаков. Полли всё ещё стояла в дверном проёме, угрожающе постукивая булавой по руке. – Мне их вышвырнуть от сюда, Хоп Поп? – спрашивает она. – Думаю, мы не с того начали, – вмешивается Грайм ровным голосом. – Если вы будете так любезны и дадите нам ещё один шанс… – Я тоже подумываю о том, чтобы выгнать вас с нашей собственности, – отвечает Хоп Поп. – Но... – он смотрит на Сашу и Марси, затем снова на Энн. – Нам явно есть, что обсудить.

---

Пожилая лягушка представилась как Хопадая Плантер, и неловко провела их в привлекающую своей стариной гостиную. Марси и Саша садятся на край дивана, а Грайм встаёт рядом с ним. Марси чувствует себя какой-то захватчицей в этом доме. В нём есть энергия, которую она не испытывала уже много лет. Пустые залы замка не могли держать в себе то же самое домашнее тепло. – Почему бы вам двоим не заварить чаю? Сприг, разве у тебя не было той прекрасной смеси от мисс Сандью? – подсказал Хопадая мальчику. Две пары выпуклых глаз наблюдали за ними из дверного проёма кухни. Несколько мгновений назад юные лягушки провели Энн мимо них на кухню. Объяснимо, почему она была столь напуганной, но это всё равно причиняет боль. – Значит, у неё и впрямь амнезия? – сразу переходит к делу Саша. Её тон всё ещё не верящий. Марси сама до сих пор смиряется с этим. – Сразу к делу, а? – вздыхает Хопадая. Он с кряхтением уселся в потёртое кресло. – С чего бы начать… – бубнит он себе мгновение. Марси чувствует, как нетерпение Саши хлестает подобно крови из открытой раны. – Как насчёт с начала? – саркастически замечает она, получая тычок локтем от Марси. – Полагаю, так будет лучше всего, – кивнул лягушка сам себе. – Пять лет назад по городу поползли слухи о каком-то существе, живущем в лесу. Несколько владельцев ранчо теряли скот, люди чувствовали, что за ними наблюдают поздно ночью. Мой внук, Сприг, решил, что он будет тем, кто попытается схватить чудовище. Хопадая раздражённо вздыхает. – Тогда этот ребёнок едва ли мог принять разумное решение, чтобы сохранить свою шкуру. Поэтому он убежал, когда я не смотрел, чтобы поохотиться за тварью. Но это была Энн, заблудившаяся и бродившая по лесу. Хопадая качает головой. Он на мгновение оглядывается в сторону кухни, на его лице отчётливо читается нежность. – И вы должны понять, мы никогда раньше не видели ничего подобного ей! Здешним людям тяжело даётся доверие к кому-то, особенно к странным существам, которые несколько недель бродили по лесу. Горожане схватили вилы и факелы, и они были готовы прогнать её. Но потом напал настоящий монстр. У старика явно склонность к драматизму, так как его слова приобретают театральную окраску, и он наклоняется вперёд в своем кресле, изображая массивного когтистого зверя. – Огромный богомол вышел из-за деревьев. Один из тех самых, больших и красных. По-настоящему мерзкие твари. Мы были ужасно не подготовлены и были готовы просто лечь наземь и умереть от холодных когтей насекомого. Оно бы вырезало всю деревню, не будь там Энн! Богомол замахнулся клешнями, целясь в Сприга, но Энн вскочила между ними. Большая вспышка голубого цвета, и мы не успели опомниться, как клешня просто вырвалась из его лапы! Поглощённый историей, Хопадая пропускает момент, когда глаза Саши и Марси расширяются в удивлении. – Энн спасла весь город, но не все были готовы принять её. Однако мы осознали, что у неё большое сердце, и что она была просто потеряна и в недоумении, и потому мы её приютили. – А.. память? – спрашивает Саша, разрушив тишину, что возникла после закончившейся истории. Старик моргнул, словно забыл, зачем вообще начал рассказ. – А, ну, Энн ничего не помнила из своего прошлого, когда мы её нашли, – отвечает он. Саша корчит гримасу. – В чём тогда был смысл истории… – ворчит она. Марси тоже нахмурилась. – Я ударилась головой, – тихий голос с кухни прерывает поток мыслей Марси. Энн стоит в дверном проёме, сжимая дымящуюся кружку руках. Девушка выглядит намного спокойнее, пусть и устало прижимается к дверному косяку. Она сменила одеяло на уютный, не идеально вязаный свитер, и Марси на мгновение удивляется, насколько естественно девушка сюда вписывается. Сприг вышел из под её локтя, неся поднос с разными по размеру чайными кружками на кофейный столик. Полли следует за ним, волоча за собой пару стульев. Все трое садятся, лягушки по обе стороны от Энн, как маленькие стражники. Энн осторожно ставит свою чашку на стол и делает вдох, прежде чем продолжить. – Я проснулась в лесу с раскалывающей головной болью...

---

Первое, что она почувствовала, был дождь. Он прохладно струится по её щекам. Девушка плывёт в тумане, отдельно от своего тела, а цвета перед её глазами сменяются, как в калейдоскопе. Пока тяжёлая, холодная капля не падает ей на щёку. Она резко выдыхает, внезапно приходя в сознание. Она садится, и это движение почти опрокидывает обратно, когда мир начал вращаться вокруг неё. Рука взметнулась к земле, чтобы удержаться на ногах, и девушка повалилась обратно в лужу ледяной грязи. От этого движения мир снова начинает кружиться, острая боль пронзает череп. – Ч..что за… – она шипит, закрывая глаза от боли. Дождь продолжает капать, усиливая натиск на и без того не мягкое состояние. Волна боли уходит, и к небу широко распахивается недоумённый взгляд. Дождь почти охлаждал боль в её висках. – Где я? – вопрошает она в незнакомое небо. – Что.. что происходит? Небеса не дают ответа. Оно зияет, как огромная дыра, схожая с тьмой в её сознании. – Что произошло… – она протянула руку, чтобы коснуться головы, но вздрагивает, когда легчайшее прикосновение вызывает боль, глубоко бьющую во всю её сущность. – Я.. – она пытается ухватиться за что-нибудь, что угодно. – не могу вспомнить. В досягаемом нет ничего, кроме боли, что пульсирует ослепительной радугой цветов и всем спектром чувств внутри неё. Вокруг в грязи разбросаны какие-то вещи. Она осторожно опускается на колени, борясь со слякотью, чтобы вытащить ближайший предмет. Сумка. Розовая, испачканная. Карман на молнии раскрыт и его содержимое высыпается в лужу. Она может разобрать имя, написанное фломастером на внутреннем кармане сумки. – Энн, – девушка втягивает воздух. – Энн. Да, точно. Это я. Энн. Она цепляется за это имя, как за спасательный круг. Это проясняет смятение, мельчайшую нить в её бушующем сознании. Она с новым рвением копается в грязи, зачерпывая в рюкзак всё, что может найти. Может быть, может быть она сможет найти ещё какую-то часть себя. Может, она сможет найти больше подсказок, и- Молния рассекает небо, отвлекая Энн. – Убежище, – говорит она. Она осознаёт, что промокла до костей и ужасно замёрзла. Слякоть быстро смывается ливнем. – Сначала нужно отыскать убежище. Девушка застёгивает сумку, перекидывает её через плечо и, не оглядываясь, ступает к деревьям.

---

Они сосредоточенно слушали Энн. – Я была не в себе, по началу. У меня не было ни лекарств, ни бинтов, ни даже чего-нибудь сухого, так что... Энн откидывает пушистую чёлку, показывая острый, белый шрам, что проходил ото лба до линии волос. – Я мало что могла сделать насчёт этого. В общем, я рухнула в первой пещере, которую смогла найти. Всё вспоминается расплывчато, на самом-то деле. Я уверена, что у меня была ужасная лихорадка… Думаю, мне вообще повезло, что я проснулась, – неловко делится Энн своим предсмертным опытом, с какой-то робостью даже. – Спустя какое-то время я врезалась в Сприга, и, ну, теперь мы здесь. Сприг по-дружески толкает её локтем. – Я не помню ничего конкретного, но я знаю, что не отсюда. Знаю, что пришла откуда-то ещё. Просто… Мне никогда не приходило в голову, что я здесь не единственная. Энн избегала зрительного контакта на протяжении всего рассказа, но теперь её глаза будто вспыхивают, чтобы встретиться с ними взглядом. Марси теряется в напряжённости этого тёмного взора, только сейчас замечая всплеск голубого, который сияет, как осколок льда, в её левом глазу. – Вы знаете, что случилось? Мы попали сюда вместе? – спрашивает она. Мозг Марси покидает тело после этого вопроса. Холодный пот стекает по коже, желудок подступает к горлу. Она не может оторваться от воспоминаний о золотой шкатулке в витрине ломбарда. Саша спасает её от внимания Энн, тяжело вздыхая и сильнее облокачиваясь в диванные подушки. Она проводит рукой по волосам, убирая длинные пряди с лица. – Ёп твою мать. Теперь понятно, почему ты не пыталась найти нас, – говорит она. Саша лезет под броню, копается мгновение, прежде чем вытащить из кожаного кармана потёртый листок бумаги. Она наклоняется и кладёт полароидную фотографию на стол. – Да, мы попали сюда вместе. Энн осторожно берёт фотографию. – Мы все были разлучены друг от друга, – продолжила Саша. – Марси оказалась в Ньютопии, я возле одной из Жабьих Башен. Нам потребовался год, чтобы найти друг друга, и с тех пор мы искали тебя. – Ох. – мягко произносит Энн. Она осторожно обводит фото дрожащим пальцем. Сприг и Полли наклоняются к ней, пытаясь лучше его рассмотреть. – Так… Что теперь?

---

– Ну, теперь мы возвращаемся домой, – прямо отвечает Саша. Разве это не очевидно? Что-то словно сгнило в комнате после сказанного, лягушки с Энн напрягаются. Дети прижимаются ещё ближе к девушке, если это вообще всё ещё было возможно. – Марси и король занимались исследованием того, каким образом мы в принципе умудрились попасть сюда, но теперь, когда мы нашли тебя, у нас есть все детали, чтобы в самом деле вернуться на Землю, – продолжает девушка. – Что, если я не хочу уходить? – спрашивает Энн. – Чего? – Саша моргнула. – Что, если я не хочу возвращаться? – снова спрашивает она. Сприг и Полли крепче берут её за руки. – Почему ты не хотела бы вернуться домой? – с недоверием недоумевает Саша. – Мы не принадлежим этому месту, Энн. Мы должны вернуться на Землю. В комнате застывает напряжение, когда лягушки внезапно бросают на неё пронзительные взгляды. Брови Энн хмурятся. – Почему ты это решаешь? – Что? – ощущение, словно кто-то открыл люк под Сашей. – Я понимаю, что у нас есть общая предыстория, но... Энн смотрит на Сашу и Марси, затем на лягушек. – Я не знаю, как хочу поступить, – твёрдо договаривает она. – Почему, чёрт возьми, ты не хочешь пойти домой?! – Саша чувствует, что выходит из-под контроля, гнев заклокотал у неё груди. Это же чувство отражается на лице Энн, на упрямо сжатых губах, когда она пристально смотрит на Сашу. – Я больше не знаю тебя. Так же, как и ты меня. – Да что я, сука, не знаю, Энн! – Саша бьёт ладонями стол, – Ты- – Ты не в праве выбирать, что мне думать об этом, Саша! – перебивает её Энн, тоже повышая голос. – Ты не можешь просто появиться у наших дверей, ворваться в наши жизни, и ожидать меня уйти с вами! Она подскакивает, в ярости тыча на девушку пальцем, на что та лишь шокированно уставилась. – Прошло пять лет! Я очнулась ни с чем, я должна была сделать для себя хоть что-то! Кто вы, чёрт тебя дери, такие, чтобы приходить сюда и указывать мне, где моё место?! Энн тяжело дышит – единственный звук, что звучал в притихшей комнате после её всплеска эмоций. – Ты сказала, что не знаешь нас, Энн… – самодовольно отвечает Саша. – Но я не говорила тебе своё имя. Глаза Энн расширяются, на её щеках проявляется яростный румянец, когда она осознаёт комментарий Саши и собственные слова. Она отходит на шаг от стола. – Энн права. Вы не можете просто прийти сюда и забрать её от нас, – Хопадая тоже встаёт, беря Энн за руку. – У Энн есть своё место – в этой семье. Сердце Саши замирает, когда лягушки смыкают ряды вокруг её старого друга. Грайм наконец подаёт голос, хрипло вздыхая и потирая лоб. – Нам явно нужно отступить на шаг назад и пересмотреть эту ситуацию, – ворчит он. – Мы здесь не для того, чтобы кого-то к чему-то принуждать, – он посылает Саше предупреждающий взгляд. – И эта ситуация намного сложнее того, что мы ожидали найти. Он переводит взгляд с одной девушки на другую. – Я думаю, что было бы неплохо дать человекам время, чтобы они заново познакомились друг с другом. Я понимаю, что ты в замешательстве, Энн, но предполагаю, ты не хочешь терять эту связь. Энн долго смотрит на Грайма. Она скрещивает руки на груди и натянуто кивает. Грайм поворачивается к Хопадае. – Насколько я понимаю, ваш город подвергся агрессии со стороны жаб. В доказательство моих добрых намерений я прикажу им уйти. – Он скрещивает когтистую руку на груди и кивает старой лягушке. Хопадая выглядит растерянным. Его глаза мечутся между Сашей, Марси и Граймом. Он смотрит на Энн в поиске ответа, и, несмотря на мрачное выражение лица, она кивает. – Я полагаю, ради Энн мы можем позволить вам остаться, – смягчается он. – Но как только вы создадите проблемы для неё или будете угрожать ей, вы уйдёте отсюда, ясно?

---

Грайм только что покинул их, дабы отдать приказ остальному конвою о возвращении назад, и группа столкнулась с дилеммой размещения на ночлег. Энн тут же предлагает свою спальню. – Они могут занять мою комнату, я буду спать с Спригом. Девушки удивляются, когда Энн и дети ведут их к двери в подвал. Но зайдя туда, они удивляются тому, насколько он уютен. То, что когда-то было погребом, было разделено брусками и свисающими занавесками, отделяющими склад от комнаты Энн. Это было похоже на изначально что-то временное, что с годами стало чем-то обыденным. Занавески в разнобой прибиты к потолочным балкам, безделушки спрятаны в углах корневой системы большого пня, который поддерживает основу дома. В ногах кровати стоит хорошо отполированный сундук, рама которого прочная и с любовью вырезана вручную. Она замечает, как Марси проводит по нему рукой, восхищаясь гладкой отделкой и выгравированными зверушками. На ряду со светящимися грибами, которые освещают комнату, с потолка свисают нитки бусин, что мягко блестят на свету. Это комната духом прямиком из Амфибии, но есть вещи, что явно указывают лишь на Энн. Повсюду валяются книги и лягушачьи журналы, крошки от закусок на не заправленной постели, пара неодинаковой обуви, валяющаяся в углу. Спрятанная в подушках вручную сделанная кукла, подозрительно смахивающая на гусеничную версию кошки Энн с Земли. Как только они зашли, Энн быстро принялась за работу, беспорядочно складывая вещи в чуть более чистые стопки и снимая с кровати одеяла. Матрас раскладывается в футон бо́льшего размера, который дети перетаскивают на пол и с опытным видом застилают свежими простынями. Саша взглядом натыкается на резинку для волос, запутавшуюся в прядях вьющихся, распустившихся каштановых волос, и на мгновение ей кажется, что она шагнула назад во времени. Груда подушек, одеяла, разбросанные по полу, напоминают Саше о ночёвках, которые они устраивали дома в спальне Энн. Но Энн уходит обратно наверх с лягушками, бросив лишь неловкий взгляд на Марси и Сашу. – Мы будем наверху, если вам что-нибудь понадобится. Первая комната слева, – говорит та, не встречаясь взглядом с Сашей, прежде чем уйти. Эмоции кипят под кожей Саши. Она хочет что-нибудь ударить. Её варианты проявления насилия не велики: занавешенные стены, сшитые вместе подушки, каркас кровати из цельного дерева или, ну, Марси. Вместо этого Саша сердито срывает с себя броню. – Чёрт возьми, – говорит она себе под нос. – Чёрт возьми, – Она пытается ругаться тихо, чтобы не потревожить и так напряжённую семью наверху. Семью Энн. Её ботинок приземляется с глухим стуком, переворачиваясь и вываливая запасной нож на пол. – Чё нам, блять, теперь делать?! – Саша рвёт на себе волосы, дёргая пряди, как будто давление что-то решит. – Сука. Унесённая собственным замешательством, Саше требуется секунда, чтобы осознать, что Марси не двинулась с места с момента как Энн и лягушки покинули комнату. Девушка стоит в центре комнаты, пустым взглядом уставившись в пол. Саша почти попала по ней перчаткой, когда пыталась придушить вспышку ярости. – Ох, блять, прости, Марси, – проругалась Саша, сделав паузу, когда Марси не ответила. – Мар-Мар? – спросила девушка, осторожно подходя ближе. – Марси, ты в порядке? Марси втягивает воздух, когда Саша кладёт руку ей на плечо. Её худощавое тело пробивает дрожь, и когда она подняла взгляд, её тёмные глаза были полны слёз. – Марси? – произносит Саша, и плотина прорывается. Застывшее лицо Марси кривится. Полились слёзы, дыхание рвано вырвалось у неё из груди. Она изо всех сил старается дышать ровно, не в силах сдержать свои эмоции. – Саша.. – слова девушки вырываются, как рыдание, и она валится на плечо подруги. Она цепляется за неё, как за спасательный круг, её тело сотрясают неразборчивые рыдания. – Это… Это всё моя вина, – задыхается Марси, – О чём я думала? Почему я сделала это? Саша притягивает её ближе, тихо успокаивая и крепко обнимая, пока чувство вины разрывает ту на части. – Всё будет хорошо, Марси, – сладкая ложь слетает с губ Саши безо всякой мысли. – Мы разберёмся с этим. Мы должны.

---

Солнце село по возвращению Грайма на ферму, нёсшему привязанные к спине сумки Саши и Марси. Саша ждала его снаружи, сидя на одном из невысоких заборов сразу за тёплым светом фонаря у крыльца. – Лейтенантка, – приветствует он. – И где- – Спит, – кратко отвечает Саша. Невысокая девушка выплакалась досуха и тут же потеряла сознание. Саше потребовалось несколько минут чтобы высвободиться из цепких рук. Но она бы предпочла остаться с той в кровати, а не просто присматривать за ней. Саша никогда бы в этом не призналась, но в последнее время совместный сон с Марси было одним из немногих способов хорошо выспаться. Но она знала, что у неё и Грайма есть вещи, которые нужно обговорить. Вещи, которые лучше обсуждать подальше от любопытных ушей и глаз. – Тебя не послушались? – спрашивает Саша. – Ты не хуже меня знаешь, что эти бестолочи не могут быть скрытными даже ради спасения собственной шкуры. – проворчал он в ответ. Несколько мгновений они молчат, прислушиваясь к звукам любого неестественного движения, но на болоте тихо, если не считать обычного гула насекомых. – Ну, – начинает Саша. – Что, блин, сообщим голубой огромной сволочи? – На данный момент, случилось мало чего плохого, – отвечает Грайм. – Пусть Марси отправит отчёт утром; мы нашли девочку, она в безопасности, но с осложнением в виде потери памяти. Саша корчит лицо. Она думает о Марси и высохших слезах на её щёках, когда та погрузилась в беспокойную дремоту. Она старается не думать о глазах Энн, о любом проблеске узнавания, затопленном гневом, страхом и замешательством. – Будь начеку, Саша. Это не самое худшее, что могло произойти, – Голос Грайма суров, возвращает в действительность. Саша втягивает воздух и пытается подавить свои чувства. Могло быть хуже. Она могла быть мёртвой. – Он захочет вмешаться, – Саша пытается вернуться к делу, но снова отвлекается. Всё может стать хуже. Андриас может связаться с Энн. Энн растерянная и сердитая. И всё потому, что они все свалились на неё со всей меткостью кувалды и обрушили на неё всё прошлое. Какая игрушка будет лучше для кукловода? – Мы прямо скажем о нашей новой поставленной задаче: возвращение её доверия, – Грайм вытягивает Сашу из мыслей положенной рукой на плечо. – Мы сообщим, что воздействие не требуется, что это даже наоборот, всё усугубит. Человеку Энн нужно оставаться здесь, где она чувствует себя в безопасности, где ты можешь воссоединиться с ней. Этого не выйдет, если притащить её в Ньютопию или беспокоить, в последствие разрушая её жизнь здесь. И мы будем надеяться, что это будет держать его подальше достаточно долго для приведения нашего плана в действие. Они сидят в тишине, воздух тяжело повис между ними. – Что будет, когда мы найдём шкатулку, Грайм? – надлом в голосе Саши выдает её внезапную уязвимость. – Мы продержим его в неведении как можно дольше, – мрачно отвечает жаба. – Я уже отправил слово нашим связям. Саша встречается с ним взглядом. Надежда, страх, решительность боролись друг с другом, дабы проявиться на лице. – Мы близимся к финалу, Саша. Будь готова.