Lost and Found

Тьма подкрадывается и заливает края её поля зрения, подступая всё ближе. Всё не выходит сделать полный вдох в лёгкие. Как будто бы внутри неё что-то возвысилось и это что-то мешает поступлению кислорода, удушив. Мне жаль. Этот ядовитый, смольного цвета осадок из её страхов, шелестящий на задворках сознания. Этот порченый блеск золотой шкатулки за витриной. Шкатулки, ласковые обещания которой смягчили тогда волнения, когда ей не хватило сил на то, чтобы рассмотреть гниль под покровом золота. Мне так жаль. Она не может дышать. Крышка шкатулки прогибается, и руки из неё проталкиваются наружу, как трупы из могил. – Ты сделала это. Они дотягиваются до неё, тащат в ил, к пустым глазницам и изломленным телам. – Мы любили тебя, и вот, как ты отплатила. Холодная плоть цепляет её за руки и тянет вниз, вниз, вниз.

---

Марси просыпается с застрявшим криком в глотке. Но ей тепло, и рядом с ней ощутимо кто-то лежит. Марси открывает глаза и обнаруживает Сашину спину, золотые волосы которой рассыпались по подушке. Лучи поднимающегося солнца сквозь шторы окрашивают комнату в тёплый розовый цвет. Сердце Марси бьётся высоко в груди, пульс громко стучит в ушах. Девушка давится воздухом: пытается заставить учащённое дыхание успокоиться. Рядом с ней Саша испускает тяжёлый вздох человека, который проснулся лишь наполовину. Она ворочается во сне и переворачивается к Марси. – Марс? – мямлит та с всё ещё закрытыми глазами. – Ты в порядке? Марси мычит в подтверждение. Сейчас она не доверяет своему голосу. Саша издаёт гортанный звук, полностью перекатываясь обратно на бок, обняв одной рукой Марси. Дыхание подруги вновь выравнивается, и Марси прикладывает ухо к её груди. Марси дышит, позволяя ровному биению сердца Саши убаюкать её обратно в сон.

---

Саша просыпается рано, спутавшись с одеялами и Марси. Она обнимала девчушку поменьше, их ноги тесно переплелись друг с другом. Девушка осторожно освобождается, пытаясь не разбудить подругу. Судя по тёмным кругам под её глазами, Марси нужно спать как можно больше. Саша с тяжестью осматривает свою разбросанную броню по всей комнате. Какое впечатление она даст, если обратно переоденется в это? Она чувствует себя беззащитно с отсутствием тяжести доспехов на плечах, но ничто не взвоет «недоверие!» сильнее, чем полностью снаряжённый солдат в тихом фермерском доме. Саша решила надеть ботинки и ремень, а также чёрную рубашку с длинными рукавами, которую она оставила не заправленной, в надежде, что арсенал скрытых ножей менее заметен для неподготовленного глаза. Бросив последний взгляд на всё ещё спящую Марси, Саша поднимается наверх по скрипучим подвальным ступенькам. Гостиная пуста. Утреннее солнце светит сквозь окна эркера, высвечивая пылинки, мягко парящие в неподвижном воздухе. Комната выглядит так же, как и ночью, однако на кофейном столике теперь стоит маленький решётчатый ящик из дерева. Саша с любопытством подошла к нему. Её глаза расширяются, когда внутри ящика она замечает поношенную пару жёлтых кроссовок. Девушка берёт обувь, пальцами проводя по порванной подошве и по некогда яркой ткани, потрёпанной и испачканной временем. Девушка смутно вспоминает тот день, когда Энн вошла в класс, с гордостью нося эти ослепительно яркие кроссовки. Она хмурится, когда также вспоминает краткую боль в глазах Энн, когда Саша назвала их бельмом на глазу. Ей следовало ожидать того, что фермеры – ранние пташки, однако Саша всё равно резко вынырнула из воспоминаний, когда она подняла взгляд и обнаружила две пары лягушачьих глаз, уставившихся на неё с кухни. Саша тихо, неловко стояла, пока все в комнате оценивали друг друга взглядами. Вилка розовой лягушки застыла над тарелкой, на которой лежало блюдо, смахивающее на яичницу-болтунью. Малиновая лягушка, в свою очередь, не прерывая зрительный контакт, медленно продолжила есть хлопья. – Хэй, – здоровается Саша. Лягушата продолжают пристально глазеть. Они явно не хотят иметь с ней ничего общего. Девушка внутренне стонет. Если они хотят играть с ней в эти игры – то хорошо, Саша сможет, но она уже очень, блять, устала от этого. Снова, та же самая ситуация с бронёй. Ругаться с этими глупыми детьми – тоже не лучший способ установить доверительные отношения. Как бы сильно Саше ни хотелось дать этим мелким засранцам пинок влёт через всю сраную комнату. Она кладёт кроссовок обратно и прочищает горло. – Я Саша, кстати говоря. Саша Вэйбрайт, – с неохотой она преподносит своё имя, словно оливковую ветвь. – Не знаю, подобающим ли образом мы вчера представились друг другу… Саша обдумывает каждый момент своей жизни, который привёл её к этому моменту, в то время как эти чёртовы дети продолжали выжигать её взглядом. Она гадала, нет ли поблизости утёса, с которого можно было бы сброситься и этим избавить себя от неловкости. Из всех вещей, за которыми её можно было застать, они получили места на первом ряду, созерцая Сашу, тискавшую старый кроссовок. – Я Сприг, – наконец-то, наконец-то один из них подал голос. – Лучший друг Энн. Желание придушить это мелкое хамло растёт. – И это моя сестра – Полли, – Полли бросает на неё пронзительный взгляд, продолжив жевать хлопья. – Приятно познакомиться, – выплёвывает Саша сквозь стиснутые зубы. – На стойке есть завтрак, если хочешь, – предлагает Сприг. Даже если бы её желудок не был связан в узел с момента прибытия на эту чёртову ферму, вариант пребывания в этой комнате дольше, чем нужно, не вызывал аппетит. – Мне не надо, спасибо… Энн здесь? – спрашивает Саша. – Она в своей теплице, – отвечает лягушонок, недовольно скривив губы. – Которая находится…? – В конце поля есть тропинка, – дополняет Полли. – Спасибо, – Саша разворачивается. Она чувствовала их взгляды на спине до тех пор, пока не вышла наружу. Солнце греет кожу. Девушка втягивает воздух, пытаясь унять бурлящее под кожей раздражение и огорчение. Она ведь стала справляться лучше с подобной хренью, что, блин, с ней не так? Что-то в этом месте, что-то в этой ситуации выводило из себя. Её кожа зудит от старого желания бить и злиться, наказывать и контролировать. – Возьми себя в руки, Саша, – огрызается та на саму себя. Она засовывает свои чувства куда подальше и выходит в поле. Направление детей было скудно в подробностях, но девушка быстро находит протоптанную тропинку, ведущую к просвету между деревьями, отмеченному перекрещёнными стеблями двух массивных одуванчиков. Девушка идёт по извилистой дорожке среди деревьев, позволяя влажному болотному воздуху омыть её. Она раздвигает огромные листья этого тропического леса и снова оказывается на солнечном свету. Теплица представляет собой небольшое ветхое строение, расположенное на вершине невысокого холма, образующего полянку. Виноградные лозы цепляются за бока здания, но в некоторых местах они убраны, дабы солнечный свет мог проникать сквозь сверкающие стеклянные панели сверху. Похоже, это старый сарай, переоборудованный для выращивания растений. Это баланс упадка и порядка – затемнённая половина здания с течением времени превратилась и превращается в заросшую траву, а солнечная сторона застроена прочными деревянными панелями и стёклами, которые раньше явно использовались для чего-то другого. Протоптанная, украшенная дорожка ведёт к двери. На лестничной площадке аккуратно выложены каменные плиты, своими узорами похожими на солнечные лучи, а старое дерево подчёркнуто яркими, вьющимися и повторяющимися цветочными узорами. Саша стучит в дверь и та со скрипом открывается, заставив девушку вздрогнуть. – Э, здрасьте? – произносит она. Не получив ответа, Саша открыла дверь шире, на что та ответила протяжным визгом – гарантия того, что о присутствии Саши было объявлено всем присутствующим в помещении. Теплица оправдывала своё название – место горело жизнью и растениями. Столы выстроились вдоль стен и прорезали центр пространства. Они были окружены дорожкой из гравия, которая была относительно чиста от виноградных лоз и листьев. Центр, а конкретнее, стойка, по-видимому, является рабочей зоной: единственной поверхностью в комнате, не покрытой растениями в горшках. Ну, «растения в горшках» – щедро сказано, так как на ряду обычных горшков из терракоты встречались старые бутылки или небольшие ящики для молока, наполненные землёй. Саша едва ли может различить одно растение от другого, но Марси была бы без ума от этого места. К сожалению, цели назначения Саши здесь не было. – Энн? Ты тут? – взывает девушка, заходя. – Это Саша… Взгляд цепляется за край бумажки на центре стойки. Саша подходит к ней и обнаруживает своё полароидное фото. Она так и не попросила его вернуть прошлой ночью. Но помимо него на краю стола есть другое фото. Они оба одинаково побиты временем; Сашино фото выцветшее и потрёпанное из-за постоянного складывания и раскладывания на протяжении многих лет, когда Саша прятала её в жёсткую внутреннюю подкладку брони. Вторая же фотограя было пожелтевшим и повреждённым водой. Да и фотом его можно назвать с натяжкой. Черты полностью размылись и почернели, скрылись за ползучими повреждениями от воды. Саша едва может разглядеть нижний край изображения: бёдра и локти трёх девочек-подростков, сцепившихся в дружеских объятиях. Саша хранила фото близко к своему сердцу, ведь знала, что Марси тоже хранила своё, осторожно сложив его в страницы её нынешнего журнала, и что оно с любовью переходило из книги в книгу по мере того, как заполнялись их страницы и шли годы. Похоже, не смотря на весь ущерб, который сделал фотографию неузнаваемой, Энн всё же хранила её. Саша переносит свой вес и вздрагивает, когда её пятка вдавливается в мягкую ткань виноградной лозы. – Ёпт твою... – Саша оборачивается. Она может поклясться, что пол был чист, когда она шла сюда. Саша многое чего повидала за все года, проведённые в Амфибии, и быстро передвигающие растения не были чем-то диковинным. Но то, что она увидела в тщательно ухоженном цветочном горшке, однако, было в новинку. Оно выглядит как маленькая растение-пиранья из игр про Марио, в которые когда-то играла Марси: у него округлая голова, толстые зелёные губы и стебель в крапинку, который его поддерживает. Голова мягко перемещается в воздухе, а маленькие виноградные лозы шевелятся, как будто оно пытается понять, где находится Саша. – Блять, – ворчит Саша. – напугал ты меня, гадёныш. Его голова замирает, как будто сосредотачиваясь на её голосе. Небольшие виноградные лозы заколебались. Мерзость. А затем этот ублюдыш улыбнулся ей. – Что за- Это все предупреждение, которое ей дали, прежде чем стекло разлетелось вдребезги.

---

Из Саши вырывается недостойный вопль, когда огромная лоза пробивается сквозь стекло и обвивается около неё. Девушка пытается отпрыгнуть в сторону, но ползучие лианы на полу подпрыгивают, запутываясь вокруг её ног. Она теряет равновесие и легко опрокидывается разрывной силой виноградной лозы. Саша упала, почти ударившись головой о стойку. Лоза потащила её из здания, не беспокоясь о гравии и битом стекле. Саша тщетно борется с этим и пытается прикрыть лицо. Лоза тянет её по противоположной стороне поляны к деревьям вниз, как рыбу на леске. Саша изо всех сил пытается дотянуться до своих ножей, но из-за того, что её швыряют по земле, как измученную игрушку ребёнка, и из-за лоз, обмотавших её, она не может добраться до арсенала. Головокружительная поездка резко прерывается. Её поднимают вверх за ноги, и она болтается вниз головой, из-за чего ей открывается обзор на новую поляну. Саша растерянно смотрит на существо, обитающее в этом маленьком скрытом ущелье. Это увеличенная версия маленького уродца из оранжереи. Но вместо одной тупорылой головы у него их три. Они поднимаются из кучи лоз на земле, которые были основой растения. Вся лощина обвита виноградными лозами, хотя под ними Саша мельком видит округлые формы- это что блять яйца о боже какая мерзость фу нахуй нет не- Она не может дотянуться до ножей, не может высвободиться, она едва ли может сказать, где верх, где низ, ибо кровь приливает к её голове и гравитация- Гравитация резко вступает в силу снова, когда что-то перерезает виноградные лозы. Саша вскрикивает, начав падать головой вниз. Но она ударяется не о землю, а обо что-то иное, когда какая-то фигура прыгает по воздуху и прерывает её падение. – Держу! Они приземляются, и Саша вздрагивает, моргая девушке, которая держит её на руках, как невесту. – Ты в порядке? – спрашивает Энн. Мгновение Саша ошеломлённо молчит. Глаза Энн почти сверкают на солнце. Выражение её лица яркое, а само лицо сияло от адреналина и волнения. Она легко держит Сашу, её руки подтянутые и крепкие под Сашей. Саша пытается ответить, но в голове происходит короткое замыкание, а к щекам приливает жар. Ещё одна лоза проносится по воздуху к ним, на что Энн сиюминутно реагирует. Саша чувствует силу в ногах Энн, когда та уворачивается, отбрасывая их на безопасное расстояние от существа. Энн осторожно опускает её на землю и дарит ещё одну ослепительную улыбку, которая мало чем помогает ошеломлённому мозгу Саши. Бунчой похлопывает Вэйбрайт по плечу, одновременно снимая с девушки отрезанную виноградную лозу, все ещё обвитую вокруг её туловища. – Ты в порядке? Мне надо… – растительный монстр прерывает её воплем. – Позаботиться об этом. Саша сглатывает, во рту пересохло. Она кивает. Энн поворачивается лицом к существу. Она достаёт из-за пояса невзрачные ножницы. Но их небольшой размер обманчив, так как лоза, проносящаяся по воздуху к ней, быстро разрубается на куски. Она делает всё быстро и ловко, с отточенностью уклоняется и рассекает растение. Кажется, эта тварь предпочитает в основном использовать лозы для атаки, но когда Энн переходит в наступление, оно, наконец, вступает в бой с одной из своих огромных голов. Скрежещущие зубы обрушиваются на Энн – отчаянный последний манёвр, прежде чем она пробивает толстую плоть его шеи. С последним предсмертным воем существо валится на землю, мерзостная зелёная жижа льётся из его ран и покрывает землю. Энн стоит среди свершённого кровопролития, словно ангел возмездия. – Охуеть. Это всё, что Саша может сказать, всё, о чём она может думать, пока Энн убирает ножницы и карабкается по кучам срезанных лоз обратно к ней. – Ты в порядке? – снова спрашивает Энн, размахивая рукой перед лицом Саши. – Что, чёрт возьми, это была за штука? – Саша отмахивается от её руки. – У тебя на лице… – Энн изображает, как вытирает собственное лицо, и Саша чувствует, как её румянец усиливается, когда она проводит пальцем по щеке и обнаруживает каплю зелёной слизи. Она смотрит на себя сверху вниз, с ужасом обнаруживая, что полностью покрыта этой дрянью. Фу. Что-то в её сердце стало ярче, когда губы Энн растягиваются в ухмылке. – Это томат, – отвечает она. Брови Саши недоверчиво приподнимаются к линии волос. – Томат, – девушка смотрит на растерзанного зверя. – Да быть не может, что это томат. – Да, томат, – Энн отступает через следы прошедшей бойни, отодвигая в сторону огромный лист, чтобы вытащить что-то из ямы, в которой ранее росли стебли зверя. – Лови! Саша легко ловит прилетевший красный шар. Это, безусловно, действительно является чёртовым томатом. – Хах, – произносит Вэйбрайт. – Раз уж мы прошли через трудную часть, не поможешь мне собрать их?

---

Энн возглавляет путь обратно в оранжерею, чтобы взять корзины и небольшую тележку. Здорово видеть её в своей стихии, размышляет Саша. По сравнению с тем напряжением и страхом прошлой ночью, сейчас Энн расслабилась, легко продвигаясь сквозь лес. Саша с трудом поспевает за ней, в то время как Энн без труда пролезает через подлесок. Энн останавливается на поляне к теплице, смущённо потирая затылок, в то время как Саша только вылезает из подлеска. – Извини, я привыкла поспевать За Спригом и Полли. Они намного быстрее, чем я. Саша думает о слаженном движении крепких длинных ног Энн, когда та несла её и как она легко прыгала вокруг. Девушка отбрасывает эту мысль прочь. – Всё нормально, – кратко отвечает Вэйбрайт. – Я понимаю. Пусть жабы и не были так уж быстры, у них хватало выносливости, чтобы идти в течение нескольких дней. Энн вздыхает, глядя на разрушенную стену оранжереи. Они вдвоём осторожно заходят внутрь, и взгляд Вэйбрайт останавливается на маленьком растении в горшке, мягко покачивающемся на прилавке. – Ах ты мелкий- Саша провоцируется как бык на красный цвет, но Энн опережает её. Её ножницы появились вновь, и покачивающаяся голова вжимается, словно прячась, если такое движение вообще можно приписать растению. – Мы уже говорили об этом, Одри, – ругается Энн. Она поднимает горшок, но движение сдерживается большой виноградной лозой, соединяющей горшок со столом. Лоза змеится в трещину в дереве, и Саша, заглянув под низ, видит ползучую поросль, нырнувшую за стену теплицы. – Тьфу. Вот что я получаю за то, что была занята на этой неделе, – Энн отрезает ножницами соединение от горшка к столу, вызывая маленький, краткий визг растения. – Ох, помолчи. – Ты посадила эту штуковину? – вопрошает Саша. – На кой чёрт ты это сделала? Энн наполовину гримасничает, наполовину улыбается ей. – Да, томаты считаются "опасным товаром", но... это значит, что их тяжело достать, и потому люди отдадут за них кругленькую сумму. Девушка ставит растение на центральный стол и раздвигает листья, показывая крошечные зеленые томаты, растущие у его основания. – Я пыталась вывести более "безопасный" вариант, но... очевидно, результат вышел с некоторыми бунтами. Одри пытается укусить Энн за пальцы, но Бунчой легонько постукивает его по голове, и оно успокаивается. Наблюдая за тем, как Энн спокойно работает, взгляд Саши возвращается к фотографиям на столе. Вэйбрайт втягивает воздух. – Энн, я... я пришла извиниться, – начинает Саша. Энн замирает. Саша видит напряжение в жестких линиях её спины. – Ну, за вчерашнее. Эта ситуация тяжелая для нас всех, но… мы поступили с тобой несправедливо. Мир Вэйбрайт сосредоточен на Бунчой, Саша чрезмерно анализирует мельчайшие движения девушки, как будто та может читать её мысли. Но Энн молчит, по-прежнему повернувшись к Саше спиной, и ждёт продолжения. Вэйбрайт закрывает глаза. Ей нужно сосредоточиться на своих словах, а не на реакции Энн. Саша делает вдох. – Я поступила с тобой несправедливо, – признаётся она. Трудно выдавить из себя эти слова, но Саша стискивает зубы и продолжает. – Ты права. Мы не можем просто вломиться и говорить, что тебе надо делать. Даже если бы ты помнила. В любом случае... – Саша сжимает кулак. – Я была не очень хорошей подругой для тебя, когда мы были младше. В особо ужасные бессонные ночи Саша бесконечно прокручивала в голове то, как она вела себя, когда они были детьми. Мучения от незнания местонахождения Энн, от того, жива она или нет, заливали её воспоминания, напоминая о каждой ошибке, которую она когда-либо совершала. Саша думает о просветительских беседах, которые у неё были с Марси, когда они обе были погрязшие в своих муках и печали. Как Марси описывала, сколько раз Энн попадалась на удочку безумных планов Саши. Саша думает о милой обуви, которую она забрала для своего шкафа. Саша думает о нервных руках, неохотно прячущих золотую музыкальную шкатулку в рюкзак. И всё из-за Саши. – Я хочу быть лучше, – продолжает девушка. Может, если она сильнее зажмурит глаза, то сможет игнорировать уколы слез, которые угрожают вырваться наружу. – И пока я справляюсь с этим ужасно. Тишина, если не считать дыхания Саши и пульсирующего в ушах сердцебиения. Она не хочет открывать глаза, пока что. – Саш. Но голос Энн приглашает открыть их. Её тёмно-карие глаза ищущие, ранимые. Яркая частица синего цвета в её левом глазу практически светится. – Я не совсем уверена, что думать, – начинает Энн. Она уводит взгляд, положив ножницы на стол. – Всё произошло так быстро вчера. Я была напугана и зла, но... Она мельком смотрит на полароиды. – Я не спала этой ночью и хорошо обо всём подумала. Я всё ещё напугана, – признаёт она. – Но... часть меня в предкушении? Не пойми неправильно, я очень люблю Плантеров. Они - моя семья, понимаешь? Но... всегда чего-то не хватало, – Она шмыгает носом. – Раньше я мечтала об этом. Что, может быть, когда я открою глаза, кто-то будет здесь, чтобы помочь мне разобраться во всём этом. Она выдыхает, уставившись на прилавок. – И… я давным-давно бросила эту мечту. То есть... – Энн снова смотрит на Сашу. По её лицу текут озадаченные слёзы. – Я была обязана это сделать! Какой смысл зацикливаться на прошлом, которое я не могу даже вспомнить? Я должна был сосредоточиться на том, что было передо мной, сделать все возможное из реальности, а не из какой-то надуманной мечты. А потом вы, ребята, просто.. просто появляетесь! Ни с того ни с сего! Она смеётся, но это не радостный звук, а скорее выброс нервной энергии. – Я не могла уснуть прошлой ночью потому что пыталась переварить это. Вы, другие люди, находитесь здесь, и я... чувствую себя так, словно кто-то протянул мне кусочек паззла, которого мне так долго не хватало. Но теперь я не знаю, что с ним делать! – она снова шмыгает носом, её лицо печально кривится, когда она вытирает слезы. – Тьфу. Я даже не уверена, почему я плачу. Саша понимает. Её глаза горят с такой силой, что ей приходится сдерживать свои слёзы. – Я тебя не помню, но в то же время ты кажешься такой знакомой, – слёзы продолжают течь по лицу девушки. – Это странно? – Нет... – Сашин голос ломается. Она кашляет, смаргивая собственные слёзы. – Чёрт. Энн искренне смеется. – Ты посмотри на нас, – улыбается Бунчой. – Мы такой бардак. Вся эта ситуация - полный бардак. Энн смотрит на свои руки, которые ёрзают по стойке. – Спасибо… за то, что извинилась, – благодарит она. – Да, я... эм. Я не должна была... – Саша краснеет, вспоминая свой вчерашний идиотизм. – Угрожать моему брату мечом? – дополняет Энн. Бунчой снова смеется, когда румянец девушки напротив становится еще гуще. – Я думаю… что хочу познакомиться с тобой поближе, – говорит Энн. – Просто пообещай, что сведёшь угрозы к минимуму, хорошо? Саша смеётся. – Да, думаю, я смогу над этим поработать.