Братья Поповы

      Такое чувство, будто Ваня специально попал во всевозможные пробки, задержался, лишь бы не возвращаться обратно в квартиру. Антону именно так и виделось. Нет, он, конечно, привык, что его парень частенько задерживается, но тут ситуация экстренная, — должен понимать.       Арсений и правда с того разговора на диване его не трогал никак. В комнату не вламывался, не орал, шумел только. Было некомфортно максимально. Часы тикали противно, словно напоминая, что вот, уже поздно, а Ваня издевается над тобой! Почему бы Антону не прогуляться? Но оставлять квартиру неизвестному мужчине не хотелось (мало ли что). Поэтому Шастун продолжал залипать в телефоне.       Вдруг послышался щелчок входной двери. Антон, вскочив, выбежал в коридор, почему-то сразу поворачивая голову в сторону кухни: Арсений лежал на диване, словно и не заметил прихода брата. Ваня был измотанный: щеки красные (видимо, правда в пробку попал и орал на водителей), глаза уставшие и грустные. Антон его жалеет. У Вани и так работа, а тут ещё с братом разбираться надо, да так, чтобы Шастуну хорошо жилось. Укор совести кольнул парня куда-то в грудь, потому что именно он сегодня ничего не делал, а лишь ныл.       Он стянул с себя куртку, которую обычно не надевает на работу (предпочитает строгое пальто), и посмотрел на Антона. Парень прижался плечом к стене, рассматривая пришедшего с такой жалостью в глазах, что Ваня рассмеялся:       — Ты чего, Антош? Я живой, не смотри так, — добрые голубые глаза скользили по лицу Антона, заставляя и его расплыться в грустной, но улыбке.       — Да-да, живой.       Шастун вмиг сократил расстояние между ними, обнимая мужчину. От него пахло ранней осенью и офисом, — духи, видимо, выветрились.       — Брату привет, — сзади послышались шаги, и Антон отстранился, поправляя перед этим чёлку Вани. — Ой, помешал? Простите. Там просто ужин стынет.       — Ужин?       Антон и Ваня переглянулись, уставившись после на брюнета вдвоём. Арсений драматично закатил глаза, произнося максимально низким и плаксивым голосом:       — А я думал, вы — мои родные, любимые, будете верить в меня до конца дней моих! — Антон, сколько бы книг он не перечитал, не мог вспомнить эту цитату, но после продолжительного смеха горе-актера понял, что её и не существует.       Чистая импровизация!       — Арсений, кончай уже, на мозги капаешь.       Ваня кинул какой-то то ли презрительный взгляд, то ли жалостливый, проходя на кухню, едва касаясь плеча Арсения, который стоял в проёме.       — Не могу, увы, — он вздохнул (опять же максимально наигранно-грустно). — Может, мне Антон поможет?       Лишь сейчас до Антона и Вани дошло, о чём же говорит Попов. Ваня было хотел снова вспылить, как увидел взгляд Шастуна. «Прошу, не стоит, я устал», — кричал он, помогая ему успокоиться и сесть за стол.       — Вы и правда несмешные. Хоть убейте, а мне с вами будет тут скучно! — Арсений подходит к плите, двигая какие-то сковородки.       — Так мы тебя не держим.       Арсений обернулся на брата, встречая его холодный взгляд. Наигранная улыбка сошла с лица. Но продлилось это не больше секунды, ведь Арсений сразу же обернулся, открыл крышку сковородки, начиная что-то накладывать в тарелки. По кухне сразу разлетелся приятный аромат овощей.       — Вот, — Арсений снова улыбался, накрывая на стол. — Я немного подучился готовить, пока был в путешествии…       Антон бросил взгляд заинтересованных глаз на Ваню, но тот кивком головы словно сказал «потом».       —… А ещё я помню, что ты у нас больше по овощам, поэтому да, — Арсений ставит перед братом тарелку с жареными и запеченными овощами разного вида: там и перец, и баклажан, и помидоры.       Выглядело это максимально аппетитно, но Ваня почему-то поморщился.       — Спасибо, мне от тебя ничего не надо, — он рукой отодвинул тарелку, словно там было вовсе не аппетитное блюдо, а какая-нибудь манка с комочками.       Антон смотрел на них со стороны, не понимая немного поведение Вани. К Арсению у него нет никакого доверия, к тому же, его эта игра в клоуна безумно раздражает, но даже он не против перекусить. А тут брат отказывается.       — Ну, — вздох, — ладно. Принц, будешь?       Он явно обращался к Антону, но перед собой парень видел лишь лицо Вани, выражающее непонимание. Ему хотелось крикнуть: «Он сам меня так называет! Я тут не причём!», но потом осознаёт, как это глупо. Они что, дети, чтобы ревновать из-за обычного прозвища, которое даже звучит как издевка?       — Не будет он, — заявил Ваня, заметив ступор Антона.       Шастун возмутился:       — Буду, Вань.       Они пересеклись взглядом вновь, но Антон явно выигрывал эту войну, оставляя Ваню лишь напряжённо вздыхать.       — О, хоть кто-то здесь мой труд ценит, — Арсений с премилой улыбкой накладывает ему овощей.       Антон ест, не думая. Честно, плевать, кто приготовил ужин. Если он вкусный, Шастун съест даже отравленный. Любит человек поесть.       Овощи Арсения и правда оказались безумно вкусными, что парень уплетал их за обе щеки. Арсений снова, как и сегодня утром, сел на столешницу. Понравилось, что ли.       — Как тебе?       Казалось, в его глазах горят звёздочки. Видимо, он увлечён этим делом и хочет, чтобы кто-то его похвалил. Но Антон, несмотря на вкусность блюда, говорит лишь:       — Сойдёт.       Арсений опускает уголки губ вниз, как часто делают мимы, чтобы изобразить грусть. Ему, честно, только нарисованной на щеке слезинки не хватает.       — Всегда пожалуйста, — всё же сказал Арсений, забирая тарелку.       Повисла гробовая тишина. Антон вздохнул, собрался с силами и заговорил:       — Так что, расскажите?       — А что, Принц, интересно?       Арсений наконец сел за стол, упёрся локтем о поверхность и положил подбородок на ладонь, глядя своими большими глазами прямо на Антона.       Шастун старался держать с ним зрительный контакт. Арсений улыбнулся, почувствовав игру.       — Ну знаешь… — говорит Антон, — ко мне припёрся брат-близнец моего парня, а теперь говорит, что будет жить у нас. Да, интересно, Арсений.       Вани словно на этой кухне не было. Его, сидящего у основания стола, заслоняла голова брата, который в этот момент играл в гляделки с Антоном.       — Хорошо, — Арсений закрыл глаза и отключился на спинку стула. Антон ликует — победил! — Ванька, рассказывай своему любовнику всю нашу историю. Вверяю тебе за это ответственность!       Ваня закатил глаза, вздыхая.       — Спасибо, братец, это так приятно, — сарказм казался немного жестоким. — Так, с чего бы начать? Давай с самого начала, — мужчина набрался с силами, продолжая: — Мы всю жизнь жили вместе, всей семьёй, в этой квартире, как я тебе и говорил, Антон. Мы с Арсением, как ты уже понял, близнецы. Я, кстати, чуть старше, — Арсений фыркнул. — Не буду удаляться в подробности, но на наше двадцатипятилетие Сергей — наш отец — погиб. Мама скончалась почти сразу же после смерти отца. Нам завещали эту квартиру, но Арсений выбрал путешествия по миру.       Ваня посмотрел на брата с таким презрением, что казалось, это было самое большое предательство в его жизни. Антон не знал всей ситуации, но, видимо, Ваню обидел уезд Арсения.       — Ты пропал на пять лет, Арсений, — Ваня обращался уже не к Антону. — Почему ты приехал? Зачем? Чтобы потом снова уехать колесить по миру?       Арсений выглядел абсолютно спокойным, но внутри был как запуганный кролик. Он не привык проявлять настоящие эмоции, поэтому снова улыбался. Прекрасно же знал, что брата это бесит, но продолжал. Ему нечего было сказать.       — Ваня, ты же знаешь, я люблю это всей душой, — Арсений развёл руками, мысленно говоря: «Ну жизнь такая».       — Блять, зачем же ты тогда снова явился? — сквозь зубы прошипел Ваня, совершенно не обращая внимание на Антона, который уже был готов разнимать драку.       — Отдыхаю.       — Отдыхаешь?!       Ваня потянулся вперёд, резко хватая Арсения за горло его салатового свитера, притягивая к себе. Мужчина, напротив, никак не отреагировал, лишь слегка привстал, чтобы не нагинаться через весь стол. Даже руки на груди сложил. Ваню бесило это до одури.       — Ваня! — выкрикнул Шаст, порываясь встать, как его тут же остановили:       — Антон, семейное.       Он даже не удосужился взглянуть на парня.       — Вань, — начал уже Арсений. — Как бы тебе это не нравилось, но я имею право здесь жить. Можешь спокойно заниматься своими делами, ведь я вряд ли уеду. Не ближайший месяц точно.       И правда: как бы Ваня не показывал сейчас свои клыки, он знает Арсения, — гад же в суд пойдёт. Поэтому отпускает ткань, откидывается на спинку стула и напряжённо вздыхает. М-да, выбор невелик.       — Ладно, живи.       Ваня наконец смотрит на Антона, который пялился на них всё это время, и его лицо принимает сожалеющий вид. «Прости, сорвался», — будто говорит блеск глаз, а Антон нехотя, но слегка кивает. Прощает.       — Ой, спасибо! Ты самый лучший, — Арсений складывает руки на груди. — Буду вам ужины готовить.       — Я не против, — невнятно говорит Антон, слегка улыбаясь.       — Ну конечно ты не против! Тебе же понравилось.       Антон смотрит на Арсения, и эта напряжённая ситуация его почему-то отпускает.       — Ну, может, чуть-чуть.

***

      Как только Антон зашёл вслед за Ваней в комнату, то тут же обнял мужчину со спины. Шастун почувствовал, как Попов выдохнул облегчённо, а после опустил подбородок на Ванино плечо.       — Прости, я не знаю, что у вас происходит, но не должен был лезть, — непонятно за что извиняется он, ведь Ваня выглядит максимально неспокойно.       — Ничего. И ты прости.       Он кладёт свои горячие ладони поверх рук парня, которые обхватывают его торс. Гладит кожу, вызывая мурашки.       — Давай ляжем, хорошо? — предлагает Ваня, высвобождаясь из объятий. Антон кивает.       Прохладная постель притягивает к себе, а голова так и норовит упасть на подушку. Вот только сон к Антону не идёт. Он лежит на Ваниной груди, слушает его размеренное дыхание, но в голове столько мыслей. А особенно важная зацепляется в мозгах, тут же попадая на язык:       — Вань, а может отпуск возьмем?       Мужчина под ним дернулся.       — Зачем?       — Ну, знаешь, — Шастун отодвинулся на свое место и лёг на спину, складывая руки в замок за головой. — Я понимаю, что Арсений — твой брат, но… Я сегодня даже отгул взял! Понимаешь?       — К чему ты клонишь?       — Мне некомфортно дома находиться, — он вздохнул, — а если ты побудешь тут со мной несколько дней, я и привыкнуть смогу.       Ваня задумался, а комната погрузилась в тишину. На самом деле, отпуска у него, как и у обычного человека, чуть больше двух недель, а хотел он их потратить летом на поездку. Но и оставить в такой ситуации своего парня нельзя.       — Хорошо, возьму.       Антон заулыбался.       — На дней пять, чтобы потом хватило на лето, помнишь?       — Да, конечно, мне хватит этого. Спасибо большое, — Антон чмокнул парня в щеку, а после сразу же успокоился, начиная чувствовать подходящий сон.

***

      — Так, значит, — чавканье, — вы оба решили взять выходные?       Кивок.       — Чтобы привыкнуть ко мне? — снова чавканье.       Ещё раз кивок.       — Странные вы, — ещё раз чавкнув, Арсений глянул на брата и подавился. С детства его раздражало чавканье, поэтому это и стало такой заядлой привычкой Арса.       — Ничего не странные! — Антон тоже принялся за завтрак не молча, заставляя глаза своего парня дёргаться. Но поспорить с Арсением для Шастуна сейчас было важнее всего.       — Обоснуй.       — А ты!       Арсений смотрит устало и специально зевает, показывая, что этот диалог ему неинтересен. Но яростные глаза Антона заставляют снова войти в игру.       — Ну так не я беру отпуск, потому что ко мне приехал брат, и мне, видите ли, нужно к нему привыкнуть.       Антон задумывается, а после выдаёт:       — Для меня ты не брат, мне нужно привыкнуть.       — А зачем? — положив вилку на тарелку, Арсений против всех правил и манер поставил локти на стол. Ваня молчит. «1:0».       — Ну ты же… Незнакомый, не? — Шастун пытается выкрутиться и правда не находит объяснений. Арсений смеётся.       — А тебе прям познакомиться надо?       Арсений смотрит этим блядским взглядом из-под ресниц и подмигивает, ожидая реакций. Он целое утро провоцирует Ваню, но срывается тот из-за обычного подмигивания. Антон краснеет, как подросток.       — Арсений!       Ваня злой. Он не рад брату. А тот, наблюдая за реакцией этих двоих, прикрывает глаза и улыбается хитро-хитро. Придумал отличную идею, как же ему всё-таки удастся вывести Ваню из себя настолько, насколько это вообще возможно. Антону она тоже не понравится.

***

      Начинается план «скам».       Арсений всю жизнь был копией Вани, следовательно, как и он его. Но они этим никогда не пользовались, так как любили, чтобы их разделяли как двух совершенно разных людей. Многие не понимали, почему братья занимаются таким даже в детстве, а не устраивают шалости, но им это было важно. Поэтому даже родная мать стала им покупать разную одежду к школе.       У них всё было разное, кроме внешности: одежда, игрушки, даже день рождения! Ваня вечно в детстве ныл, что ему не нравится делить праздник с кем-то ещё, поэтому Арсений, как добрый брат, попросил родителей праздновать свой день рождения на неделю позже. Это, кстати, привязалось, и теперь это его настоящая дата рождения, хоть и не по паспорту. Но не об этом.       Внешность. С ней делать было что-то очень сложно. Обоим нравилась их длина волос, у обоих было отличное зрение, поэтому обошлось без очков, а что-то прокалывать или краситься мама не давала. А сейчас как-то не хочется. Но их отец придумал гениальную вещь: чёлки в разные стороны. Это было так просто, но так важно для его сыновей. После этого их ещё путали, но уж те люди, которые совсем их не знали.       Они навсегда стали двумя разными людьми (половинками). Арсений — вправо, Ваня — влево. Чёлки словно сделали их собой. Хах, совсем же не звучит, но для Поповых — нужно.       И сейчас, когда они выросли, когда стали иметь абсолютно разные жизни, это всё ещё единственное, что их различает. Ваня, даже после уезда брата, не стал менять причёску. Привычка, что ли. Арсений ничего не делал также. Одежда у них разная: у Вани официальная более, белые футболки может, а у Арсения толстовки и рубашки клетчатые яркие.       Но Арсений подумал: одежду можно и переодеть. А чёлку в другую сторону уложить. Это же проще некуда! Правда, нормальный человек не стал бы заниматься таким бредом, хотя это Арсений, тут вообще без вопросов. Ему скучно. Ему бы повеселиться и побесить этих двоих.       И самое умное, прикольное и смешное, что пришло в голову Попова — притвориться братом. И не просто притвориться, а именно рядом с Антоном. Арсению на работу к брату ходить лень, чтобы там разыгрывать сотрудников (да и опасно это), а вот Шастун тут, под рукой, так смешно реагирует. Прям улыбка до ушей!       Тем более, Ваня всё это время будет рядом, следовательно, увидит и снова выйдет из себя. Смеху будет! Арсений только этого и добивается, чтобы брата вывести. Он как будто решил в детство вернуться, чтобы снова поиздеваться. Конечно, ничего такого за гранью он Антону делать не будет, но вот немного напугать… Почему бы и нет?

***

      Утром, поднявшись с кровати, Арсений решил не медлить. Без завтрака и всего лишнего он направился в ванную, чтобы уложить чёлку в другую сторону. Ему поскорее хотелось разыграть Антона.       Но так получилось, что ванная комната уже была занята.       Шторка закрывала, но немного просвечивала длинный силуэт. Зеркало у раковины запотело от пара, а в самом помещении было душно. Видимо, человек, мывшийся в душе, не слышал, как хлопнула дверь, поэтому продолжил намыливать голову. Это был явно не Ваня: силуэт тонкий, с выпирающими костями, длинные ноги и руки. Что-что, а себя Арсений знает.       Он кивнул самому себе, а после подошёл к раковине, включая воду и начиная прямо так мочить волосы, укладывая их на другую сторону. Антон вздрогнул от постороннего звука и приоткрыл шторку, высовывая только голову. Увидев со спины своего парня, он даже не подумал, что зайти мог кто-то другой.       — Боже, Вань, не пугай, — Шастун снова спрятался за шторку, продолжая водные процедуры.       Смешок Арсения он, естественно, не слышал.       Когда чёлка была уложена, Арсений решил и зубы почистить, и умыться. Заодно Антона из душа встретит, почему бы и нет. Но Шастун либо был не в настроении вертеть своей голой жопой, либо просто так никогда не делает, поэтому, снова немного отодвигая шторку и протягивая руку, произносит:       — Вань, будь добр, подай полотенце.       Арсений молча даёт полотенце, задерживая взгляд на мокрых ключицах Антона.       — А может мне стоит присоединиться, пока не поздно? — максимально расслабленно говорит Арс, нагло рассматривая лицо парня.       — Ты чего! — Шастун краснеет моментально, отводя взгляд в сторону. — Я за, только…       — В чём проблема, Тош?       Арсений еле держит себя, чтобы не заржать на всю квартиру от этого «Тош». Слышал просто, что Антона так брат часто называет, вот и решил вжиться в роль.       — Арсений же здесь. Не хочу его смущать, — краснота немного сходит, но уши всё равно выдают его с потрохами. Смущается.       Пока происходит этот диалог, Антон забывает немного про шторку, оголяя своё тело всё больше и больше. Арсений смотрит на его грудь, а потом на рёбра. Паха не видно, но Арсу и не надо. Слишком. Это же просто розыгрыш, а не извращение. Поэтому, пока шторка до конца не даёт увидеть всех прелестей Антона, Арсений с ходу выдаёт:       — Ты меня не смущаешь, Принц, — и улыбается, как лиса. — Вот только сейчас немного.       Мужчина показывает на оголённую кожу зеленоглазого, пока тот тупит. Но происходит это недолго. Антон открывает рот в немом возмущении, разглядывая в этой хитрой улыбке явно не своего парня, и закрывается шторкой полностью.       — Пошёл вон, Арсений! — кричит, а тот смеётся.       — Да ладно тебе, ничего я не увидел.       — Уйди уже!       — Эх, ладно.       И выходит. Смеётся так, что аж плохо становится. Вспоминает глаза и выражение лица Антона, утирает слёзы после смеха и снова ухахатывается, когда видит на кухне Ваню. Ну не может просто не спиздануть лишнего. Зря, что ли, этим занимается?       — Хорошая у твоего парня фигурка. Особенно, когда он в душе.       Арсений хватает с кухни банан, пока в него летит ложка, и убегает к себе в комнату. Из коридора доносится лишь:       — Тебе не жить, братец!       Ещё как жить. Здесь, навеселе и с ними. Никуда не денется.

***

      Второй раз разыграть Антона было также легко.       Вечером следующего дня Шастун и Ваня смотрели кино в зале, забывая про Арсения и спокойно обнимаясь лежа на диване. Арс хотел было забить на них большой такой хер, ничего не придумав, как Ваня резко поднимается с дивана и уходит в туалет. Попов следит за ним взглядом, пока брат не скрывается за дверью. Ну наконец-то!       Он ждёт для приличия секунд тридцать, а после аккуратно хлопает дверью своей комнаты, имитируя выход из туалета. Арсений накрывает плечи пледом, который вчера стырил с кухни, чтобы не привлекать внимания к своей одежде. Мужчина смотрит то на туалет, то на сидящего в зале Антона и шагает прямо к своей цели. Посмеёмся.       Он аккуратно садится рядом, ожидая какой-то реакции от Шаста, но тот продолжает смотреть фильм, не особо обращая внимания. Арсений идёт дальше: он укладывается на плече Антона, немного ёрзая. Но тот всё также молчит. Придётся подключить больше тактильности.       Арсений смотрит на руку парня, которая почти вся усеяна кольцами, а после аккуратно кладёт свою ладонь поверх его. Антон улыбается буквально уголком губ, а после переворачивает руку, чтобы можно было переплести пальцы, что он, собственно, и делает. Попов замирает, чувствуя крепкую хватку Антона, а после и его щеку на своей макушке. Приятно.       Но длится это совершенно недолго. Ваня возвращается быстро и, видя данную картину из коридора, ожидаемо кричит:       — Арсений! Ты не ахуел тут разом?       Антон резко поворачивает голову, всё ещё продолжая держать Арсения за руку, и видит злого до безумия Ваню. Реакция не заставляет себя ждать: он резко расцепляет пальцы и несильно, но толкает Арсения в плечо.       — Боже, зачем? — спрашивает Шастун, смотря на парня рядом так, словно он самое противное, что есть в этом мире.       Арсений улыбается. Шалость удалась. Пусть даже Антон и смотрит с презрением. Смешно же.       — Да так, — он скидывает плед и встаёт, — чтобы посмеяться. Злишься?       Антон закатывает глаза, а Ваня, подошедший уже вплотную к брату, хватает того за предплечье.       — Прекрати, блять! Это не смешно, Арсений, — Ваня злой до невозможности. Арсу нравится смотреть, как тот краснеет.       — Обойдёшься.       Арсений смотрит с ухмылкой, как будто сделал что-то добродушное и забавное одновременно. Словно ничего плохого в этом нет. А правда, посидели же просто, что не так?       — Я сейчас тебе!..       Ваня, чувствуется, уже хотел замахнуться, как Антон резко поднялся с дивана, вставая рядом.       — Не надо. Он не стоит этого.       Антон смотрит прямо в душу Арсения. Глаза его зелёные-зелёные, как луг летом, вот только сейчас в них смотреть не хочется. Арс отводит взгляд, чтобы тот его азарт сейчас не был растоптан без шансов на спасение. Нельзя терять веселье.       — Иди в комнату, тварь, — шипит сквозь зубы Ваня, усаживаясь на диван и отматывая запись фильма на пять минут назад. Антон последний раз смотрит на Арсения, а после садится рядом со своим парнем.       Арсений и правда уходит в комнату, но с чувством выполненного долга. Ему весело. Ему смешно. Ему почти тридцать, и смех — единственное, чего у него не отнять.

***

      Третий розыгрыш не получается.       Антон с Ваней сидели дома уже четыре дня и почти всё время не отходили друг от друга. Арсений часто выходил и проверял обстановку, но ничего нового он не увидел. Парочкой они либо сидели на диване в гостиной, либо вовсе уходили в комнату на полдня. Арсений готовил почти всё свободное время, пока старался подловить момент. Момента так и не случилось.       Единственный раз, когда Антон остался один, так это Ваня отходил в магазин. Арсений увидел, поэтому решил подождать минут десять, а после подойти, словно Ваня уже вернулся. Он правда хлопнул дверью (специально громко, чтоб слышно было), а после направился в чужую комнату. Антон сидел на кровати и что-то листал в телефоне.       Он поднял глаза на Арсения, но после снова опустил в телефон. Не понял. Слава богу, дома Ваня носил обычно либо белые, либо однотонные футболки, которые несложно было найти и в гардеробе у Арсения.       — Вернулся?       Арсений улыбнулся, сел на кровать, а после пододвинулся к Антону. Как только он коснулся чужого плеча, Шастун резко отпрыгнул в сторону.       — Ты чего? — Арсений еле сдерживал смех, до конца пытаясь выглядеть серьёзным.       — Дата нашего с тобой знакомства?       Понял фишку. Не сразу, но понял. Арсений попялился на него пару секунд, а потом цокнул и лёг звездой, смотря в потолок.       — Вот ты дотошный, Принц.       — Арсений!       — Ну, а кто ещё? — он ухмыляется, а после поворачивает голову на Антона. Тот сидит на самом краю кровати, будто боится двинуться чуть ближе.       Арсений тут же морщит лоб в непонимании.       — Ты че? Боишься меня?       Антон молчит, а брови Попова ползут вверх. Он приподнимается на локтях, уже более внимательно всматриваясь в чужое лицо. Шастун отводит взгляд в сторону, совершенно не собираясь держать зрительный контакт.       — Да ладно!       — Не «да ладно», Арсений! — Антон убирает ноги под себя, тем самым садясь на них сверху, словно ребёнок. — Ты тут меньше недели, хотя уже успел привить мне паранойю!       Шастун дышит тяжело, а Арсений замечает лишь то, как смешно у него двигаются ноздри.       — Я ничего не делаю, — и шёпотом: — Почти…       — Уйди, пожалуйста, — Антон корчит рожу, словно сейчас сблюёт куда-нибудь, при этом старается не смотреть на Арсения.       Он в нём видит Ваню. Точнее, не так. Он в нем видит человека, которого хочет прижать к себе. А это была бы грубая ошибка.       На самом деле, Антон не врёт. Ему стало некомфортно в квартире максимально, как только Арсений зашёл к нему в ванную. Он понял, как легко может спутать их двоих, даже этого не замечая. А то, что он вытворил на кухне в день их знакомства — вообще за гранью! Каждый раз обнимая Ваню, он пугается, секундно теряясь и думая, что это вовсе не его парень. Что Арсений сейчас рассмеется ему в лицо, кинет это противное «принц», а Ваня разочарованно покачает головой.       «Как нас вообще можно спутать?» — спросил у Антона Ваня вчера, а парень ему не смог ответить. Потому что он путает. Он понимает, что любит-то вовсе не Арсения, а его брата. Понимает, что у них разные характер и жизнь. Но внешностью они настолько похожи, что и правда почти не различить. А с тех пор, как Арсений решил провести этот фокус с чёлкой, так вообще теперь никак!       На Антона это давит. Он смотрит сейчас на смеющегося Арсения, который по его просьбе уходит вон, и понимает, что нехорошо ему. Голова кружится от тяжёлого дыхания, а перед глазами начинает темнеть. Он не скажет об этом ни Арсению, ни Ване, который вернётся через пять минут и ляжет рядом, ни кому-либо ещё. У него паника начинается, когда он понимает, что не может различить своего парня. Как же так?       И каждый раз, видя Арсения, либо Ваню, ему приходится спрашивать что-то, уточнять, пытаясь при этом не выдавать своего страха. Ему правда не по себе. Сильно не по себе. Он не хочет путаться, не хочет неосознанно, но обижать Ваню. И да, мужчина всегда будет злиться на брата, а Антону и слова не скажет на этот счёт, но всё равно подумает, иначе и быть не может. «Ему, наверное, так обидно, что собственный парень путает его», — эта мысль всё никак не может покинуть голову Антона. Он снова и снова повторяет это себе. Снова злится на себя. Что же с ним не так?       А после засыпает, в надежде, что Арсений больше не будет доставать его. Но у Попова другие планы.

***

      Пять дней резкого отдыха подходят к концу. Ваня уже пару дней ходит на работу, оставляя Антона одного. И пока Антон паниковал, Арсений лишь расстраивался. Нет Вани — нельзя прикалываться. Шастун это понял чуть позже, когда к нему никто так за первый день после отпуска и не подошёл. Сначала он подумал, что Арсений решил прекратить свои фокусы, но потом до него дошло. Ему наконец стало легче дышать.       Казалось бы, что может быть лучше. Днём и вечером Антон тихо работает у себя в комнате, лишь изредка выходя поесть (лишь за это он был рад Арсению), а ближе к концу дня приезжает Ваня, и они вместе отдыхают в комнате без лишних глаз. Шастун за спокойные полтора дня уже решил, что всё стало как прежде, что теперь не стоит переживать. Думал, что Арсений наконец понял, что это тупой способ дурачиться, поэтому и прекратил. Но немного ошибся.       Арсений ждал момента. Не знал наверняка, что этот момент будет, но ждал. Всё-таки ему, бывает, везёт. И это его день.       Ваня на работе, Антон мирно ест ужин, приготовленный Арсением специально для него (он больше любит готовить для кого-то, нежели себе), а сам Попов сидит рядом, что-то листая в телефоне. Шастун привык есть без электроники и прочего, поэтому просто пялится перед собой. Ему неожиданно становится интересно, что же там выглядывает Арсений, поэтому он кидает взгляд на него, а точнее на его руки.       — Я настолько красивый, Принц? — Попов неожиданно отрывается от экрана, рассматривая уже Антона.       Шаст по привычке отводит глаза в сторону, словно это может как-то изменить ситуацию.       — Эх ты.       Неожиданно: Попов не докапывается. Лишь вздыхает, а через несколько секунд двигает стул ближе к Антону, так, чтобы ему тоже было видно изображение.       Ничего необычного там не было. Арсений просто листал папку в галерее под названием «путешествия», явно что-то высматривая. Антон не смог удержаться, через пару секунд внимательно рассматривая яркие фотографии мужчины на фоне разных мест.       — Ищу хорошую фотку с Италии, — увидев непонимание на лице Антона, Арс продолжил: — Для инсты.       Шастун жуёт макароны, не переставая смотреть в чужой телефон. Потому что завораживает. Фотки все похожие, но места разные. Да и вообще, какая разница, если это чертова Италия? Антон вообще за всю свою жизнь нигде не был, а тут фотки, кажется, с каждого уголка этой прекрасной страны.       — Наверное, вот эту.       Попов резко выходит из галереи, заходит в знакомый Антону инстаграм и буквально в несколько кликов выкладывает симпатичную фотографию. Вкус у него явно имеется. Как только Шастун уже было хотел отвернуться, его привлекла сама страница Арсения. Название он сильно не запомнил, но вот довольно большое количество подписчиков — ещё как.       — Ого, да ты популярный, — у Антона чуть ли не искорки из глаз, когда он произносит эти слова. Ему всегда нравились блогеры.       — Не преувеличивай.       Арсений убирает телефон в карман, складывая руки в замок.       — Не преувеличивай? Да у тебя почти сто тысяч!       Антон доедает, пока Арсений немного краснеет. Ему не нравится, когда кто-то говорит с ним о его блоге. Это смущает. Словно он ведёт его ради популярности, что является ужасной ложью. Инстаграм он, в принципе, начал вести для себя, чтобы куда-то выкладывать свои путешествия. А подписчики уже как-то сами появились, честно. Он даже рекламой не занимался!       Ничего особо он не выкладывает: фотки из разных мест, отзывы и личные примечания в постах, а также видеомоменты. В отзывах он рассказывает об отеле, где жил; о местах, в которых реально стоит побывать, а которые можно и пропустить. Говорит искренне и только правду, а люди его за это любят. Но если так посудить, да, он тоже любит своих читателей, так сказать. Не даёт себе и вариантов забить на них, так как отдачу они дают безумно активно. Многие даже пишут ему в директ с вопросами и фотографиями мест, в которых они побывали после его рекомендаций.       Пока Арсений думает о фанатах, Антон, как всегда, благодарит его за ужин, а после уходит в душ. Из мыслей мужчину вырывает сначала шум воды, а после и пришедшее на телефон сообщение. Только вот не на его.       Телефон Антона, лежащий экраном вниз, привлекает внимание Попова довольно сильно. Он пару раз пиликает, а после затихает. Арсений нервно стучит пальцами по столу, пристально смотря в одну точку — на чехол телефона. «Нельзя!» — думает Арс, уже начиная тянуться за гаджетом. В руках у Арсения он не смотрится, но это сейчас неважно. Он видит, что сообщение пришло от абонента «Ваня» с дурацким сердечком в конце, и это ой как подливает масла в огонь.       Палец ведёт вверх, и — бинго! — телефон не запаролен. Он быстро находит сообщения в самых обычных смс, а после и читает.       Ваня♡:       Привет, Тош, я сегодня приеду очень поздно. Ложись без меня 20:12       Наверное, часов так в два ночи. Прости, правда, мне из-за этого отпуска дали уйму дел! 20:13       Арсений смотрит на эти два сообщения, замерев. В голову сразу приходит идея. Глупая, глупая идея! Но, кажется, Попова уже не остановить.       Он пишет в ответ что-то по типу: «Да ничего, жду!», а после удаляет два этих сообщения от Вани и своё. Дождавшись завершающего диалог сообщения от Вани с пожеланием хороших снов, Арсений удаляет и его, надеясь, что брат больше не напишет. А он не напишет.       Когда Антон выходит из душа (одетый, так как ясно знает, что дома не один), Попов говорит ему, что уходит в комнату спать, так как не выспался. Антон добродушно желает ему доброй ночи, а Арсений кивает, сразу же думая о том, что яблоня от яблони. Антон и Ваня вечно в чем-то схожи.       И вот остаётся лишь ждать. Арсений слышит, как Антон хлопает дверью комнаты, давая ему знак. Когда на часах наступает без десяти девять, он выходит из комнаты и тихо подходит к входной двери. Остается лишь надеяться, что Шастун не решит встретить его с порога. И к счастью, так и происходит.       Арсений показательно хлопает дверью, а после мигом идёт в душ. Он закрывается, залезает в ванную и правда начинает мыться. Только в этот раз не своим шампунем и гелем. Ему безумно не нравится этот запах каких-то орехов, которыми вечно воняет его брат, но он терпит. Так надо.       Неожиданно в дверь стучат:       — Вань, это ты?       Арсений замирает.       — Да, сейчас выхожу уже! — кричит он в ответ, а после выдыхает, слушая, как Антон отходит от двери.       Выйдя, он обматывается полотенцем и идёт в комнату к Антону. Кажется, он немного переборщил, но уже поздно о чём-либо думать. В комнате темно: только ночник со спальной стороны Антона горит, освещая ему текст в книге. Арсений сглатывает, подходя к шкафу, где, по его мнению, должны быть вещи Вани, но промахивается.       — Я, конечно, понимаю, что мы пара, но прекрати уже таскать мои футболки, Иван! — Антон где-то сзади смеётся, явно не сильно-то обижаясь за это на мужчину.       Арсений посмеивается в ответ, доставая какую-то белую футболку Антона с котом Гарфилдом. Забавно. Трусы он продуманно взял из своей комнаты, поэтому, быстро напялив их на себя, принимается за футболку. Он не знает, пялится на него Антон или нет, но всё равно старается сделать всё на скоростях. Повторяет сам себе: «Это же шутка, а не извращение».       Футболка прекрасно закрывала почти все боксеры, поэтому искать шорты или треники Арсению не пришлось. Так как Антон уже лежал в постели, то он быстренько забрался к нему. У них одно одеяло, вау. Такое разве удобно? А если кто-то ночью тянуть на себя будет?       — Я скучал, — Антон убирает книгу, трёт свои сонные глаза и, видимо, совершенно забывает про проверки и сомнения.       Он аккуратно двигается к Попову, пока тот сидит чуть ли не как солдатик. Что дальше? Переспать с Антоном? Боже!       — Я тоже.       Арс немного хрипит, когда Антон гладит его плечо, а после, буквально в один рывок, оказывается у него на бёдрах. Попов смотрит на парня снизу вверх и нервно сглатывает. Красивый. Надо что-то делать.       Пока Арсений думает, Антон ёрзает по чужому паху, что чувствуется даже через слой одеяла. Арс выдыхает, утыкаясь Шасту в грудь лбом. Антон быстро это исправляет, поднимая его голову за щеки, и наклоняется, чтобы поцеловать. Попов вовремя отмирает, поворачивая голову вбок. Антон вздыхает.       — Устал, да?       Неожиданно, но он сам слезает. А Арсению казалось, что это никогда не закончится и к нему будут приставать, пока не получат того, чего хотят. Видимо, Антон безумно понимающий.       — Есть такое. Прости, — для приличия Арсений целует Антона в скулу, едва касаясь губами его кожи.       — Ничего. Давай тогда спать, а?       Антон укладывается в кровати поудобнее, пока Арсений остаётся в сидячем положении. Шастун аккуратно тянет его на себя, так, чтобы тот положил голову на подушку, а после перекидывает через мужчину сначала руку, а потом и ногу. Дышит куда-то в шею, грея. Попов продолжает лежать солдатиком.       — Хей, ну ляг уже как тебе удобно, — чуть ли не шепчет Антон, буквально чувствуя скованность Попова.       И Арсений слушается. Он поворачивается на бок, так, чтобы не лежать лицом к Антону и снизить контакт, но парень всё равно находит решение. Он обнимает Арсения со спины, прижимаясь всем телом. Попов буквально ощущает горячую кожу, которая липнет к нему, но после этого так тепло, что он решает не двигаться. Антон утыкается носом в чужой затылок, немного касаясь подбородком шеи. Дышит, что мурашки по коже.       Через пять минут Арсению кажется, что парень заснул. Он-то заснуть не может, ему ещё уходить, поэтому он молча лежит и слушает чужое дыхание.       — А знаешь, — голос Антона сонный и тихий-тихий, настолько, что Арсений даже не пугается. — Твой брат, вроде, не такой уж и плохой.       — Думаешь? — в такт также тихо отвечает ему Арс, улыбаясь.       — Наверное, не знаю. Он просто другой, вот и всё.       Арсений хочет как-то ответить, но тут парень уже начинает сопеть. И когда, минут через десять, Арс будет выпутываться из чужих объятий, его не покинет эта мысль. Он будет думать и думать о том, что другой. Но не плохой, — как сказал Антон. И когда уйдёт в комнату, ложась в холодную кровать, продолжит размышлять на эту тему, не следя за временем. Но это через десять минут.       А пока он слушает чувствует чужое дыхание, тянется к теплу, как-то рефлекторно упираясь спиной в чужую грудь, и улыбается чему-то своему. И этого ему достаточно. Хоть и всего на десять минут.