Братья Поповы

      Арсению приснился Антон.       Это был странный сон. Да и в принципе странно, так как ему редко снятся сны. А тут и не только приснился, но и хорошо запомнился.       Они были на море: пляж чистый, а песок на нем, если взять в руку, идеально вытекает сквозь пальцы; никого нет, лишь вдалеке виднеется город; солнце заставляет жмурить глаза. Антон идёт вдоль берега, пока сам Арсений собирает ракушки. Всё было видно размыто, словно через пелену. Они во сне не разговаривали, почти никак не контактировали, — просто вместе гуляли по пляжу. Но почему-то от этого так веяло теплом. Арсений проснулся с хорошим настроением.       Потом он вспомнил вчерашний вечер и немного встрепенулся. Ему же ещё к ним выходить. Арсений даже немного удивлён, что после такого к нему не ворвались в комнату и не дали пизды. Ну потому что было за что.       Пришлось выходить из комнаты самому, раз к нему никто бить ебало не идёт. Арс аккуратно выглядывает из комнаты, осматриваясь и прислушиваясь: кто-то говорит на кухне. Он выходит окончательно, а после видит довольно милую картину: Ваня и Антон смеются, пока старший что-то готовит у плиты. Так, стоп.       Почему они не в ярости?       Антон боковым зрением замечает движение и оборачивается. Теперь он улыбается второму брату. Почему?       — Доброе утро, — произносит Шаст, а после снова оборачивается к своему парню.       — Доброе?       Арсений смотрит вопросительно, не понимая, к чему это затишье перед бурей.       — А почему нет? — Антон раскладывает тарелки на стол, и Арс замечает третью. Ему, что ли?       — Ну как бы…       Арсений не договаривает, так как немного пугается. Ладно если бы сами узнали, но самому рассказывать, как ты лежал в кровати с парнем твоего брата? Это уже не просто бред, не просто шутка, а клиника. И что в итоге? Они так и ничего не узнают? А в чем тогда был смысл…       — Садись давай, я уговорил Ваню сделать омлет на троих, — Антон говорит совсем не злобно.       А Арсению не по себе. Он садится, благодарит брата и просто начинает есть. Ваня и Шаст о чем-то говорят, похоже, обсуждают его скорый день рождения, а Арс не может настроить себя на разговор. Это слишком. Он немного не выдерживает. Ладно для рофла, для шутки такое сделать, но просто так… Это уже извращение или ещё хуже. Блять, Арсений проебался. Кто же знал, что эти два придурка не будут обсуждать то, что Ваня задержался.       Арсений доедает, моет тарелку и уходит в комнату. Казалось бы, ну что такого? Бывает, немного облажался, немного не увидел ту черту, после которой ему самому будет не смешно с этого. Но его штырит конкретно. Он хочет сейчас просто лечь и не вставать. Почему-то его словно апатия накрыла. Ничего не хотелось. Лишь лежать и думать о жалости к себе.       Всё, перерыв. Пока обойдёмся без приколов. Пока подождём. Ничего страшного не случится, если Арсений скинет с себя маску клоуна на пару дней. Иначе если нет, то ему лучше не станет. Надо знать грань всему.

***

      Антон немного не понимал, что происходит. Дни шли, всё было хорошо, вот только с Арсением что-то не то. Нет, нельзя сказать, что Антон в нем сильно разбирается, просто… Ну, с такими людьми всегда понятно, что что-то случилось. Дебильные шутки больше не мелькают в их разговоре, а о том, что Арс прекратил подкалывать его с Ваней, можно вообще промолчать.       Шастуну было не по себе, как бы это странно не звучало. Так как Ваня работал, большую часть времени Антон проводил с Арсением. Дома сидят вместе, но почти не общаются. Арсений почти не выходил из комнаты, только готовить да в туалет. Сначала Антон пытался понять, что же происходит, но вымолвить из Попова хоть какие-то слова в этот период было сложно.       В конце недели, а именно в пятницу, Ваня будет праздновать свой день рождения. Антон был не против, если парень позовёт своих коллег и друзей, хотя не особо любит большие скопления людей, особенно у себя дома. Все же — день рождения. Шаст и потерпеть может, в крайнем случае. Но ещё же подарок выбирать. С этим у Антона всегда проблемы.       Поэтому ничего умнее ему в голову не приходит, как поговорить на эту тему с тем, кто знает Ваню с детства.       Арсений, как всегда, готовил какой-то суп на обед, пока сзади него на диване в гостиной сидел Антон, работая. Ну как работая, больше пялясь на чужую спину. Из-за странного настроения Попова подходить к нему было немного стрёмно. Мало ли что у него там случилось. Но обстоятельства этого явно требовали.       Антон аккуратно убрал с себя ноутбук и подошёл к плите. Арсений на него внимания не обращает.       — Привет, как настроение?       Это даже смешно. Антон, всё нормально?       Арсений оборачивается и смотрит подозрительно, с прищуром.       — Привет, да нормально. Сам как?       — Да вот, — он указывает на ноутбук на диване, — работаю.       — Понятно.       Арсений снова отворачивается, и продолжает что-то мешать в кастрюле. Антон чувствует себя максимально некомфортно, потому что стоит как неприкаянный посередине кухни и смотрит на спину парня, который, похоже, не особо сейчас хочет говорить. Но Антон добьётся своего.       — Блин, я, по правде, по делу, — Антон подходит уже ближе, упираясь тазом и руками о столешницу рядом с плитой.       Арсений кидает на него усталый взгляд.       — Ну валяй.       — Спасибо! Я правда не знал, у кого ещё можно спросить, как не у тебя, — он даже как-то выдыхает и успокаивается. — Ты не знаешь, что Ване можно на день рождения подарить?       Арс, кажись, даже не задумываясь, вскидывает плечами и говорит:       — Не-а.       И всё. Весь план Антона как коту под хвост. Надо было догадаться, что братья-то не особо близки, раз так общаются! Конечно Арсений не знает, что дарить Ване! Разочарование накатывает с головой.       — Чёрт.       Арсений краем глаза видит расстроенное лицо Антона, пару секунд размышляет, а после всё же поворачивает голову в его сторону.       — Хотя, есть одна идейка.       — Что? — Шаст засиял, словно солнышко, после этих слов. — Правда?       — Нет блин, буду тебе сейчас врать.       Арсений выключает плиту, закрывает кастрюлю крышкой, а после моет руки. Антон следит за всеми его действиями, ожидая.       — Смотри, — мужчина вытирает руки о кухонное полотенце. — Он же до сих пор коллекционер?       — Что? Коллекционер?       — Ну, я помню у него всю жизнь почти были где-то рядом маленькие машинки. Вроде бы обычные игрушки, но он за них убить был готов.       Антон удивлён, если честно. Ни разу он от Вани не слышал, что тот любит коллекционирование. Но, похоже, это правда, так как у них дома реально можно найти кучу машинок. Они в глаза не особо бросаются, поэтому Шастун их раньше и не замечал. А вот после слов Арсения сразу вспомнил.       — Хорошо, спасибо. Я закажу какую-нибудь крутую.       Антон уже было хотел вернуться за ноут, чтобы начать поиски какой-нибудь крутой модели, как Арсений заговорил:       — Хочешь, могу с тобой выбрать?       Убил двух зайцев одним выстрелом, так сказать: и подарок почти нашёл, и Арсения сейчас разговорит.       — А давай.       Они уселись на диване довольно близко, чтобы каждому было хорошо видно экран. Долго их поиски не длились: Антон почти сразу нашёл хорошего продавца, который продает вроде не впервые и дельно. У него было много моделей, поэтому с этим уже помогал Арсений. Антон не особо разбирается. Осталось только договориться.       — Блин, выручил, правда, — Антон убрал ноутбук в сторону, разворачиваясь к Арсу корпусом.       — Да ладно тебе, — Арсений замолкает, но видно, как хочет продолжить, что и делает через несколько секунд: — И я вроде как виноват.       Антон вопросительно приподнимает бровь.       — Ну, — немного тушуется, опуская взгляд, — было глупо притворяться Ваней. Извини.       Антон смотрит на его щенячьи глазки, которые выражают вину, и не может злиться. Да, боже, он не злился уже давным-давно, так как сам Арсений прекратил. Антон в принципе не злопамятный человек.       — Всё хорошо, Арсений, не переживай, — у Антона взгляд добрый, тёплый такой, что Попов даже теряется. Ваня всегда смотрел на него совсем по-другому.       — Спасибо.       И сидят как два идиота в тишине, потому что как-то неловко. Один думает о том, как бы разговорить второго, а другой понимает, что потерялся. Арсений смотрит на Антона и понимает, что его не хочется обижать, ему не хочется делать больно. Шастун искренний, чистый, с характером, но всё же добрый по своей натуре человек. Было глупо так шутить над ним. Даже для того, чтобы позлить Ваню. Совесть всё же Арсений имеет.       — А знаешь, — неожиданно начинает Антон, — пока Вани нет, можно и фильмец глянуть. Что думаешь?       Арсений сначала молчит, задумывается, а потом понимает: не может отказаться.       Они выбирают фильм, начиная разговор о любимых жанрах. В этом парни оказываются схожи: обоим нравятся детективы. Так и зашёл разговор, который не прекращался даже во время просмотра. Они решили разложить диван, сели бок о бок и включили картинку на ноутбуке. Может, немного неудобно, но все же лучше, чем никак. Оба болтали, и, к счастью, никому это не мешало. Есть ведь такие типы людей, которые не замолкают при просмотре.       Просмотр фильма закончился, парни обсудили ещё пару вещей, а после разошлись по комнатам. Да, может, диалог был не слишком долгий и большой уклон тем был лишь на фильмы, но всё-таки Антону было приятно находить с Арсом общий язык. Он, понятное дело, сразу же сел за недоделанную работу, хотя голову его забивал лишь этот просмотр. Как же долго Антон парился по поводу нахождения чужого человека в доме, что сейчас даже поверить сложно в хорошее общение.       И когда Арсений позже выходит готовить ужин, Шастун смело начинает с ним говорить, сидя на диване. Они обсуждают что-то из политики и, Антон даже удивляется, не орут друг на друга. С Ваней обсуждать политику невозможно: у него есть своя точка зрения, которая, по его мнению, должна быть у всех. Если с Ваней в такой ситуации не согласиться, то он начинает кричать. Антона всегда раздражал крик. В детстве у него вокруг была только тишина, а бабушкин голос априори был спокойным. В такие моменты к Ване приходилось именно привыкать.       Потом они начали говорить о еде и о любви Арса к готовке. Старший рассказывал кучу рецептов: своих, чужих, подкорректированных. Антон мало в чём разбирался, но слушал внимательно. Дальше Антон заговорил об интерьере, а Арсений подхватил. В общем, было комфортно и спокойно.       Как бы это не казалось странным, но их общение начало набирать обороты. Они стали разговаривать. Много разговаривать. Обо всём на свете: как Антон в школу ходил; как Арсения в детстве собака покусала, когда он по дачам гулял; как Ваня забавно краснеет и почему в такие моменты он очень напоминает свёклу. Это необычное и незамысловатое общение было приятно обоим. Каждому так легче. Они же вместе дома сидят! Скучно в полной тишине, а разговоры за кружечкой чая ещё никому не мешали.       Да и тем много общих, даже несмотря на то, что они абсолютно разные. Почему-то им интересно разговаривать ни о чём. Арсений вообще стал за собой замечать странные вещи, когда уже под конец недели сам выходил из комнаты, совершенно без причины, лишь бы поговорить с Антоном. Антон — тепло, его хочется всегда видеть рядом.       К пятнице, когда наступил день рождения Вани, парни неплохо так подружились. Антон больше не жаловался по вечерам Ване о выходках Арсения, да и вообще с парнем о нём не говорил. Ваня это заметил, но виду не придал. Тем более впереди был ещё целый день только его праздника, и никакой Арсений ему не помешает.       Утро началось с милых обнимашек и всяческих поздравлений от Антона. Кажется, они пролежали так очень долго, пока десятый по счету (да и последний) будильник не сработал, напоминая о ещё одном рабочем дне. На кухне готовил Арсений: весь воздух пропитался запахом блинов. Как знает Шастун, именинник их любит.       Они позавтракали все вместе. Ваня о чём-то говорил с Антоном, пока Арсений ел в молчании. Он был немного поникшим, а Шастун, так как был отвлечен праздником своего парня, даже этого не заметил. Попов его не винит. Да и что тут сопли разводить, правильно? Всё же хорошо.       Дальше Антон вручил свой подарок. Ваня был так счастлив, так улыбался. И всё спрашивал, как Антон узнал о его увлечении. Шастун лишь посмотрел на Арса, улыбнулся ему и сказал, что это секрет фирмы. Арсений улыбнулся в ответ.       На работе Ваня был неполный день. Ему разрешили уйти раньше в честь дня рождения, да и многих его коллег отпустили. Антон и Арсений почти до самого прихода Вани готовили, лишь бы всё было вкусно и идеально. Немного даже украсили квартиру шариками (Арс придумал). Короче, всё выглядело празднично.       Гости подошли к шести, как и сам Ваня. Он, увидев такую красоту, конечно же поблагодарил парней. Какие бы у двух этих братьев не были терки, праздник есть праздник, поэтому Ваня даже не стал возражать, что Арсений останется. Тем более, как Ваня помнит, Арс хоть и любил потусить, но дольше пары часов не выдерживал. Это ему на руку.       Сначала все сели кушать. Еда зашла на ура, чему Антон безумно был рад. Такое чувство, будто он готовил не для друзей парня, а в ресторане, где нельзя совершить ошибку ни в коем случае. На самом деле, Антон всегда такой. Ему всё равно, чей это праздник, какая его важность и так далее, ведь он всегда будет стараться угодить на все сто процентов. Такова его натура. Арсению, кстати, было наплевать, понравится ли гостям ужин.       После вечер начал набирать обороты. Включили музыку, стали танцевать и пить. Антону было не по себе. Сначала нормально, он и сам иногда качался в такт где-то сбоку, но когда уже выпивший Ваня начал тащить его танцевать в куче людей, у Шаста закружилась голова. Не любит он такое, ой как не любит. И Ваня это знает прекрасно, но вот алкоголь, похоже, перебил все адекватные мысли собой. Ваня обнимал и даже пытался его целовать при всех, а Антону так от этого противно, ведь когда кто-то смотрит, всё ваше, личное, уже принадлежит не только вам. Это продолжается несколько минут: Ваня пытается уговорить Антона танцевать, а Антон пытается от этого уйти, но словно не может — день рождения его парня же.       Хотя терпение не железное и даже у Шастуна оно когда-то заканчивается. Сначала он хочет уйти на балкон покурить, но после понимает, что купленные им вчера сигареты уже были найдены Ваней. Его никогда это не бесило, так как он понимает, что Попов так о нём заботится, но сейчас он готов разнести всё и вся. Его бесят пьяные и неизвестные люди в его квартире, его бесит Ваня с его вечной опекой, его бесит, кажется, всё, но вдруг он вспоминает Арсения. Как они с ним сегодня все испачкались в майонезе, пока готовили салат, как смеялись с этого и снова болтали ни о чём.       Точно, Арсений!       Антон обходит всех танцующих, еле как протискиваясь между ними (ей богу, словно в клубе) и, даже не оборачиваясь, просто заходит в чужую комнату. Она, кстати, тоже погружена в темноту, но в зале хоть светильники работают, а тут чисто темнота. Хорошая звукоизоляция делает свое дело, поэтому в комнате музыку слышно, словно под водой, где-то на заднем плане. Вот только Антона пугает тишина в самой комнате. Шастун бы и дальше так стоял, прислонившись спиной к двери, если бы не заметил фигуру, лежащую на кровати. Спит?       — Арсений?       — Ты чего здесь? — его голос звучит как-то резко, что даже Антон немного теряется.       — Да так. Можно же у тебя посидеть? Я не помешаю?       Антон чуть ли не судорожно пытается получше разглядеть парня, но из-за темноты не выходит.       — Сиди сколько надо.       Слышно, как Попов переворачивается.       — Садись, что как не родной? — теперь он уже стучит по краю кровати, подзывая этим жестом.       Антон спокойно проходит и садится. Ему неловко совсем самую малость, но это лучше, чем быть сейчас в зале с пьяными людьми. Тут его посещает мысль.       — Подожди, а ты чего не выпиваешь там вместе со всеми? — проходит секунда, перед тем как глаза Антона округляются, а челюсть чуть ли не падает на пол. — Стоп, так у тебя же тоже сейчас день рождения…       — Только сейчас дошло? — Арс хрипло смеется и немного отодвигается к стенке.       — Блин, прости, я как-то прям затупил. Закрутился с подготовкой, даже об этом не подумал.       — Да и не обязан, в принципе.       И почему-то в этом «не обязан» столько грусти, что Антону становится в разы совестнее, чем было. Но после Арс продолжает:       — Знаешь, Ване никогда в детстве не нравилось делить со мной этот праздник. Он вечно плакал и жаловался маме, что поздравляют не только его, но и меня. Я и решил отдать ему этот день.       Шастуну кажется, что он услышал сейчас что-то личное. Нет, вроде обычный факт, но звучит как-то грустно, словно для Арсения это не просто момент из прошлого, а что-то важное, ценное, что понимает только он.       — Ого, ты молодец, правда. В маленьком возрасте согласиться на такое — подвиг, — Антон пытается улыбаться, хотя понимает, что его не видят.       — Спасибо. Ваня всегда считал это обычным делом.       — Жаль, я бы гордился таким братом. А когда ты празднуешь?       — На семь дней позже.       И тишина. Ну, не считая музыки из зала. У Антона затекает спина, и он ложится, чувствуя своим плечом чужое. Так и лежат.       — Зачем ты так с собой? — неожиданно спрашивает Арсений. Антон вопроса не понимает.       — Ты о чём? — он даже от интереса приподнимается на локтях и смотрит на спокойно лежащего Арсения.       — Ты не любишь большие тусовки, да и вообще людей. По тебе видно. Почему Ваня не мог поехать в клуб или, не знаю, устроить что-то другое?       Антон, честно, в шоке. Ни разу он не говорил об этом Арсению сам. Либо случайно попал, либо по Антону и правда всё видно. Шастун задумался над ответом.       — Не знаю, — максимально честно. — Наверное, потому что я чувствую за это ответственность, ведь он мой парень, да я и как-то потерпеть могу.       — Это неправильно, Антон, — Арс развернулся к нему лицом. Антон почувствовал на себе строгий взгляд. — Никогда не делай то, что тебе не нравится, даже для близких. Так и себя потерять не трудно.       Эти слова казались Антону такими теплыми, хоть и сказанные строгим голосом, казались такими заботливыми и правильными. Давно ему такое не говорили, если честно. Возможно, даже никогда. Всю жизнь он думал, что пусть лучше тебе будет плохо, нежели другому. Что иногда можно не жалеть себя, но других — обязательно. Когда же ему в последний раз такое говорили?       — Наверное, ты прав.       — Ещё как, Антон.       И снова замолчали. Лежат такие, молодцы, в тишине. Почему-то Антону резко захотелось поговорить о хорошем.       — Арсений, расскажешь о своих путешествиях?       — Тебе интересно? — немного с удивлением спрашивает он, Антон угукает. — Ну знаешь, я много раз рассказывал о своих путешествиях, это занудно. Тем более, я просто буду пересказывать тебе то, что и так есть в моем инстаграме.       — Хорошо, — Шаст задумался. — А давай тогда о людях расскажешь.       — Что?       — Ну, о людях. Которых ты встречал в разных местах, где был. Ты же наверняка встречал интересных личностей.       Арсений расплывается в улыбке, видимо, вспоминая.       — Да, были такие.       — Расскажешь?       — Конечно, — Арсений укладывается поудобнее, и Антон снова чувствует его плечо у своего. — Начну с моего друга — Димки. Я часто встречаю в других странах русских, но не всегда они приезжие. Диму я встретил в Берлине. Как-то зашёл к нему в магазинчик, случайно на русском заговорил, а он мне и ответил. Сказал, что скучал по родной речи, тут поговорить не с кем — не поймут. Ну мы и выпили после конца его рабочего дня. Я алкоголь не очень люблю, предпочитаю другие способы развлечения, но за компанию могу пару глотков сделать. Хорошо мы тогда посидели. А потом как-то и в друзья заделались, много тем общих появилось. Встретились мы года три назад и до сих пор по сети общаемся. Он, наверное, мой самый близкий друг.       Антон слушал так внимательно и с таким неподдельным интересом, что казалось, будто это самое важное в его жизни. Эта милая история дружбы, тихий голос Арсения, музыка на заднем плане — всё это делало такую просто нереальную атмосферу.       — Я к нему заезжал перед возращением в Россию. И как же потом не хотел уезжать, ты бы знал. Люблю я его и его милую семью: Катюху — его жену — и их детей. Они мне как вторая семья.       — Так трогательно, — в такт тихо говорит ему Антон, продолжая улыбаться как глупый ребенок.       — Да, есть такое.       — А кто тебе еще запомнился?       Арс поворачивается лицом к Антону и видит даже сквозь мрак комнаты его горящие глаза. Ого, его слушают с интересом.       — Раз так интересно, то расскажу. Я много кого встречал: и сумасшедших бабулек, и секту нацистов, и полиаморную семью. Но одна особа мне запомнилась очень сильно. Это было начало моего путешествия, я считай почти ребенок. И первым делом я посетил Париж. Хороший город на самом деле, и люди там добрые, но не об этом. Я уже уезжать хотел, вещи собрал и перед дорогой перекусить в кафе зашёл. За столиком напротив меня сидела очень задумчивая девушка, красивая, но грустная. Она как-то случайно официанту сказала: «Спасибо» на русском, ну я и думаю: «Судьба». Подсел к ней, на русском здороваюсь, она даже бровью не ведёт. По ней сразу видно, что ей сейчас не до меня, не до кого-либо ещё.       Попов говорил красиво, словно рассказчик с опытом. И даже без всяких принцесс и драконов историю слушать было приятно. У Антона моментами сердце сжималось от приятных ощущений, которые он испытывал, слушая монолог Арсения. Еще, конечно же, действует фактор, что это сейчас рассказывают именно ему, а не кому-то другому.       — Я интересуюсь у нее: «Может, случилось что? Или помощь нужна». Она не отвечает. Я уже собираюсь уйти, так как, ну, мало ли я человеку мешаю, как она начинает говорить. Этот рассказ был мне непонятен. Да и вряд ли я должен был его понять. Она говорила о том, что потеряла абсолютно всех. На её глазах выступали слёзы, но мне оставалось лишь молчать и слушать. Полностью всю историю я не помню, но одну её фразу я запомнил наверное на всю жизнь: «Я бы убила себя, вот только даже мой труп будет некому найти». После этого она встала и ушла. Лишь только потом я опомнился и решил спросить её имя. Ирой звали.       — Бывает же такое… Ужас, — Антон, грубо говоря, в неком ступоре. — А что дальше было?       — Я её больше не встречал.       — Интересно, стало ли ей лучше, как она сейчас?       — Жаль, что мы никогда не узнаем.       Комната погрузилась в раздумья. Антон не понимал, как вообще у людей могут происходить такие интересные и запоминающиеся ситуации. У него одного, что ли, вся жизнь почти как одно большое серое воспоминание? Почему с ним никогда не происходит ничего интересного? Даже как-то обидно, что в ответ Арсению он ничего не расскажет, потому что нечего. Лишь про свое скучное детство, Серёжу и Ваню. Это буквально всё. Как же скучно он живет.       А пока Антон размышлял о многом и больше, Арсений вслушивался в приятную и приглушенную мелодию, прикрывая глаза. Ему хотелось сказать Антону, что был рад так поболтать, но в итоге просто вымотался и уснул. Сегодня был долгий и трудный день.       — Блин, Арсений, с тобой так классно разговаривать. Прям дух завораживает от твоих историй.       Ответ не последовал. Антону показалось, что он ляпнул что-то лишнее, но после услышал чужое сопение.       — Ты спишь, что ли? — Шаст смеётся искренне, а после смотрит привыкшими к темноте глазами на чужое лицо.       Может, раньше он бы и не отличил двух братьев, но сейчас, наблюдая за спокойно спящим Арсением, ему кажется, что они абсолютно разные. И характеры, и манера общения, и интересы, да даже эмоции у них на лице выражаются по-разному. Антон даже думает о том, что в этом их шарм. Разные люди, хоть их и всегда считали чуть ли не одним целым. И Шастун даже думает, что он привыкает к Арсению. К его интересной жизни, к его шуткам, к его историям и к нему самому.       — Спокойной ночи, Арс.       Антон даже не задумывается о том, что раньше не называл его так. На душе как-то странно. Он хочет встать, чтобы удалиться, но музыка всё ещё продолжает играть и по другую сторону двери он слышит чужие голоса. Мурашки по коже от осознания, что ему придётся вернуться туда снова. Антон думает пару секунд, перед тем как принять странное решение — остаться здесь. Шастун не хочет сильно загружать себя сейчас, поэтому просто ложится обратно без всякой задней мысли. Он поворачивается на бок, подкладывает под голову ладони и просто смотрит перед собой. А там как раз таки Арсений. Красивый.       Антон засыпает быстро, почему-то с полностью пустой головой. Не хочет ни о чём думать, а то мало ли, до чего додумается в итоге.

***

      Просыпается первый Арсений. Из-за чëрных штор в комнате до сих пор царит темнота, но некоторым лучам солнца получается прорваться сквозь щели. Сначала он хочет встать с кровати, как вдруг понимает, что не может. Ему мешает спящее совсем близко к нему тело. Попов сначала пугается, а потом вспоминает вчерашний вечер. Наверное, Антон заснул случайно.       — Хей, Принц, вставай, — Арс тормошит его за плечо: сначала слабо, а потом сильнее, потому что Шастун ни в какую не хочет просыпаться.       Вскоре тот начинает шевелиться и приоткрывать глаза.       — Вань, дай поспать, — мямлит куда-то в подушку Антон, видимо, ещё не до конца проснувшись.       — Ваня значит? — Арсений улыбается, а после резко переворачивает Антона на спину, нависая над ним. — Поцелуешь меня?       Антон что-то неясно мычит, но всё же открывает глаза. Смотрит пару секунд сначала недовольно, а потом его глаза округляются.       — Арсений!       Попов смеëтся громко и отстраняется, падая назад на свою сторону кровати (хотя кровать, по сути, полностью его). Шастун принимает сидячее положение и смотрит на Арса, нахмурив брови. Хотя долго так не сидит, улыбаясь следом за мужчиной.       — Такой шутник, прям не могу, — явно с сарказмом говорит Антон, несильно ударяя Арсения в плечо.       — Ты первый начал со своим «Вань».       — Ну извини, я обычно с ним просыпаюсь.       — А сегодня чего так со мной решил? — Арсений подкалывает и это понятно, но вот Антон и правда задумывается.       — Захотелось.       Ступор. До Антона не сразу доходит, что он сказал, а Арсений еле сдерживает смех.       — То есть, подожди! Я имел в виду, что лучше уж было остаться здесь, чем выходить к пьяным гостям!       — Ну да, ну да, так я тебе и поверил. Первое слово дороже второго, — Арсений улыбается хитро.       — Арс, мы что, дети?       Антону на это не отвечают. Молчание.       — Первое слово съела корова! — как-то вымученно, от безысходности, говорит в ответку Шастун под смех Попова. — Что смеешься?!       — Ты бы себя видел, — смех. — Просто милашка.       — Да иди ты.       По Антону сразу видно, что ему не обидно и он не со зла, просто надо же что-то ответить! Он встает с кровати, подтягивается, а Арсений встает следом. Попов не ждет, пока парень выйдет из комнаты, а сразу начинает переодеваться. Антон, словно маленький мальчик, краснеет и отворачивается. Арс на это лишь усмехается.       Парни выходят из комнаты и оглядываются по сторонам в неком отвращении от внешнего вида гостиной: везде разбросан мусор, где-то засохшие капли и лужи от пролитого алкоголя, ничего не убрано. Одним словом — пиздец. Антон утыкается лицом в ладони, нервно вздыхая.       — Мне же это убирать, боже.       — Почему? — интересуется Арсений, двигая со стола какие-то бутылки, и ставит перед собой две кружки для чая.       — Ну, — Антон задумывается, — я всегда так делаю.       — А зачем? У него что, рук нет?       — Блин, Арсений, у тебя всё так просто.       — Блин, Принц, у тебя всё так тяжело.       Оба смеются, пока не слышат звук открывающейся двери. Помятый и явно недовольный Ваня выходит из комнаты, держась за голову. Антона с братом он замечает не сразу.       — Антон, где таблетки? — спрашивает так, словно ему должны были их на блюдечке поднести.       Шастун этого не замечает, берёт аптечку и спокойно дает парню таблетки от головы. Арсений старательно хочет увидеть в этом любовь и взаимопомощь, но у него не получается. Ему кажется, словно Ване абсолютно поебать на Антона. Словно он его собственность. Противно, но Арс молчит.       — Ты где был? — спрашивает с какой-то агрессией. — Тебя вчера в комнате не было, когда я ложился.       Антон теряется максимально. Кидает беглый взгляд на Арсения, а тот не понимает, почему Шаст молчит. Он же ничего не сделал. А Антон уже видит в себе предателя, изменщика и всех сразу. Ему стыдно за то, чего он не совершал. И самое обидное, что Ваня это подтвердит.       Арсений не может смотреть на это спокойно.       — У меня он был.       — В смысле у тебя? — Ваня смотрит на Антона таким взглядом, что кровь стынет. Антона трясëт, он и слова сказать не может.       — Антон вчера устал, хотел спать и тишины, зашёл ко мне поговорить, и мы с ним вместе случайно вырубились. Претензии?       Ваня смотрит то на брата, то на Антона и решает промолчать. Вроде общаются дальше хорошо, никто не возмущается, но кое-что уже зародилось. У Арсения — долг оберегать, у Антона — некая привязанность, а у Вани — сомнения и злость.