Братья Поповы

      Время шло, Ваня работал с понедельника по пятницу, как нормальный человек. А Антон с Арсением продолжали сидеть дома вместе и сближаться ещё больше.       Честно, сначала Ваню это несильно волновало. Ну общаются и общаются, что с них взять. Но когда он уже какой раз приходит домой вечером, и Антон, вместо того, чтобы его встречать, сидит за столом и пьёт чай с Арсением, даже не замечая пришедшего, это уже перебор. Ваня терпел, правда терпел, но это было сложно.       Сам Антон никак не остыл к своему парню. Они продолжали целоваться, проводить время вместе, любить (что самое главное), вот только теперь Антон проводил время не только с ним. Ваня — собственник. Ему хочется, чтобы у Антона был один он и никак иначе. Серёжа, который иногда заходит к ним, не в счёт.       А всё из-за Арсения. Проходили уже. Ваня же прекрасно знает, какой Арсений на самом деле. Ему будет плевать, парень ли это брата или чей-то муж, он если захочет — заберёт. А Антон, в представлениях Вани, слабый. Он за ним пойдёт, а потом со слезами назад к Ване на ручки полезет. Арсений интересно живёт, у него много историй и шутит он неплохо, но это никак не мешает ему быть ужасным. Ваня же знает: он его брат.       Ваня Антона любит. Он не хочет, чтобы ему было больно, поэтому постарается уберечь. Арсений всегда у него кого-то забирал, всегда. И вот он снова здесь, снова строит из себя лучшего на свете брата, а потом разорвёт в клочья не только Ваню, но и Антона.       Но пока Ваня терпит. Смотрит на то, как они болтают на диване и смеются под какое-то шоу, хотя Антон должен делать это с ним, и думает лишь о том, что ненавидит Арсения. Терпеть-то терпит, но до определённого момента.

***

      Пятница Антона начинается с позднего подъёма где-то в двенадцать дня. Заснул вчера поздно. Редко с ним такое случается, ведь парень вовсе не сова.       Он встаёт, умывается, готовит себе завтрак и довольный идёт работать. Арсений из комнаты не выходил. «Может, дела?» — думает Антон, взяв в руки телефон. Перед работой он проверяет все свои уведомления и ненароком залипает в инстаграме. Истории друзей и звёзд не особо интересные, но одна всё же привлекает его внимание. История Арсения.       Она одна, просто белая надпись на чёрном фоне и смайлик.       «С днём рождения меня».       — Вот чёрт! — Антон тут же вспоминает их разговор в прошлую пятницу, осознавая, что прошла ровно неделя.       Сегодня Арсений празднует свой день рождения.       У Антона некий ступор, потому что у него ни подарка, ни сюрприза. Он даже утром к нему не зашёл поздравить. Сейчас уже день в разгаре идёт, Арс, наверное, уже где-то тусуется. Хотя Антон всё же встаёт проверить. Он сначала стучит, а после заходит, думая, что хозяина комнаты нет. Но Арсений никуда не уходил.       Попов сидит на пуфике у кровати и что-то листает в телефоне. Завидев Антона, улыбается.       — Привет, какими судьбами? — голос вроде как весёлый и заряженный, ничего такого.       — А я это, пришёл тебя поздравить, — Антон неловко улыбается и подходит к кровати, садясь на край.       — Увидел историю?       Арсений явно издевается, а Шастун чуть ли не воет от неловкости.       — Прости-и-и, — он закрывает горящие щеки ладонями, растягивая слово.       — Да я просто прикалываюсь, Принц.       Арсений немного подаётся вперёд и несильно бьёт парня по бедру. Антон вздрагивает, вызывая у именинника новую порцию смеха.       — Однако, с днём рождения. Я, правда, ничего не подготовил, извини...       — Спасибо, ничего страшного.       — А какие у тебя планы сегодня?       Арсений задумывается буквально на секунду, отвечая:       — Никаких. Дома посижу.       — Что? — Антон вскидывает брови, выражая истинное удивление. — Как так?       Попов разводит руками.       — Так же нельзя, — у Шаста глаза грустные, как у ребёнка, а Арсению приятно, что о нём кто-то беспокоится. — Это же праздник! Твой!       — Бывают в жизни огорчения, — Арс вздыхает. На самом деле ему не очень-то и жаль. Привык как-то.       Антон думает, чуть ли не голову ломает, как же создать праздник для Арсения. Почему-то это кажется безумно важным.       Арсений напевает себе под нос какую-то мелодию, пока Антон придумывает и пыхтит, как паровоз. Честно, Арсу ничего не надо. Он за несколько лет путешествий побывал на стольких праздниках, что уже как-то и не хочется никуда. Лишь дома посидеть и, возможно, торт поесть.       Но у Антона другие планы.       — На роликах любишь кататься?       — Что?       — Не тупи, Арс.       — Наверное, а что?       — Ну, — Антон встаёт с дивана и зачем-то отряхивает свои штаны ладонями. — Сегодня, значит, покатаешься.       — Стоп, — Арсений уже было хочет возразить, как его перебивают:       — Нет-нет, всё, я уже всё решил. Отпразднуем как следует.       Пока Антон с довольной рожей уходит в гостиную, Арсений продолжает сидеть на пуфике в непонятках. Это что, получается, Антон зовёт его куда-то кататься на роликах? Это глупо и по-детски, но в груди приятно теплеет. Всё-таки не оставил его дома, идиот.       Шастун быстренько находит адрес ближайшего роллердрома, смотрит цены и сразу же покупает им с Арсением два билета на неограниченное время. В самом здании ещё должно быть кафе, поэтому и поесть у них не составит труда. Антон доволен собой, так что остаётся лишь одеться и позвать самого именинника.       — Арсений! — Антон кричит ему из коридора. — Мы выходим через десять минут, собирайся!       Улыбается тому, что мог бы просто пройти пару метров и сказать спокойно, но всё равно прокричал. Антон в итоге надел белую толстовку, темно-синие джинсы, а сверху накинет ветровку, если станет совсем холодно. Сойдёт.       Арсений, как ему и было сказано, стоит спустя ровно десять минут в коридоре. Как только Антон его замечает, тут же немного тормозит. На Арсение темно-зеленая клетчатая рубашка поверх широкой белой футболки, а на ногах узкие чёрные джинсы с порванными коленями. Если сказать честно, Антону Арсений сейчас внешне очень симпатизирует. Ваня никогда так не одевается: одни толстовки да офисные брюки с белой рубашкой.       — Неплохо выглядишь, — довольно странно это говорить, но Антон и правда так считает. Кто сказал, что парням нельзя делать комплименты другим парням?       — А ты миленько, — в ответ кидает Арс, улыбаясь, пока Антон закатывает глаза.       — Погнали уже, горе.       Парни со смехом выходят из дома, а после решают пойти пешком, так как от дома буквально полчаса идти. Погода неожиданно хорошая: небо чистое и ярко-голубое, лишь ветер несильно ерошит волосы. Антон достаёт беспроводные наушники, тут же вручая Арсению один. Идут плечо к плечу, пританцовывая прямо на ходу. Настроение у этих двоих шикарное.       — Принц, ты серьёзно сейчас включаешь мне песни про день рождения? — Попов делает два больших шага, встаёт перед Антоном и начинает идти с ним в такт, но уже спиной.       — А что, тебе не нравится? — ситуация Антона никак не напрягает. Он просто смотрит в глаза напротив, на небо, а потом думает лишь о том, как же их цвета похожи.       — Нет, все устраивает.       — Ну и не выделывайся.       Арсений цокает как-то забавно, а после снова встает к Антону плечом.       Приходят в назначенное место они вовремя, даже чуть раньше. Пока Антон снимает и вешает ветровку, Арс о чём-то говорит с женщиной на ресепшене. Подойдя, Шастун слышит лишь:       — Я не могу, извините, Ваш день рождения по паспорту был неделю назад.       — Там всё сложно!       Антон встревает в разговор.       — Арс, что-то случилось?       — Да! — он смешно морщится. — Эта девушка не хочет давать мне скидку в мой день рождения!       Шаст смотрит то на Арсения, то на бедную девушку, у которой на лице уже написано, как же её все достало, и смеётся.       — Я уже всё оплатил, не переживай.       — Но!       — Арсений, я уже купил билеты, пошли кататься, — настаивает он, несильно сжимая плечо Попова.       Арсений сначала кривит лицо, а после выдыхает и кивает, уходя вешать свою куртку.       — Извините его, — извиняется перед девушкой Антон, но та лишь угукает и уходит, явно выдыхая. Парень на это лишь вскидывает плечами.       Он уходит к Арсению, который умудрился запутаться, куда ему вешать куртку. И в итоге куртку повесил Антон, забрав себе номерок, думая, что этот недовзрослый потеряет его в первую же секунду. Попов, конечно, возмущался, но недолго. Ему стоило увидеть катающихся людей, как в жопе сразу детство заиграло, глаза загорелись. Антон этого и ждал.       Ролики им выдали быстро, потому что очереди почти не было, как и людей. Арсений не с первого раза смог завязать шнурки, а Антон с этого только смеялся. После пришлось помочь.       — Давай я, — посмеиваясь, Антон садится на корточки напротив Арсения и спокойно завязывает шнурки.       Попов смотрит на парня сверху вниз и в голову лезут дурацкие мысли. Было бы ему лет пятнадцать, щеки бы точно вспыхнули. Но сейчас он лишь ухмыляется.       — Всё, пошли.       Антон встаёт и, как истинный джентльмен, даёт Арсению руку. Тот, конечно же, фыркает и пытается встать сам, но тут же падает обратно на скамью. Приехали. Увы, пришлось принять чужую помощь, хватаясь за Антона, лишь бы не полететь лицом вниз.       — Я, признаюсь, давно не катался, — посмеивается Арс, еле передвигая ногами.       — Давно это сколько?       — Лет двадцать.       Антон не сдерживается и смеётся, чуть ли не роняя Арсения, который еле успевает схватиться за чужое предплечье.       — А я недавно катался, летом буквально, — Антон проходит через бортик и проезжает немного по роллердрому. — Всегда любил ролики.       — Это, конечно, хорошо, но про меня не забывай.       Арсений держится за несчастный борт, а его ноги разъезжаются в разные стороны. Антону снова приходится подъехать и подать руку.       Они, возможно, случайно, но переплетают пальцы, когда Арсений наконец заезжает на площадку. Антон думает, что делает это только для того, чтобы Арсений не упал и не сломал себе чего-нибудь, но в то же время прекрасно понимает, что можно было бы и по-другому схватиться. Он толкается и едет вперёд, таща за собой парня, который громко матерится, не обращая внимания на детей рядом. Они аккуратно набирают скорость, а Попов более-менее начинает разбираться в собственных ногах. Руки они не расцепляют.       Катаются по кругу, чтобы привыкнуть. Антон разгоняется всё быстрее и быстрее, ведь чувство скорости ему нравилось всегда. Когда ветер ударяет в лицо, а по бокам мелькают люди, лица, пейзажи, заборы. Ему всегда нравилось кататься на машине, но своей у него никогда не было, хотя сдал на права сразу после восемнадцатилетия. Ваня же никогда такого не понимал.       Когда Антон видит, что Арсений уже сам спокойно едет вперёд, то решает отпустить чужую руку, чтобы одному покататься. Но, видимо, Арс его не очень понимает, ведь держит крепко. Ребёнок ещё тот.       — Антон, — после долго молчания произносит Арсений довольно серьёзно. Шастун его слушает внимательно, — хочешь анекдот расскажу?       И Антона прорывает. Он не знает почему, каким образом, но становится настолько смешно, что он сгибается пополам. А следовательно, и рука вместе с крепкой хваткой Арсения идёт вниз. Попов лишь звонко вскрикивает и валится, утягивая за собой Антона. Шастун падает сверху, продолжая ржать ещё сильнее.       — Боже, прости, — сквозь смех говорит Антон, утирая рукавом выступившие слёзы. — Я не хотел.       И смотрит на Арсения, ожидая его реакции. Ваня всегда в таких случаях ворчал, говоря, что Антон самый неуклюжий человек из всех, кого он только встречал. А Арсений сейчас смеётся. У него тоже на глазах выступили слезинки, а смех чистый и искренний.       Антон резко чувствует такой сильный прилив тепла где-то в груди, что аж щеки начинают гореть. Он молча утыкается лбом в чужую грудь, словно кот. Попов немного не понимает данное действие, но спрашивать не спешит. Потому что самому тепло. И может, со стороны это выглядит странно, но Антон с Арсением так не считают.       В конце концов им приходится встать и продолжить кататься. Настроение на высоте. Они, как дети, играют в догонялки, и каждый раз выигрывает, конечно же, Антон. Катаются против «течения», чуть ли не врезаясь в других посетителей, и смеются с этого. К ним даже охранник подходил, предупреждение делал, а им хоть бы хны. Много за руки катались, хотя Арсений уже и сам хорошо справлялся, ну, потому что могли. Да и не против были.       Когда они выдохлись, а ноги начало ломить, парни приняли решение пойти кушать. Антон правда пытался уговорить Арсения пойти в какой-нибудь ресторан или приличное кафе, но тот выбрал такой привычный и добрый Макдональдс. В голову снова пришёл Ваня, который вечно воротит нос от фастфуда. А вот Антон, честно признаться, иногда любил побаловать себя.       Они болтали буквально обо всем. Давились картошкой, у Арсения даже кола носом пошла, но продолжали смеяться с тупых приколов. Антон давно так не смеялся. Вся его жизнь похожа на один и тот же день, серый и скучный. А вот такие моменты, как сейчас, сильно воодушевляют. Но Ваня называл бы это идиотизмом.       Когда еда заканчивается, парни чувствуют приятную усталость. Сейчас бы лечь и просто закрыть глаза, и чтобы обязательно во сне этот день заново приснился. Но Арсений вдруг говорит, что за всë это время, как он вернулся домой, так и не смог нормально прогуляться по городу. Антон не может упустить возможность порадовать именинника.       Они вышли из здания и отправились, хоть и уставшие, но радостные, в маленькое путешествие. Болтали о городе и о том, как же всё тут с их детства изменилось. Шли по грязным улочкам, через дома, потому что так быстрее. Интересно, куда же они спешат? Город и не такой уж красивый, но родной. Особенно когда в парке мало людей, а из-за темноты включили фонари и гирлянды. Погода такая, словно скоро пойдёт мелкий дождь, но никого это не останавливает.       Антон чувствует, как его колени ненароком сгибаются, потому что ноги сильно устали, но всё равно улыбается. Смотрит на знакомый парк, мокрый асфальт, опадающие и уже гниющие листья, и понимает, как же чертовски влюблён в осень. Это то самое время года, когда все хандрят, а он словно один верит в чудо и любовь этого времени. Дожди, приближающаяся зима, такая странная, но приятная атмосфера. Он терпеть не может лето, зато осень — его стихия.       Арсений, как он сам рассказал, любит больше весну. Ему нравится смотреть, как бедные аллергики запираются в домах, а он по-ехидному гуляет и даже носом не ведёт. Антон ответил ему на это, что он дурак. Арс согласился.       Ветер стал в разы сильнее, поэтому парням пришлось свернуть в сторону дома. На улице уже был поздний вечер. Парни сами не поняли, как загулялись. Хотя оба отлично провели время.       На обратном пути теперь уже Арсений достал наушники и поделился с Антоном, включая зарубежную музыку. Они шли, наконец, молча, но Антон всё равно хихикал, потому что Попов подпевал, причём довольно криво.       — Я недопонятый гений, — закатывая глаза, говорит в свою защиту Арс.       — Ты недопонятый дурак.       — Цыц, Принц.       И идут дальше. Спойлер: Арсений так и не перестал подпевать.       Добрались до квартиры они примерно за полчаса. Заходили в квартиру шумно, вспоминая незабываемые моменты сегодняшнего дня, смеялись. Ничего не предвещало беды. Вот только никто из них пока не увидел безумно злого Ваню, сидящего на кухне.       Антон первый скинул обувь и прошёл в зал, тут же останавливаясь. Взгляд упал на бутылку алкоголя в руках. Шастун уже было хотел поприветствовать парня, как его перебили.       — Я, значит, отпрашиваюсь с работы, чтобы прийти домой пораньше и наконец провести время со своим парнем, — Ваня крепко сжимает бутылку. — А он, видите ли, гуляет, даже не предупредив.       Арсений тоже подходит, становясь за спиной Антона.       — Ваня, ну ты чего, — Арсений видит, как у Антона немного трясутся руки, когда он тянет их на встречу Ване. Боится его.       — Я чего?! — он бьёт кулаком по столу и кричит. — Я каждый день прихожу домой и слышу ваши милые разговоры на кухне, словно вы, блять, лучшие подружки. Что мне думать, Антон, скажи?       У Шастуна в глазах растерянность. Он обхватывает свои плечи руками, стараясь унять и скрыть свой страх, но Арсений слишком близко стоит, чтобы проглядеть такой жест. Кладёт руку ему на лопатки, заставляя вздрогнуть. Хотел так поддержать, но, видимо, сейчас лучше Антона не трогать.       — Мы просто гуляли, Вань, — у Антона голос такой тихий, в противовес Ваниному крику.       — И трахались заодно?       — Ваня! — теперь кричит уже Антон. — Что за бред ты несёшь?       Ваня встаёт из-за стола и его немного ведёт. Он подходит близко, чуть ли не нос к носу с Антоном. Арсению кажется, что ещё чуть-чуть и Ваня ударит парня, поэтому быстро реагирует. Ваня и правда хотел его схватить, но не успел: Арс потянул Антона за плечи назад, а сам встал к Ване вплотную.       — Ты чего творишь? С дуба рухнул? Тебе нельзя так много пить, проходили уже, — спокойно говорит Арс, но Ваня словно с этого злится ещё сильнее.       — А тебя нельзя знакомить с моими парнями, проходили уже.       Уверенность Арсения пошатнулась, отражаясь искренними эмоциями на лице.       — Ты же помнишь, да? Конечно помнишь.       — Мы просто гуляли.       — С ним ты тоже просто гулял? — у Вани на лице глупая и пьяная ухмылка.       — Замолчи, мы сейчас не об этом, — Арсений старается держаться, но выходит плохо: его тоже ведёт, но не от алкоголя.       Антон смотрит на это цирк, понимая, что надо вмешаться.       — Вань, ты пьяный, а ведь трезвый ты бы даже не подумал об этом, — он выходит вперёд, аккуратно положив Ване руки на плечи. — Ты правда думаешь, что я могу тебе изменить? Я же люблю тебя.       Арсений смотрит на Антона, и почему-то по телу от его слов пробивает дрожь. Шастун нежно гладит плечи Вани, подходя ещё ближе. Пока тот успокаивается, Антон кладёт ладони ему на щëки и притягивает, медленно целуя. У Арсения сердце болезненно сжимается.       — Я просто решил устроить Арсению праздник, — утыкаясь в чужой лоб, тихо говорит Антон. — У нас с ним ничего не было и не будет.       Казалось бы, правильные слова говорит. Он преданный парень, любит Ваню, не изменяет и не собирается, но почему тогда Арсению так неприятно это слышать? Он, что ли, думал, что это был не просто жест доброй воли? Что Антон сам захотел с ним куда-то сходить, не просто так смеялся весь день и не просто так держал за руку? Ему признавать это не хочется, но он делает это. Ему правда казалось, что это всё не просто так.       И корит себя за эту мысль, потому что Антон — не его. И никогда не будет. Это логично, это правильно, между ними даже ничего такого не было, чтобы дать надежду. Но Арсений, похоже, дал её себе сам.       — Ты успокоился? — Антон отстраняется, а Ваня, с недовольным лицом, но кивает. — Иди ложись, я пока схожу в ванную.       Ваня и правда уходит в комнату, и как только дверь за ним закрывается, Антон облегчённо выдыхает.       — Ты прости за то, что немного испортили тебе конец праздника, — Антон как-то неловко улыбается и чешет затылок. — Ему нельзя много пить.       — Я знаю.       — А, ну да, точно.       На этом их диалог заканчивается. Очень неловко и как-то тревожно. Но Арсений не даёт это как-то исправить — просто уходит в свою комнату. В итоге Антон остаётся один стоять по центру коридора и сверлить стену взглядом.       Странные чувства. Вроде бы и говорил лишь правду, а вроде бы и такое ощущение, словно врал самому себе. Запутался.       Пришлось лечь спать, стараясь забыться во сне. Но и там не получилось, потому что снился ему, увы, не тихий и спокойный пляж, а звонкий смех Арсения.

***

      Утром Ваня, конечно же, извинился. Ему было стыдно за своё поведение перед Антоном, потому что наговорил глупостей. Антон же как самый милосердный человек сказал, что всё хорошо. Лишь заставил его извиниться и перед Арсением. Сделал он это, правда, через силу, с закатыванием глаз и цоканьем. Шасту это хватило, как и Арсению.       Но их отношения изменились. Антон перестал начинать разговоры с Арсением на кухне, перестал звать прогуляться и выпить вечерком чашечку чая. Он в последнее время очень много думал об Арсении. Антону не по себе, когда он вспоминает сон, да ещё и не один, где присутствует Арсений. Даже когда работает, думает о нём. Это слишком, поэтому и взял передышку.       А Арсению просто страшно. Даже не общаясь с Антоном, даже когда он просто видит его на кухне, сердце начинает биться так сильно, что хочется его схватить руками и остановить. Это можно списать на что угодно, да хоть на какой-нибудь сердечный приступ, но Попов-то понимает, что это такое. Поэтому и страшно.       Он готовит завтрак, ненароком оглядывается и видит на диване Антона. Тот просто что-то печатает в ноутбуке, а у Арсения уже ладошки потные. Хочется куда-то убежать, но он продолжает стоять и жарить чёртову яичницу.       Лишь по этой причине, он стал часто гулять. Дома с мыслями находиться опасно. Он не то чтоб боится чего-то, нет. Арс с лёгкостью может подойти к Антону, рассказать ему о том, что чувствует, вот только тут немного не сходится. Антон не его. Он несвободен, он не изменяет, он правильный. Ему не нужен какой-то там путешественник. У него есть преданный парень, поэтому он и глазом на Арсения не поведет.       Но как же тяжело. Арсений корит себя за эту тупость, глупость, идиотизм ребёнка. Потому что это уже второй раз. Второй раз ему везёт влюбиться в парня брата. А он помнит, чем закончилась эта история. И Ваня, и Арсений остались ни с чем. Они и так всю жизнь не ладили, а это событие их ещё сильнее поссорило. А сейчас вроде все нейтрально. Ваня не так сильно злится, да и вообще, кажется, не хочет убить Арсения. Даже про отъезд не спрашивает.       Но вот ситуация прошлым вечером всё же показала настоящие чувства Вани. Он боится, конечно боится. Арсений даже понимает, почему. Знает, поэтому нельзя больше так делать. Даже если влюблëн. Сильно. Даже если и зависит от Антона, потому что привык к нему и его теплу. Просто нельзя.       Так и проходили их дни. Арс пытался вести себя естественно, не смотреть в сторону Антона, быть как всегда, но выходило не очень. Ему не хватало их разговоров. Признаться, Антон думал о том же. Они снова сидели на кухне и даже не догадывались, что оба соскучились. А вроде же рядом находятся, чего сложного просто заговорить?       Но никто не начинал первый: Антон запутался, а Арсений ненавидел самого себя за чувства.       Ваня сидит за столом, пьёт кофе и листает ленту инстаграма. Арсений сидит в комнате, собираясь выйти покушать. Антон уходит в ванную умыться. Казалось бы, обычные дела, но сейчас кое-кто из них сделает целый концерт. И, о боже, это даже не Арсений.       Совпадения случаются. Даже сейчас, когда Ваня допивает кофе, уходит в комнату, а Арсений спокойно садится на его место, ни о чём не думая. Антон слышит шумиху, выглядывает и наблюдает за тем, как близнецы меняются местами. В голове созревает идея.       «Нет, ну почему он меня разыгрывал, а мне нельзя?» — думает Антон, закрывает дверь и хитро улыбается.       Арсений же спокойно что-то читает в телефоне, когда слышит звук открывающейся двери. Он не оборачивается, продолжая читать. Заставляет его отвлечься чужие руки на плечах. Арс опускает телефон и закидывает голову назад, как всегда со своей ухмылкой, но тут же теряется. Антон повис над ним, при этом легонько поглаживая чужие плечи.       Чёлка Антона немного прикрывает его глаза, но Арсению всё равно видно, как тот смотрит на его губы. Попов сглатывает. Сердце снова начинает биться сильно-сильно, лишь потому что он так близко. И, кажется, наклоняется ещё ближе, так как Арсений видит глаза парня чётче. А после Антон их вовсе прикрывает.       Вроде бы вот он, конец, Антон, надо остановиться. Но он не может. Он чувствует необходимую тягу, словно это правильно. Словно это то, что нужно. Антон забывается, окутанный этой странной и притягательной атмосферой. Причём он прекрасно понимает, что перед ним вовсе не Ваня. Желание от этого не пропадает.       И как только расстояние сокращается чуть ли не до пары сантиметров, Антон вдруг чувствует прикосновение чужой руки к губам. Он открывает глаза и смотрит на улыбающегося Арсения, который уже немного, но отодвинул Антона. Подставил руку, боже. Антон приходит в себя.       — Ну и что это такое, Принц?       Шастун отходит назад, а Арсений поворачивает к нему корпус, вальяжно облокачиваясь о спинку стула.       — Прости, я…       И он просто не находит слов. Его потряхивает. Это было вовсе не то, чего он хотел. Нет, то есть он хотел разыграть! Всего лишь разыграть. Ничего больше.       — Ничего, бывает. Забавно вышло, — Арсений, как ни странно, говорит это без капли сарказма и иронии. Понимает, что Антон перед ним чуть ли не слёзы льёт, пытаясь что-то сказать.       А Арсению самому не легче.       Когда Антон кивает и уходит в комнату, улыбка с лица Арса спадает, словно и не было. Он отворачивается к столу и выдыхает нервно, закрывая лицо руками. Боже, это было самое сложное решение в его жизни. Он уже чувствовал на себе чужое дыхание, почти ощущал касание его губ, но пришлось взять себя в руки. Арсений сделал это не потому, что хотел, а для Антона. Для Антона и Вани. Потому что первый бы корил себя, а второй бы ненавидел.       Арсений не хочет, чтобы такого чудесного человека, как Антон, ненавидели. Чтобы Ваня ненавидел его так же, как самого Арсения.       Но он точно прокрутит этот момент ночью. И будет повторять это сотни и тысячи раз, фантазируя продолжение. Как он целует в ответ, отодвигается от стола и сажает Антона к себе на бедра, обнимая за талию. И как же он себя за эти мысли ненавидит. Шастун всего лишь ведёт себя мило рядом с ним, а он уже втюрился по уши.       Но Антон тоже думает об этом. Обнимает ночью Ваню со спины, но думает об Арсении. И если Попову легко понять себя, то Антону тяжелее всех. Вот он своих чувств никак не понимает.