Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

День прошел на удивление быстро. Штольманы пообедали в маленьком кафе неподалеку, которое рекомендовал им Анри. Он часто бывал здесь, потому что ему периодически поручали встретить каких-нибудь светил из Британского музея, не привыкших гоняться за материалом для исследования по пустыням, а получающих его уже очищенным от грязи и доставленным прямо в просторный кабинет, обитый ореховыми панелями. Жить годами в палатке, работать над участком десять на десять сантиметров несколько дней, боясь испортить найденный фрагмент, учиться обходиться минимумом и жить как аскет — всё это было слишком для подобных кабинетных ученых. Но слава их манила, да и порой, в самом деле, было сложно сказать, к какому точно периоду относится находка, поэтому такие гости здесь были нередки, и Анри знал, где остановиться и пообедать без последствий для здоровья и кошелька. В маленьком кафе, стены и окна которого были занавешены яркими лёгкими полотнами ткани, им предложили выбрать, как они будут сидеть: по-европейски — за столом или по-арабски — на полу. Дети немедленно принялись упрашивать родителей сесть на циновки и подушечки у окна, и Штольман с Анной под давлением общественности были вынуждены согласиться. Аня была рада, что выбрала наряд, подходящий для этой авантюры. Одна из её знакомых недавно вернулась из похожего путешествия и расхваливала этот фасон. Накормили их на славу. Пряный чечевичный суп и маленькие жареные пирожки с бараниной. Булгур с овощами и прохладный финиковый лимонад. Дети под конец обессиленно развалились на подушках. — Я теперь понимаю, почему на картинах египтяне изображены в таких позах, — сказал Алекс задумчиво. — Если так есть при такой жаре, то только и остается, что лежать и изнемогать от обилия всего. Штольман рассмеялся. Вспомнив о том, какой аппетит у его сына был в совсем маленьком возрасте, он подумал, что это первая страна, которая удостоилась такой оценки. После ужина они долго гуляли по узким улочкам, плотно заставленным белыми домами с голубыми ставнями и разноцветными дверями, не отходя, впрочем, далеко от отеля. Анри сказал, что этот район относительно безопасен для туристов, а вот дальше начинался совсем иной мир со своими законами. Детям очень понравился Нил, который отделял их от Города Мёртвых. В этом было что-то жутковатое и романтическое одновременно. Теперь река виделась им этаким Стиксом, а лодочник, который завтра отвезет их в лагерь — Хароном. — Знаешь, что меня всегда удивляло, папочка? — сказала Соня, всматриваясь в желтовато-зеленоватые воды перед собой. Ветер заигрывал с её кудряшками, и она морщилась, когда развевающиеся прядки попадали ей в глаза. — Что? — спросил Яков, который много раз в своей жизни стоял вот так со своей старшей дочерью на берегу самых разных водоемов и отвечал на её вопросы. Это было одним из его удовольствий, открытых после вступления в отцовство. Краем глаза он присматривал за Аней, которая держала на руках уставшую Лидочку, и за Алексом, который поминутно прикасался к материнскому локтю, призывая её обратить внимание на играющих птиц, или парусник на горизонте, или на необычной формы облака. Анна, конечно, смотрела, и кивала, и восторгалась, и со всем соглашалась. У неё были свои удовольствия. — То, что Нил стал для этой страны определяющим её жизнь явлением, — сказала Сонечка и посмотрела на отца. Она вообще была девочкой вдумчивой, читающей и обладающей широким кругозором. Тема Египта в связи с такими мамиными знакомствами в семье вообще в последние два года была очень популярна, поэтому в этой области Сонины познания были весьма обширны. — Он тысячелетиями делал эти земли плодородными, давал еду и воду, позволял путешествовать и перевозить товары. Даже делят Египет на Верхний и Нижний не по сторонам света, а по течению этой реки. Неудивительно, что Нил почитался как божество. Штольман улыбнулся. Его дети часто преподносили ему сюрпризы. Сегодня был один из таких дней. Человеку девять лет, а он, глядя на мутноватые воды перед ним, думает о том, что они значили для целого народа на протяжении истории его цивилизации. Удивительные у него вышли дети! Какое счастье, что они у него есть! — Это и в самом деле необыкновенная река, — согласился Яков с дочерью. Они дождались Аню с Алексом и Лидочкой и отправились в отель. Перед сном Анна долго читала детям Оливера Твиста, не пожелав углубляться в темы восставших мертвецов, проклятий и расхитителей гробниц. Это было неподходящим занятием для вечернего времени. Лидочка уснула в процессе, и Штольман отнёс её в комнату девочек. Наконец все разошлись по номерам. — Что ты думаешь по поводу мумии? — спросила Аня, подойдя к мужу и начав расстегивать пуговицы его пиджака. Яков, который отвлекся на её тонкие пальчики, не сразу услышал вопрос. Ей пришлось его повторить. — Что? — пиджак был аккуратно повешен на спинку стула, и Анна взялась за костяные запонки. — Ах, мумия! Да, дело будет очень заковыристое! Многое меня смущает!  — Например, избирательность древнего воина в выборе обуви, — пошутила Аня, кладя запонки в специальную шкатулку. — Только левые, а у Анри еще и правую. Остальные не подошли по размеру? Яков усмехнулся. Да, мумия с претензией на чувство стиля — это вам не фунт изюму! Штольман перехватил руки жены, перешедшие к рубашке, поцеловал ладони, тонкие запястья с уже гулко отстукивающим ритм пульсом и пахнущие лемонграссом пальчики. Аня улыбнулась и прикрыла глаза. Думать о хладных коридорах подземных гробниц и истлевших мумиях, когда внутри разрастается огненный, скрученный в спираль шар, было сложно. В конце концов, можно и завтра об этом поговорить! — Это вопрос интересный, конечно, — решил ответить шуткой на шутку Штольман. При этом он отметил, конечно, Анины пылающие щеки, заблестевшие глаза и сбившееся дыхание. Теперь его пальцы взялись за мелкие пуговки у Аниного горла. Какое счастье, что женщины теперь носят блузки. Расстёгивать десятки крючков на платье ему сейчас совершенно не хотелось бы! — Знакомого портного и башмачника у египетского воина древности здесь явно нет, вот и мучается, бедолага! — продолжил Яков, избавившись от белого хлопка в мелкий цветочек. Аня хихикнула, а Яков некоторое время молчал, рассматривая новое — в этом Штольман мог поклясться — Анино бельё. — Это что за нововведение? — в конце концов выдавил из себя он. Мода менялась стремительно. Он за ней не успевал. — Это последняя новинка, — пожала плечами Аня, очень довольная произведенным на мужа эффектом. — И очень удобно для путешествий. В корсете я с ума бы сошла по такой жаре! Вот посмотри, какое оно невесомое! Анна взяла руки Штольмана и положила их себе под грудь, пытаясь не показывать, как она ждала этих прикосновений. Яков некоторое время смотрел, а потом решил, что плевать он хотел на то, что не успевает за современной модой. В этой области он просто будет плыть по течению. Он прижал Аню к себе, развязал сзади три — кто вообще придумал сделать здесь три завязки? — ленточки и поцеловал довольно вздыхающую жену. О мумии они поговорят позже. В это самое время Алекс, в комнату к которому пробралась Соня, чтобы почитать вместе с ним одну важную книгу о Древнем Египте, почувствовал, что в номере похолодало. Он знал уже, что это означает. Мальчик поднял голову и увидел перед собой темноволосого мужчину. Увидев, что Алекс на него смотрит, он сказал: — Твои родители заняты, я не могу поговорить с твоей матерью, поэтому пришел к тебе. Передай им, пожалуйста, следующее. Я видел у гробницы того, кого там быть не могло, это раз. У меня пропало то, что не должно находиться в плохих руках, это два. Этого и сейчас нет на месте, а никто, кроме меня, не знает! Из-за этого меня и убили! Передашь? Алекс кивнул. Он всё запомнил и обязательно передаст. — И еще — всё не то, чем кажется! — произнес дух и исчез.