Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

— А потом он сказал, что всё не так, как кажется! — закончил Алекс свой рассказ, сидя на ковре в родительском номере. Штольман и Анна молчали. Аня переживала, что её сын общался с духом, пока она сама нежилась в объятиях Якова. Что она за мать такая? Оставалось радоваться, что он никогда не испытывал болезненных ощущений, когда такое происходило. Глаза горят, щеки розовые, на лице — нетерпение и чистое удовольствие. Да и девочки недалеко ушли — улыбаются во весь рот. Вдруг Анна успокоилась: её детям не вредят подобные истории! Они из другого теста! Штольман тоже смотрел на своих детей, и смесь гордости, волнения и некоторого нервного трепета, посещающая его каждый раз, когда происходило что-то подобное, поднималась изнутри. Он, наверное, никогда не привыкнет, что у него, отъявленного материалиста, который всю жизнь строил свою вселенную на логике и разуме, родились дети, разговаривающие с мёртвыми, видящие людей насквозь, умеющие находить внутри человеческого организма изъяны и видеть вещие сны. Это было чудо, необъяснимый феномен, то, что ломало привычный мир вокруг. Впрочем, учитывая их невероятную мать, ждать чего-то иного было бы странно! Он гордился Алексом, Соней и Лидочкой, как не гордился ни одним своим достижением в жизни. Однако, следовало хорошенько обдумать то, что сказали его дети. Доктор Родерик Харт, которого они встретили на корабле, по утверждению мужчины из сна Лидочки был связан с этим делом. Каким именно образом, им только предстоит узнать. Друг Анри, доктор Уайт, видел у гробницы кого-то, кого там быть не могло, кроме того, у него же пропало что-то, что не должно быть в плохих руках. Крайне туманно и загадочно, но кое-какие соображения по поводу последнего пункта у Штольмана имелись. Теперь пришло время ехать в лагерь и посмотреть на всё своими глазами. — Вы большие молодцы! — улыбнувшись, сказал Яков. — Собирайтесь, нас ждут в экспедиции. Дети просияли не хуже серебряного чайника, начищенного Камиллой перед праздником. Они рванулись с места, схватили головные уборы и фляги из тыквы, которые им купили вчера по совету Анри, наполненные водой. Они были бывалые путешественники, поэтому делали всё быстро, слаженно, никогда не ныли в дороге и умели терпеть. Штольман и Анна переглянулись, улыбнулись, и все вышли из номера. Перевозчик воплотил все ожидания детей в жизнь. Он был стар, морщинист, темнокож, носил длинное светлое одеяние и покрывал голову отрезом светлой ткани. Лидочка так и ждала, что сейчас воды разверзнутся, и они окажутся в потустороннем мире, полном чудовищ, призраков и волшебства. Она даже сидеть спокойно не могла и ёрзала своей пухленькой попкой по сиденью. Успокоилась она только тогда, когда Анна взяла её ладошку в свою и принялась её поглаживать. Девочка прижалась к материнскому локтю и затихла: так еще можно было терпеть муки ожидания. На том берегу их встретил Анри, который радостно их приветствовал и сказал, что всё уже готово к их приезду. Все в лагере с нетерпением ожидают появления новых лиц, да еще таких знаменитых. Учёными их не удивишь, а вот сыщиков тут еще не было. Навиль приедет только к ужину — в центральном коридоре гробницы обнаружено ответвление, весь день уйдёт на его раскопки, поэтому их будут принимать Роджерсы. Бретон предложил детям поучаствовать с ним в снятии верхнего слоя на одном из участков неподалеку. Он научит их пользоваться инструментами и щётками. Возможно им даже удастся откопать что-то интересное. Если до этого дети относились к маминому другу с большим уважением, то с этого момента их сердца были отданы ему навсегда. Быть частью раскопок! Самим примерить роль археологов! Что может быть лучше? Доехав до лагеря, Анри представил Штольманов ожидающим их Роджерсам и окруженный галдящими детьми, напоминающими сейчас цыганский табор, отправился с ними на сегодняшнее место дислокации. Джеральд и Шарлотта Роджерс оказались людьми приветливыми, но несколько высокомерными. Обоим было около тридцати, и даже посреди пустыни, в лагере археологической экспедиции они были одеты так, словно ожидали светского приёма. Аня в своём хлопковом костюме смотрелась по сравнению с Шарлоттой простой и безыскусной. Мисс Роджерс это отметила, довольно улыбнувшись. — Вы знаете, здесь так легко перестать быть женщиной, — доверительно сказала она Анне, когда они расселись в палатке, где все встречались за ужином или для бесед. — Песок, солнце, отсутствие удобств! Не могу себе этого позволить! Обязательно мою голову каждый день, а раз в неделю выбираюсь на ту сторону и принимаю ванну в гостинице. Иначе превращусь в одну из тех дам, которые предпочитают удобство женственности. Аня поняла, что это камень в её огород и улыбнулась. Она не готова была носить украшения, корсеты и тяжёлый шелк по такой жаре. В своём хлопковом костюмчике она чувствовала себя прекрасно. Менее женственной она от этого не стала, потому что Штольман всю дорогу кипятился из-за её наряда и взглядов, которыми его жену одарили десять мужчин кряду, когда она садилась в лодку. Нет, женские брюки — дьявольское изобретение! Правы, правы представители церкви, которые так их окрестили! Да и мистер Роджерс оценил мадам Штольман, на фоне светлого костюма и широкополой бежевой шляпки которой её голубые глаза казались чистыми сапфирами. Не ожидал он, что расписанная Бретоном давняя знакомая окажется такой красивой женщиной. Аня же, представив, как несчастные слуги носят и кипятят для мисс Роджерс воду каждый день, подумала, что это несколько эгоистично. Сердиться на завуалированные колкости Шарлотты у неё желания не было. Она чем-то напоминала Лидочку, когда та злилась на дверь, которая ударила её по пальцу, или на краски — за то, что они плохо легли на бумагу. Поэтому Анна склонила голову, снова улыбнулась и сказала: — Вы совершенно правы, мисс Роджерс!