Луна, улыбнувшаяся безумцу

Он ни о чём не жалел. Та девушка всегда была добра к нему. Она всегда давала ему еду втайне от отца – хозяина лапшичной. Конечно, услышав её отчаянный крик, он побежал к ней на помощь. Он не собирался умирать – он собирался вырвать её из рук головорезов, которые уже один раз ударили её по голове дубинкой, и убежать вместе с ней в переулке – но головорезы были быстрее. Одного он огрел своим посохом точно по темечку, заставляя отпустить девушку, а вот второй быстрым движением вогнал клинок ему в живот по самую рукоять. Он только и успел прохрипеть: – Беги… Она побежала, а он, поскольку терять было нечего, вцепился зубами в плечо бандита. Бандиты не стали его добивать, а бросили умирать там, в тесном тёмном переулке. Он помнил, как полз вдоль стены; мысли в голове мешались – надо позвать на помощь… Надо постучаться в какую-то из дверей… Найти помощь… На улице он поднял глаза и увидел луну, окружённую невесомыми, как занавеси на паланкине красавицы, облаками. И рассмеялся. Всё было кончено. Найти помощь? Какая может быть помощь, если твоё брюхо вскрыто, как у свиньи. Лучше провести последние мгновения жизни, любуясь луной, чем в бесполезной попытке отсрочить неминуемое. – Я иду, гэ… – пробормотал он. Он нащупал кольцо, которое все эти годы носил, и которое когда-то было частью пары. Да и сейчас является, только другое находится на пальце мертвеца… …Хе-хе, что ж, мертвец к мертвецу… «Не видать хорошего начала, – подумал тот, что сейчас называл себя «стариной Ветерком», – Не видать хорошего конца». И…. *** ….«Это и есть смерть?» Ши Цинсюань ожидал увидеть огни адской канцелярии – но вместо них была лишь пустота. Даже не темнота: если ты видишь темноту, то у тебя есть глаза. У него глаз не было, как и тела. Не было ничего, кроме мыслей, лениво шуршащих в голове и быстро начавших ходить по кругу. Как будто он спал и не мог проснуться… Это было страшно… Немного. Но пустота несла облегчение: ушла мучительная боль, ушло чувство голода, прекратила ныть сломанная рука, предсказывая скорое ухудшение погоды. Некоторое время – хотя времени тут тоже не было как такового – Ши Цинсюань наслаждался неожиданным покоем. Значит, это правда, что души богов, даже бывших, вырваны из круга перерождений. Ему не суждено родиться вновь… Что же с ним будет? Останется навечно в пустоте? Или со временем раствориться, растает, как кусочек льда на солнце… Вдруг его разума коснулось знакомое присутствие. «Гэ?» – нерешительно спросил Ши Цинсюань. – «Гэ!!!» – он бы счастливо завизжал во всё горло, будь у него голос, он бы кинулся ему на шею, если бы у него было тело. Брат совершил ужасный грех. Брат сломал жизнь студента Хэ и превратил его в демона, брат, сведённый с ума отчаянием, пытался убить и самого Ши Цинсюаня… Но это всё равно был брат, с которым бывший Повелитель Ветров был готов разделить и грех, и смерть. «Не бойся, – голос брата, который он слышал, кажется, несколько сотен лет, мягко коснулся его сознания. – Просто не бойся. Если ты здесь, значит, с тобой случилось что-то очень плохое. Но не бойся: я наложил на твоё кольцо заклятие, оно не даст твоей душе уйти…» «…?!» «Оно запечатало твою сущность внутри кольца. Не бойся, терпи и жди меня. Я найду тебя и помогу… Вернуться. Ты понял? Не бойся…» «Что?! Гэ, что ты сделал? Что ты опять сделал?! – кричал немым криком Ши Цинсюань. – Ты… Ты не сможешь вернуться… Ты умер!» «Не бойся и жди меня». «Я не дождусь тебя! Никогда!!! Ты загнал мою душу в ловушку! Тебе мало того, что ты сделал с моей судьбой? Тебе все писаные и неписаные правила надо нарушить, да? Гэ? Гэ?!» Пустота молчала, и Ши Цинсюаня охватило отчаяние. Голос брата оказался лишь отголоском его магической силы, которую он вложил в кольцо. Которое, оказывается, должно было не только указывать ему, где находится младший брат – а ещё и захватить его душу, если тело вдруг окажется разрушено. И конечно, Ши Уду ничего ему про это не сказал!! «Брат, брат, ты ведь был умным! Почему ты не подумал о том, что со мной станет, если ты умрёшь? А? А?!! Или ты не верил в то, что можешь умереть? – надрывался Ши Цинсюань, хотя и знал, что его никто не услышит. – Теперь моя душа в ловушке и будет здесь вечно, пока я не сойду с ума, ха-ха-ха!» По сравнению с этой участью полное уничтожение души без возможности возрождения выглядело подарком. Вот уж воистину – не видать хорошего начала, не видать хорошего конца… *** Ши Цинсюань плакал и кричал в пустоту, пока не устал. Потом он замолчал и попытался очистить разум, как во время медитации. Стало легче: он как будто погрузился в глубокий сон, но мысли всё равно продолжали течь, хоть и медленно. Если подумать, не всё было так безнадёжно. Рано или поздно заклинание ослабеет, и его душа вырвется… Или попадёт в руки заклинателя, который почувствует в нём волшебную силу… Догадается, что оно делает, и освободит его… И он… Умрёт? Наверное…. А может, станет демоном. «Ха-ха-ха, брат. Сначала ты сделал меня небожителем, потом демоном. И нет бы спросить моего согласия хоть раз…» Потом он услышал чьё-то бормотание. Оно звучало, как далёкое эхо, и голос был незнакомым. Вырванный из медитации, Ши Цинсюань прислушался. Бормотание стало громче и ближе, но он всё равно он не мог разобрать ни слова, пока не понял, что это не слова. Это были образы, картинки – обрывки чьих-то мыслей. «Холодно. Холодно-холодно. Плохо. Хорошо. Хорошо. Эта хорошая девочка. Хорошая… – монотонный бубнёж напоминал шум прибоя. – Красиво. Красиво». Неужто это мысли всех людей звучат так странно? Сгорая от любопытства, Ши Цинсюань потянулся к ним поближе. Это было похоже на действие заклинания для того, чтобы поменяться телами, с той лишь разницей что у него тела не было. Он начал чувствовать то, что чувствовала обладательница тела. Замёрзшие босые ступни касались каменного пола. Хотелось есть. Хотелось согреться. И опять есть. И посмотреть на красивое… Нет-нет, пока не смотреть, красивое нужно прятать… Ши Цинсюань осторожно коснулся чужого разума, чтобы видеть глазами обладательницы тела. Картина вышла расплывчатой: во-первых, он боялся обнаружить своё присутствие, во-вторых, спутанные волосы падали на лицо, а убрать их девушке в голову почему-то не приходило. Он видел тёмные стены, от одного вида которых ему становилось тревожно; затем девушка забилась в какой-то угол и извлёкла из-за пазухи… Кольцо!! Сердце Ши Цинсюаня (метафорически выражаясь, конечно) подпрыгнуло от счастья. Сердце владелицы тела – тоже. «Красиво. Красиво, красиво, – бормотала она. – Красиво… Хорошо. Хорошо». Потом кольцо снова отправилось за пазуху, а Ши Цинсюань отстранился, размышляя. Кажется, тело принадлежало маленькой девочке. Или сумасшедшей – но вариант с ребёнком ему нравился больше. Она не замечала, что у неё в голове кто-то есть. Интересно, сможет ли он не просто видеть её глазами, а, например, потрогать что-то её руками? Ши Цинсюань тут же отругал себя за эту мысль. Он что, демон какой? Ну ладно, теперь, может быть, и демон, но должен вести себя прилично!! И точно не пытаться захватить тело невинного ребёнка… Мысли девочки стали более беспокойными. «Хочется. Нельзя! Нельзя-нельзя! Хочется…» – она мялась с ноги на ногу, а потом понеслась куда-то по тёмному коридору. «Споткнёшься, малая», – с нежностью подумал Ши Цинсюань. Облегчение от того, что он не один, было настолько сильным, что он только сейчас осознал его. Из-за двери падала узкая полоса призрачного света, а по порогу змеилась алая полоса: защитный барьер. Девочка, впрочем, не стала его переступать. Она остановилась у порога, и, вытягивая шею, заглянула за дверь. Ши Цинсюань тоже вытянул шею – метафорически выражаясь – и взглянул её глазами. – Ааааааа!!!! *** Они закричали. Забыв все обещания, которые он себе давал, Ши Цинсюань захватил контроль над телом девочки – и понёсся прочь от комнаты, спотыкаясь. Его хватило ненадолго: перепуганная девочка оттолкнула его прочь и побежала уже собственными ногами. Они выбежали под сумрачное, хмурое небо, скатились по ступеням и, обессилев, упали на лесной тропе. По лицу девочки текли слёзы. Она была перепугана случившимся – но ещё больше был испуган сам Ши Цинсюань. Из всех мест в мире только одно было его ночным кошмаром. И сейчас он был именно здесь. Он нырнул в спасительную пустоту, пытаясь заснуть, забыть то что только что увидел. Но как он мог?! Алтарь и четыре чёрные урны с прахом. Мерцающий призрачный свет игриво касался их полированных боков, и они казалось живыми существами – скорбные, строгие обитатели комнаты. Под алтарём лежала голова. Губы искривлены в яростной, полубезумной ухмылке, пустые глаза смотрят из-под упавших на лицо волос. Алые защитные печати покрывали обескровленную кожу, и тление не тронуло тонкие черты, так что лицо Ши Цинсюань узнал без труда. Его брат. Значит он… Он… Во Дворце Чёрных Вод, в самом жутком месте на свете! Он в аду, в настоящем аду!! Он кричал – и чувствуя его панику, девочка тоже кричала, раскачиваясь из стороны в сторону, запустив руки в спутанные волосы. Но кому есть дело до криков во Дворце Чёрных Вод?