Луна, улыбнувшаяся безумцу

Мэй Няньцин шёл по берегу моря, заложив руки за спину. Берег выглядел ужасно: страшная буря, разразившаяся совершенно неожиданно этим вечером, разбила немало рыбачьих лодок. Бессмертному мудрецу пришлось несколько раз перешагивать через трупы несчастных рыбаков, выброшенные на берег. Ему не нужно было дотрагиваться до тел – он и так чувствовал, что в них не осталось ни капли жизненной энергии. – А я уж думал уйти на покой, – пожаловался он морю, которое имело вид спокойный и совершенно невинный. – Но последнее порождение Медной Печи пошло дорожкой первого. Эх… Он служил Принцу Уюна сотни лет. Он пытался противодействовать той скверне, что порождал он и его гора, тысячи лет. Теперь, когда Принца Уюна, Белое Бедствие, заточили в Тунлу, Мэй Няньцин полагал, что эта длинная история закончена. Но последние события показали, что он ошибся. Тревожные признаки стали появляться буквально через три года после заточения Принца Уюна. Мэй Няньцин покинул свой домик отшельника в лесу у подножья горы и отправился в небольшое путешествие, чтобы убедиться, что в мире всё в порядке. Увы: убедился он в обратном. Люди рассказывали, что водных гулей становится всё больше, что появились призраки, насылающие на человека необычайный голод. Один раз ему пришлось сражаться с озером, превратившимся в живую, прожорливую пасть. Убедившись, что Повелители Воды и Ветра им не отвечают, люди забросили храмы и от безысходности начали молиться Владыке Чёрных Вод. Кое-где ему приносили даже человеческие жертвы... Обречённо, не желая в это верить, Мэй Няньцин признал – в мире появился новый источник скверны. Пока Чёрные Воды были и вполовину не столь опасны, как Гора Тунлу, но бессмертный мудрец не желал ждать, когда они начнут порождать новых непревзойдённых. При посредничестве Его Высочества Наследного Принца он рассказал о своих опасениях богам… «Может быть, не стоило этого делать», – думал он сейчас, глядя на усеянный обломками берег. Лишённые Императора, небеса превратились в стайку детишек, вечно ругающихся между собой. О том, как решить проблему с Владыкой Чёрных Вод, они спорили ещё несколько лет – и в итоге попробовали сделать это в лоб. Мэй Няньцин уже получил сведения, что им это сделать не удалось. Ценой огромных усилий Повелителю Чёрных Вод удалось отбить атаку, тяжело ранив Генерала Мингуана; троим богам пришлось отступить. Этот бой остался за демоном, который теперь провозгласил Небеса своим врагом. Но что будет дальше… Он подошёл к очередному трупу, лежащему среди обломков лодки. Странной лодки… Приглядевшись, Мэй Няньцин понял, что это был гроб. Хммм. Гроб с разбившегося судна? Тут труп пошевелился. Мэй Няньцин присел рядом и коснулся тощего запястья: этот подросток, оборванный и тощий, с длинными, почти до колен, волосами, был порядком измучен, но жив. Мудрец попробовал перевернуть его на спину – и поднял брови, увидев, что подросток прижимает к груди свободной рукой. «?!» Он открыл мутные глаза и уставился на Мэй Няньцина. – Я… Тебя… Знаю, – сказал он медленно и хрипло. – Ты… Назвал… Моё имя… Дурацким. У меня норма… Нормальное имя… И снова закрыл глаза, проваливаясь в забытье. «?!!!» Мэй Няньцин прекрасно помнил, когда и кому сказал эти слова. То тоже был тощий оборванец… Но с совсем другим лицом. *** Оборванец очнулся на третий день, два прометавшись в лихорадке. Мэй Няньцин вообще не был уверен, что подросток вообще выживет – больно хлипкий. Он снял комнату в гостинице и два дня практически не отходил от его постели: вливал в него ци, делал примочки на лоб, поил травяными отварами и пилюлями. Всё ради того, чтобы задать подростку один простой вопрос – кто он такой и откуда взялся. Неясный бред, в котором проскальзывали имена богов и демонов, дал некоторые ответы, но Мэй Няньцин ими не собирался удовлетворяться. Когда оборванец уставился в потолок осмысленным взглядом, мудрец помог ему сесть и поставил на столик рядом тарелку с тёплым куриным бульоном. – Ешь, – строго велел он. – А потом ответишь на мои вопросы. – А-Лянъ! – подросток завертел головой, словно пытаясь кого-то найти. – Где А-Лянъ?! – Я подобрал тебя на берегу. Других живых я там не нашёл, сожалею, – сказал Мэй Няньцин. – Нет… Она должна быть вот здесь… – бормотал подросток, прижимая руку к груди. Он раскачивался из сторону в сторону, и учёный даже подумал, что бедняга повредился рассудком. – Вот здесь! Вот здесь! Сестрёнка, где ты? Почему не отвечаешь?! – подросток обернулся к Мэй Няньцину. – Она должна быть тут! Понимаете – это не моё тело. Я демон… Мудрец сардонически рассмеялся. – Я живу на свете больше двух тысяч лет, и все эти годы непрерывно совершенствовался. Ради того, чтобы ты, маленький оборванец, пришёл в себя, я два дня вливал в тебя ци и делал массаж. Ты думаешь, я бы не заметил демона, вселившегося в смертного? Ты человек. Самый обычный. А сейчас, пожалуйста, прекрати капризничать и поешь, – он сопроводил эти слова строгим взглядом, который прежде использовал на маленьком Се Ляне, когда тот начинал хныкать, требуя, чтобы ему разрешили спать в одной кровати с родителями. Взгляд помог. Без лишних возражений подросток принялся уминать бульон, откидывая с лица волосы – спутанные и длинные, они лезли в рот – будто век не ел. *** – А сейчас, юноша, вы расскажите мне, кто вы и что с вами случилось, – человек, сидевший рядом с кроватью, был Ши Цинсюаню смутно знаком, но он не мог вспомнить его имя. Кажется, это был какой-то приятель Его Высочества Наследного Принца. – Почему вы называете меня юношей? Я девочка! – возмутился Ши Цинсюань. Его очень беспокоило, что голос А-Лянъ пропал, а тут ещё этот мужчина разговаривал с ним так, будто бывший Повелитель Ветров ему чем-то успел насолить. Мужчина прижал руки к носу, борясь с приступом раздражения. – Юноша. Ради того чтобы растереть ваше тело, мне пришлось раздевать вас догола. Вы думаете, я мог ошибиться? – …. Ши Цинсюань моргнул несколько раз – потом принялся ощупывать грудь. Погодите-ка, Юэ Лянъ была такой плоской не потому, что худой, а потому что… Потому что… Всё это время она была братиком, а не сестрёнкой?! По всему выходило, что да. Начал ли этот мальчик считать себя девочкой до того, как сошёл с ума, или после – он был в этом так уверен, что Ши Цинсюань даже и не усомнился. Когда сестрёнке хотелось справить нужду, бывший Повелитель Ветров считал приличным спрятаться в дальний уголок её разума, чтобы не смущать беднягу; когда же он управлял её телом, то не замечал никаких странностей. Да что там – он сам большую часть детства провёл, уверенный, что он – девочка, и анатомические различия мужчин и женщин стали для него сюрпризом! – Эээ… – промямлил он, не зная что сказать. – А вы кто такой? – Тот, кто подобрал вас на берегу и выхаживал все эти дни. Меня зовут Мэй Няньцин, я живу на свете больше двух тысяч лет, был советником Принца Уюна и наставником Его Высочества Наследного Принца… И мне очень, очень хотелось бы перейти к разговору на более важные темы, чем ваш пол, – Мэй Няньцин сцепил руки на коленях. – Итак. Как вас зовут, юноша? *** История вышла долгой и сбивчивой. На середине мальчишку начало клонить в сон, и Мэй Няньцин велел ему остановиться. Поправил одеяло и терпеливо ждал до следующего дня, когда подросток рассказал ему всё до конца. – Так кто же я? Демон?! – допытывался Ши Цинсюань. Он уже достаточно окреп, чтобы садиться на кровати без посторонней помощи. – Нечто странное, – сказал Мэй Няньцин после некоторых раздумий. – Человек, побывавший и богом, и демоном, и вернувшийся к жизни смертного. Я не думал, что такое возможно. – Но как?! – Я могу предположить, что душа юноши, чьё тело вы носите, была серьёзно повреждена в результате перенесённых страданий, что и привело его к безумию. В свою очередь, кольцо-ловушка смогло поймать в себя лишь часть вашей души. Таким образом, мы получили тело, в котором сосуществовали две половинки души… И они слились, – Мэй Няньцин смотрел на Ши Цинсюаня долго, будто в первый раз увидел. – Удивительный случай. Удивительный. Вы больше не демон и не падший небожители. Вы – человек… Самый обычный человек. Юноша задумался, а потом спросил: – Значит, моя душа больше не вырвана из круга перерождений? – Я бы с уверенностью предположил, что оно так и есть, – Мэй Няньцин кивнул. – Пользуйся тем временем, что у вас есть, юноша. Жизнь смертного коротка – а вы получили несколько лишних лет. – Но почему Юэ Лянъ замолчал… Замолчала? – не унимался Ши Цинсюань. – Попробуйте сосредоточиться. У вас есть воспоминания этого подростка? Юноша прикрыл глаза. – Я… Кое-что помню, – пробормотал он. – Какие-то обрывистые воспоминания… О детстве… Помню лицо матери. Но я не помню ничего о событиях, которые свели её с ума. – Потому что этот бедняга не хочет о них помнить. Ваша часть души оказалась сильнее, а потому вы встали во главе. Уголки рта юноши опустились: – Получается, я опять стащил чужую судьбу, только теперь с чужим телом… – Я бы назвал это «исцелением». Думаю, ваша «сестрёнка» была бы со мной согласна. Вы спасли её от незавидной участи, – сказал Мэй Няньцин. – Что ж… и каковы ваши дальнейшие планы, Ши Цинсюань? – Я… Попытаюсь вернуться в столицу, – сказал юноша рассеянно. – Заново заведу друзей, и буду просить подаяние… Назовусь… Ну, так и назовусь – Юэ Лянъ, имя для девочки, но тем и забавно… Господин, – он вдруг встрепенулся, обратив тёмные глаза на Мэй Няньцина. – А какая судьба у меня теперь? Волна раздражения захлестнула мудреца. Юноша не мог знать, что наличность на гостиницу кончилась ещё вчера, и чтобы оплатить постой, Мэй Няньцин был вынужден гадать по руке половине деревни. Каждая пухлая рыбачка жаждала знать, как её многочисленные дочери повыходят замуж, и где рыбачить её мужу, чтобы разбогатеть. – Юноша. Вы знаете день и час рожденья обладателя этого тела, точное положение луны и звёзд? Нет? Тогда не задавайте мне таких вопросов, пожалуйста. Гадание – это древнее и сокровенное искусство, а не развлечение какое-то! – Но вы же узнали судьбу меня и моего брата! – да, Мэй Няньцин рассказал юноше о той роли, которую сыграл в его судьбе (но, увы, не смог предотвратить катастрофу). – И для этого я целый день сидел над книгами, – сказал Мэй Няньцин строго. – Просто, когда я оказался во Дворце Чёрных Вод в первый раз, Владыка поставил меня с братом перед выбором… Либо брат меняет мою судьбу с судьбой одного из безумцев, либо я убиваю брата… – забормотал Ши Цинсюань. – Конечно, я хотел первое… И, выходит, я это и получил. То есть теперь мне предначертано сойти с ума?! А если я обречён приносить несчастья всем тем, с кем сближусь – мне наверное лучше поселиться в лесу… – Ваш Повелитель Чёрных Вод – самоуверенный мальчишка! – взорвался Мэй Няньцин. – Он что, гадал по руке каждому безумцу?! Да, безумие может быть предначертано. Но человек может сойти с ума по тысяче причин. Может статься, что в его жизни начнётся чёрная полоса, и горе сведёт его с ума, – но если он проявит силу духа, то сможет пережить тяжёлые времена… – мудрец тряхнул головой. – Что ж. Давайте руку. Вы же не успокоитесь. Точное предсказание будет невозможно, но… Он долго изучал его руки – то правую, то левую. – Линия земли чёткая на обеих руках. Здоровьем этого юношу судьба не обделила. Учитывая, какие испытания ему пришлось вынести, что есть и где спать, и что он сейчас вполне здоров – это факт. А вот линия неба указывает на то, что ни денег, ни славы вам не стяжать… – Быть нищим бродягой не так уж и плохо, – утешил себя Ши Цинсюань. – Никаких указаний, что вы удачно заведёте семью, я тоже не вижу… – Ничего! Главное – много друзей. И усыновлю какого-нибудь сироту, а то и нескольких… Ну, если у меня будут хоть какие-то деньги. – Юноша, вы можете меня не перебивать? – сердито сказал Мэй Няньцин, вглядываясь в ладонь. – Хммм…. Увиденное удивило его. – Линия человека у вас разорванная, – сказал он. – Да. Разум этого мальчика должен был подвергнуться жестоким испытаниям. Но дальше она становится чёткой и глубокой. Думаю, безумия можно не опасаться. – Слава Небесам! – выдохнул Ши Цинсюань и попробовал выдернуть руку, но Мэй Няньцин только крепче сжал запястье, продолжая вглядываться в ладонь. – Неужто там есть указание на вознесение?! – не вытерпел бывший бог ветра. – О, мечтайте, – саркастично произнёс Мэй Няньцин. – Нет. Но определённо… Триграммы на дворцах, а также длина пальцев говорит, что вы можете достигнуть определённых успехов на тропе совершенствования. Он наконец отпустил уже руку юноши. – То есть мне лучше сделаться бродячим гадателем, а не просто бродягой? – с детской непосредственностью осведомился Ши Цинсюань, растирая затёкшую руку. – Скорее бродячим шарлатаном… Если только вы не сможете найти приличного наставника, который согласится учить нищего оборванца, – проворчал Мэй Няньцин. – Хотя, если вы продемонстрируете перед ним какой-то талант кроме как постоянно перебивать и задавать раздражающие вопросы… – Спасибо, учитель, – всё ещё сидя в кровати, Ши Цинсюань вежливо сложил руки и поклонился. – Ещё я хотел спросить… Голова моего… – Она находится вот здесь, – Мэй Няньцин потряс мешочком цянькунь. – Когда вы окрепнете достаточно, то, конечно, мы её похороним. А сейчас вам неплохо бы заняться тем, чтобы попытаться распутать то, что у вас на голове, и обстричь лишнее. И хорошенько помыться. А то вы выглядите как водяной гуль, и пахнете примерно так же. *** Расчесавшийся, с подстриженными волосами, в одежде, которую по доброте душевной дала жена хозяина гостиницы, Ши Цинсюань наконец-то стал походить на человека, а не на обломок кораблекрушения. Его лицо теперь было совсем другим: весьма симпатичное, но уж слишком женоподобное для юноши, и он по-прежнему оставался очень худым и маленьким. Юную красоту портил шрам на подбородке и выбитые передние зубы. Это, впрочем, не помешало дочке хозяина гостиницы, а также паре её подружек, виться вокруг «мальчика из моря» любопытными пташками, как только он смог выйти из комнаты. – Ты правда ничего не помнишь? – интересовались они у подростка. – Ничего. Добрый господин, – под ним подразумевался Мэй Няньцин, конечно, – который выходил меня, сказал, что такое может случиться после сильной лихорадки. Я только помню, как меня зовут… Юэ Лянъ. Мэй Няньцин только покачал головой. – Это имя ещё более дурацкое, чем предыдущее, – сказал он. – Это её имя, – твёрдо сказал бывший Повелитель Ветров. – Ши Цинсюань мёртв, старина Ветерок – тоже. Теперь я, как простой смертный, буду держаться подальше от всех богов, демонов… И подальше от моря. Добродушный хозяин гостиницы предлагал ему остаться – мол, лишний помощник не помешает, а приютить сироту – угодное богам деяние. Но Ши Цинсюань, ой, точнее, теперь Юэ Лянъ, отказался: – Посмотрите, какой я худой! Я буду съедать больше, чем смогу отработать. Вы не настолько богаты. К тому же вы живёте рыбалкой – а меня море не любит. И это взаимно, ха-ха! Последнее было настоящей причиной. Он нервничал и вжимал голову в плечи, когда шум моря усиливался, и старался лишний раз не смотреть в его сторону. На шестой день Мэй Няньцин, пощупав пульс юноши, заключил, что тот достаточно оправился, чтобы отправиться в путь. – Где бы вы хотели похоронить своего брата? – спросил он. – Мне на ум приходят только горы, где он начал заниматься совершенствованием, – сказал Юэ Лянъ, подумав. – Наверное, там ещё остался его храм. Уже заброшенный… Пусть он успокоится там. Но это наверняка далеко. В какой части Поднебесной мы вообще находимся? Мэй Няньцин досадливо поморщился. – Вот это не берите в голову. Он и сам был рад уйти из деревни около моря. Если Повелитель Чёрных Вод догадается, что душа бывшего Повелителя Ветров почти была у него в руках и ускользнула в теле одного из безумцев, он был способен заявиться сюда в компании водных гулей или выкинуть что-то столь же глупое. Поэтому, собрав вещи, он с Юэ Ляном отправился к двери старого сарая и начертил на ней заклинание Сжатия Тысячи Ли. *** Бывший Повелитель Ветров оказался прав. Храм был на месте… Точнее, то, что от него осталось. Построенный там, где Ши Уду когда-то вознёсся, он был его главным храмом. Сейчас же это был обгорелый и опустевший остов здания. – Не сомневаюсь, к этому приложил руку Владыка Чёрных Вод, – пробормотал Мэй Няньцин. – Сейчас это уже не имеет значения, – сказал Юэ Лянъ. Он был сосредоточенным и грустным. Мудрец смотрел, как юноша копает в каменистой почве неглубокую могилу. Прежде чем опустить туда голову, он прошептал на ухо брату: – Несмотря на то что ты сделал… Я люблю тебя и всегда буду любить. И в этой жизни, и в следующей. Хотел бы я, чтобы всё вышло иначе… – и поцеловал холодный лоб головы. Кучка камней отметила могилу бога. Мэй Няньцин смотрел и думал, что тут завершается история, свидетелем начала которой он стал несколько сотен лет назад. И что эта кучка камней, сложенная любящими руками, стоит больше любого богатого надгробия или склепа. Некоторое время тот, кто теперь звал себя Юэ Ляном, сидел около могилы. Затем встал и рывком вытер слёзы. Он подошёл к Мэй Няньцину и, сложив руки у груди, низко поклонился: – Благодарю вас за доброту. Я никогда не смогу за неё отплатить. Воистину вы, и только вы, могли воспитать такую звезду на небесах, как Его Величество Наследный Принц. У Мэй Няньцина уже в молодости выработалась аллергия на цветистые комплименты, но этот был сказан от чистого сердца. Он посмотрел на юношу и сказал то, о чём думал эти несколько дней: – Юноша, вы хотели бы стать моим учеником? – Аа? – Юэ Лянъ уставился на мудреца круглыми глазами. – Вы считаете, я достоин? – У вас определённо есть потенциал. И вы – нечто странное. Не скрою, вы мне всегда казались лишь дополнением к своему брату… Но теперь я вижу, что у вас сильный дух. Юэ Лянъ выглядел смущённым и хотел что-то возразить, но Мэй Няньцин остановил его движением руки. – Не перебивайте! Вы не ожесточились, потеряв божественную силу, сохранили надежду, когда превратились в призрака, и смогли исцелить расколотую душу за счёт своей. Я хочу знать, какие сюрпризы вы ещё преподнесёте. – Мне показалось, что я вам не нравлюсь, – сказал Юэ Лянъ, глядя Мэй Няньцину в глаза. – Мне две тысячи лет, юноша. Я глубокий старик, а к старости становишься ворчуном, – Мэй Няньцин подошёл к краю обрыва, некогда бывшего прекрасной смотровой площадкой. – Мой господин и лучший из друзей потерял разум, превратился в чудовище и был заточён. Остаток жизни, сколько мне отпущено, я желал бы провести рядом с его могилой. Но мир снова катится в хаос – и я вижу, что не справлюсь самостоятельно. А тут судьба снова столкнула нас. Это не случайность. Он поманил Юэ Ляна к себе. – За последние годы всё меньше смертных возносится. Молодые этого не замечают, но я вижу. Верхние небеса пустеют, заполняются лишь средние, – он помолчал. – Я не знаю исхода войны, которую Повелитель Чёрных Вод затеял с небесами, но, возможно, она станет переломным моментом. – Вы хотите сказать, что в какой-то момент… Богов не станет? – недоверчиво спросил Юэ Лянъ. – В какой-то момент боги прекратят быть нужны людям. Вы знаете, юноша, что по всей Поднебесной совершенствующиеся начали объединяться в ордена? Они уже не ставят целью вознестись. Они ищут мирского могущества и власти. И действительно: если в округе появился призрак, дешевле заплатить охотникам из ордена, чем долго молиться богам войны, в надежде что они услышат. Может быть, это то, что нужно людям… А не боги и талисманы. – Я даже не знаю, что сказать… – Так вы согласны или нет? Юноша некоторое время думал, глядя на расстилающуюся перед ним долину. Когда-то он бегал вверх по этим тропкам, относя брату, тренирующемуся на горе, еду… Если подумать, это было самое лучшее и беззаботное время в его жизни. Прошлое, которое никогда не вернуть. Но зато у него есть будущее. Он улыбнулся щербатой улыбкой: – Постараюсь оправдать возложенные на меня надежды, учитель!