Мелькают дни

      Дуики сразу понимает, что что-то произошло, едва касается земли, перекидываясь из ворона обратно в человеческий облик. В лагере царит тяжёлая унылая атмосфера, и внутренний голос подсказывает молодому герцогу, что стоит ждать дурных новостей. Оттого он настораживается, выискивая взглядом две единственные чёрные макушки. — Лорд Дуики! — его окликает один из вампиров, подходя ближе, и он смотрит на него со спокойной вежливостью. — У нас для вас плохие новости, милорд, — воин качает головой, глядя с искренним сочувствием, и сердце в груди Дуики замирает, пропуская удар. — Говори, — он кивает, подсознательно пытаясь подготовиться к любой тяжёлой вести. Однако к тому, что он слышит в следующее мгновение, подготовиться оказывается просто невозможно. — Ваш сын погиб, — роковые слова звучат словно раскат грома в ясном небе, и на мгновение время и мир вокруг Дуики замирают, пока внутри него самого всё сжимается, а после разбивается на тысячу мелких осколков. — Где?.. — он не узнаёт свой охрипший голос и идёт бездумно за уводящим его вампиром. Не хочет верить в действительность происходящего, но реальность безжалостно бьёт наотмашь, тыкая его прямо в лицо.       В палатке походного морга тел заметно прибавляется. Отгремело очередное сражение, и кого можно было забрать, пока была возможность, живые унесли с собой. Не только ради того, чтобы Некромант не смог поживиться за их счёт, но и ради того, чтобы сохранить последнюю память и честь павших.       Его сын лежит среди них, как бы Дуики до последнего ни надеялся на обратное. Взрослый молодой, по вампирским меркам, мужчина — черты его лица, не похожего ни на отцовское, ни на материнское, с трудом просматриваются за залившей их кровью и глубокими полосами, оставленными чьими-то когтями. Изломанное тело, лежащее в неестественной позе, перебитый позвоночник, вывернутая рука, словно её пытались оторвать от тела, глубокая рваная рана на животе, прикрытая тканью, из-за края которой видны оголённые внутренности. Изувеченный чужим слепым голодом воин, один из многих, чью нить Судьба оборвала так резко и трагично — и Дуики чувствует, как к глазам подступают жгучие слёзы, а внутренности скручивает от невыносимой боли и горя утраты.       Он заставляет себя смотреть, запоминая каждую царапину на теле своего сына. Невыносимое зрелище, медленно по кускам режущее прямо по живому. Его ребёнок, любимое дитя, величайший дар, полученный пусть вследствие случайности, но по большой любви — теперь он был мёртв, и его, отца, не было рядом, чтобы его уберечь и защитить. И Дуики не может пошевелиться, переполненный невыносимой скорбью. Он отдал бы всё за то, чтобы повернуть время вспять и уберечь сына от жестокой участи.       Ему не сразу удаётся прийти в себя и хоть немного взять себя в руки. Шок спадает медленно, и холодный разум не спешит возвращаться вместо безудержного горя и безграничной боли. Но там, где мысли Дуики оплетают сына, они неизменно возвращаются и к его матери. Она ведь тоже была там в этом сражении… — А где принцесса? — осипшим хриплым голосом спросил он, с тревогой осматривая другие тела, опасаясь найти среди них ещё одно знакомое лицо. Если Насилмиин тоже погибла, Дуики не перенесёт такой удар. — Её Высочество тяжело ранена, — вампир вздохнул, покачав головой. — Она единственная, кого нам удалось отбить. Но я бы не надеялся на лучшее: раны слишком сложны, и шансов у неё почти нет.       Дуики сжал в кулаках руки и скрипнул зубами. Усилившаяся с чужими безжалостными словами в груди боль почти сводила с ума. Он потерял единственного сына, не смог спасти любимого ребёнка, и теперь вместе с ним грозился потерять ещё и его мать, лучшую и единственную подругу, возлюбленную, которой он отдал всё, что имел. Как же он слаб и жалок…       Боль разрывает изнутри на части, и Дуики всё-таки не может сдержать слёз. Стоя над едва живой Насилмиин, отважно борющейся за жизнь, он плакал от бессилия и горя, спрятав глаза в руке. Его жизнь раскололась надвое, и он потерял бесценную, важную часть, а теперь в любой момент мог потерять ещё одну. Переполненный вины и сожалений, презирающий и корящий себя за то, что его не было рядом в столь важный и ответственный момент, он хотел лечь третьим рядом с сыном и возлюбленной. Ведь если у него никого не останется, какой смысл в его жизни дальше?..