Железный ящик

      Национальный парк Синдзюку Гёэн — его использование в качестве игровой арены было лишь вопросом времени. Стены и заборы протянулись по всему периметру, и единственный путь внутрь или наружу лежал через широкие, распахнутые ворота.              «Естественно, это будет игра в Пики».              Когда машина остановилась у входа Сендагая, я заметил, что в отличие от других игровых арен, парк не был освещен. Фактически ничто не указывало на то, что это игра, кроме большой светящейся белой вывески в окнах бюро у ворот.              На среднем сиденье, назойливо вжимаясь в мой бок, сидела Роуз и широко раскрытыми глазами смотрела на вход в парк. Была ли она здесь впервые или уже побывала в качестве туриста?              — Идем, — сказал я, не желая больше ни секунды оставаться в машине.              Ехать было тесно. Отвратительно тесно. Она была зажата между мной и бесстыжей парочкой, и каждый раз, когда кочка на дороге подбрасывала ее тело ближе, я тихо боролся с желанием отпихнуть ее.              Но сейчас, когда я вышел из машины, прохладный бриз был освобождающим. Почти манящим. Она закрыла за собой дверь и робко пристроилась рядом со мной, пока наша группа проходила через ворота. Вдоль тропинки стояли указатели, создавая извилистую дорожку в темной листве. Пока мы шли по указателям, я обратил внимание на участки с густой листвой деревьев, контрастирующие с ровными открытыми полями.              «Мы будем от чего-то прятаться, возможно, даже придется убегать из парка».              Возможно, это не будет слишком отличаться от Пятерки Пик. Хотя, вместо безопасной зоны, какие правила будут действовать на этот раз?              Указатели вели нас по пешеходному мосту, с которого открывался вид на спокойную воду Нанако-Ике, дрожащую от водомерок и крошечных рыбок. На первом курсе медицинского колледжа я несколько раз приходил сюда между лекциями и лабораторными занятиями, чтобы отдохнуть от университетской суеты. Обычно все портили туристы в парке.              Туристы вроде нее.              Послышался шелест листьев, и я оглянулся через плечо. Она проводила пальцами по ветке дерева, перебирая листья, как глупый ребенок.              Она наклонила голову:              — Что?              Несколько членов нашей группы подскочили, испугавшись звука ее голоса. Но она не обратила на это внимания, вместо этого рассматривая меня, словно ожидая моего неодобрения. Не было необходимости ждать; она уже получила его.              — У тебя листок в волосах, — сказал я.              И конечно же, она поверила мне. Как дурочка, она начала расчесывать волосы в поисках призрачного листочка.              — Где он?              — Идиотка, — пробормотал я, продолжая идти по тропинке.              «С трудом верится, что она в одиночку прошла Бубновую Четверку».              Двигаясь по тропинке вдоль кромки воды, мы увидели здание, освещенное в темноте, — центральная база отдыха. Значит, это была наша отправная точка. Если игра началась здесь, и весь парк был нашей ареной, значит, это была какая-то гонка?              «Возможно, выживет тот, кто первым выберется из парка».              Гонка была весьма вероятна, тем более что возле центральной базы отдыха стояли еще девять игроков. Осмотрев толпу, я отметил, что никто из них не выглядел подозрительно, однако это ничего не значило. Игра могла легко выставить одного игрока против других, а значит, все было возможно. Я присоединился к группе, собравшейся вокруг груды телефонов, сложенных на столике для пикника, и взял один себе.       

«ИДЕТ РЕГИСТРАЦИЯ ЛИЦА.

ПОЖАЛУЙСТА, ДОЖДИТЕСЬ НАЧАЛА ИГРЫ».

      Я прислонился к деревянному столбу, осматривая парк вокруг нас. В отличие от центральной базы отдыха, ни один из фонарных столбов, разбросанных по парку, не горел. В таком случае здесь могли скрываться не только игроки.

«РЕГИСТРАЦИЯ ЗАКРЫТА. ИГРА НАЧИНАЕТСЯ».

             Держа перед собой экран телефона, я ждал, когда огласят правила.

«ИГРА — СЕЗОН ОХОТЫ

СЛОЖНОСТЬ — ДВОЙКА ПИК

ОГРАНИЧЕНИЕ ПО ВРЕМЕНИ — ОДИН ЧАС».

      Двойка Пик — ничего удивительного. А если это была всего лишь Двойка, то все должно быть просто.

«ПРАВИЛА —

ПОКИНУТЬ ПАРК, НЕ ПОПАВШИСЬ ОХОТНИКАМ.

ЕСЛИ ВАС ПОЙМАЮТ, ИГРА ОКОНЧЕНА.

ИГРА НАЧАЛАСЬ».

      И как раз в этот момент свет на центральной базе отдыха погас, и мы погрузились в мрачную тишину.              «Очень театрально…»              Я взглянул на экран своего телефона. Судя по всему, роли не были распределены. Это означало, что эти «охотники» будут такими же, как «водящие». Если уж на то пошло, это была урезанная версия Пятерки Пик. Как скучно.              Долгую минуту все игроки безнадежно смотрели друг на друга, ожидая знака. И как раз когда я подумал, что все это становится довольно унылым, раздался небольшой свист воздуха. Какой-то мужчина упал на землю рядом с продуктовыми киосками.              Между его бровей зияла дыра от пули.              «Ну что ж… это дало хороший толчок».              Последовала запоздалая реакция, мгновение тишины, прежде чем все разлетелись, как птицы, среди деревьев. Мой взгляд остановился на спине серой толстовки, исчезающей в кустах, и, движимый инстинктивным бесстрашием, я побежал.              Здесь было тише, и намного, намного темнее, когда я пробирался сквозь деревья. Но тишину нарушал один звук. Ветки. Ее шаги.              «Идиотка. Такими темпами она привлечет внимание к нам обоим».              Аккуратно поглядывая сквозь деревья, я различил ее силуэт, который топтался кругами и испуганно пятился от деревьев. По сути, она была так поглощена собственным страхом, что не заметила, когда я подкрался к ней сзади и зажал ей рот рукой, чтобы заглушить громкое дыхание.              Это было похоже на попытку взять на руки кошку, которая не хотела, чтобы ее держали.              Она извивалась и ерзала, царапая ногтями мою руку и запястье, стараясь вырваться. Тогда я попробовал другую тактику, которая мне очень не нравилась. Обхватив ее торс руками, мне было трудно не вздрогнуть от тепла ее кожи. Я притянул ее ближе, пока мое лицо не оказалось прямо над ее плечом.              — Куда это ты собралась?              При звуке моего голоса она сразу же расслабилась. Неужели она действительно думала, что один из этих «охотников» потрудится подойти к ней, вместо того чтобы выстрелить издалека?              — Тебе нужно перестать так громко бегать, — прошипел я. — Ты нас выдашь.              Под моей рукой она кивнула. Наконец-то мы пришли к взаимопониманию. Отпустив ее, я положил руки обратно в карманы, где им и место. От долгого прикосновения к жару ее кожи мои ладони покалывало, и я почувствовал внезапное желание вымыть руки холодной водой.              — Нам нужно найти какое-нибудь другое место, пока мы не придумаем план, — прошептала она. — В первую очередь они будут искать в этом месте.              «А, так теперь ты решила использовать мозги».              Кивнув, я жестом попросил ее следовать за мной. Даже если бы, гипотетически, она бывала в этом парке во время своей поездки в Токио, она вряд ли посещала его так же часто, как и я. Я знал это место гораздо лучше, и поэтому преимущество было на моей стороне.              Я повел ее сквозь край леса, направляясь к традиционным японским садам и чайному домику, который я иногда посещал, будучи студентом. Сады представляли собой открытое пространство и были слишком опасны, зато в зарослях кустарника за чайным домиком хватало укрытий. Когда я повернулся, чтобы предложить это, оказалось, что Роуз уже была на шаг впереди.              — Сюда, — тихо проговорила она и скользнула в кусты.              «У тебя возникла та же идея».              Я не мог понять, была ли эта девушка дурой или нет. Каждый раз, когда она делала что-то абсурдное, за этим следовал умный поступок. В ней была какая-то непредсказуемость, и это меня беспокоило.              В тени чайного домика было еще темнее, чем за центральной базой отдыха, но я все равно мог разглядеть очертания ее хмурого лица.              — Как так вышло, что ты пришел за мной? — спросила она.              «А почему бы и нет? Я должен был присматривать за ней, не так ли?»              Я поднял бровь:              — Ты разве не хочешь разработать план побега?              — Хочу, — сказала она, — но я также не знала, что ты хочешь работать вместе. Ты мне ничего не сказал.              Я раздраженно вздохнул, слегка раздосадованный тем, что мне пришлось объяснять все так подробно. Когда мы встретились в холле, прямо перед началом игр, она так открыто наблюдала за мной из другого конца комнаты, но смутилась, как только я повернулся к ней. А потом, как всегда нервничая, она выплеснула длинное извинение за то, что надела мою толстовку, говоря так быстро, что я едва смог ее понять. Но одна вещь выделилась моментально.              Имя.              «Нираги сказал ей. Он знал, что я поменял наши имена».              Она даже не подумала спросить, почему Нираги подошел к ней. А потом была сделка, которую мы заключили после этого. Выйти из нее было бы тяжело, поскольку именно я предложил попросить руководителя на ее следующей игре сходить с ней за припасами.              «Но это было до того, как я изменил расписание».              В то время я и знать не мог, что буду руководителем.              При взгляде на нее сейчас, окутанную тьмой под покровом листвы, она выглядела более любопытной, чем когда-либо. Любопытной по поводу моих мотивов для объединения с ней.              «Ты мне ничего не сказал».              Неужели она не помнит наш тогдашний разговор?              — Я не должен был говорить тебе об этом, — сказал я наконец. Мы заключили сделку.              Наступила пауза, затем она прошептала:              — Прости. Просто раньше ты заставал меня врасплох.              Хотя я не мог разглядеть выражение ее лица, я представил, что это было чувство вины. Вины за то, что я забыл о нашей сделке.              «Хорошо».              Она сдвинулась с места, оглядываясь по сторонам через кусты:              — Ты ориентируешься в этом парке?              Ей незачем было знать о моем студенчестве:              — Я был здесь один или два раза.              — Хорошо… — пробормотала она, — это облегчает задачу. Я собиралась спросить, какие входные ворота самые маленькие, но думаю, лучше предположить, что ни одни из них не безопасны. Охотники наверняка будут ждать там.              Хм… она тоже обратила внимание на то, как уязвимы ворота. Теперь это была та девушка, которую я встретил в той нелепой игре Валет в Коробке.       — Если это — один из чайных домиков, — сказал я ей, — значит, мы не слишком далеко от окраины парка.              — В какую сторону нам тогда идти?              Прикинув в голове карту из туристических буклетов и указателей, я определил наше примерное местоположение. Мы находились к юго-востоку от Леса Матери и Ребенка:              — На запад.              — Чишия, я понятия не имею, где мы сейчас находимся, — заскулила она, — не говоря уже о том, в каком направлении находится запад.              Это была только ее вина. Если она заметила ворота, то должна была обратить внимание и на карты.              — Чш, ты безнадежна, — я достал свой телефон. Сорок минут — более чем достаточно времени при условии, что она не сделает ничего глупого, чтобы замедлить или выдать нас. — Пошли. Только тихо, и не высовывайся.              Я направил нас через парк, крадучись среди густой листвы, чтобы не выделяться настолько, насколько возможно. В отличие от водящих в Пятерке Пик, охотники не выдавали себя так легко. Как и их тезки, они, вероятно, наблюдали и выжидали на расстоянии. Но даже расстояние не смогло бы сработать против них. Тот выстрел у центральной базы отдыха явно был произведен опытным стрелком, скорее всего, бывшим офицером.              Я услышал шаги Роуз позади себя. Забавно, что, несмотря на отсутствие у нее доверия ко мне, она все же доверилась мне настолько, чтобы помочь ей выжить в этой игре.              После того как я провел нас через несколько открытых перекрестков, стало ясно, что в этой игре, либо не так много охотников, как нас убеждали, либо мы что-то упускали.              Возле второго чайного домика я перебежал через очень рискованное пересечение неприкрытых тропинок, но ничего не случилось. Вскоре после этого Роуз сделал то же самое, и, добравшись до другой стороны, она сказала, задыхаясь:              — Почему мы до сих пор не увидели ни одного охотника?              — Я не уверен, — сказал я. — Возможно, есть веская причина.              Мы добрались до Ками-но-Ике — верхнего пруда. Если бы мы приближались с юга, то должны были бы следовать вдоль пруда вверх к Лесу Матери и Ребенка. Однако тут имелся один неприятный недостаток: местность была полностью открыта.              «Если только…»              Мой взгляд упал на крутой берег, ведущий от дорожки к кромке воды. Едва ли это было идеальное решение, но и оно сойдет.              — Ты умеешь плавать? — спросил я.              Она выглядела потрясенной:              — Конечно. Но мы не можем переплыть весь пруд, нас увидят за много миль.              «Чш… Глупая девчонка».              Я улыбнулся:              — Не весь пруд.              Вода была мутной и холодной, омертвляла мою кожу, но это меня не беспокоило. Что меня беспокоило, так это слабое дыхание, доносившееся с расстояния нескольких метров позади меня. Практически задыхающееся поскуливание — вот что это было, когда она пыталась грести.              Я закатил глаза. Нет, это было неидеально, что нам приходилось держать наши телефоны над водой. И, если ей было трудно из-за раны на руке, это была исключительно ее проблема.              «Но, если она продолжит пыхтеть, как кабан, нас заметят».              Подавив раздражение, я сосредоточился на продвижении вперед, пока мы не прошли под пешеходным мостом и не оказались на другой стороне. Пригнувшись под тенью моста, я выбрался на гравийный берег.              Возможно, мне следовало оставить свою спутницу тонуть прямо здесь и сейчас, поскольку помогать ей выжить казалось хлопотным делом, но она все еще была нужна мне для карт. И тогда я протянул руку и вытащил ее из воды. Ее толстовка… нет, моя толстовка была насквозь промокшей и зеленой от водорослей. Отвратительно.              Выражение ее лица раскололось от стыда:              — Давай разберемся с этим, и я заменю ее, клянусь.              — Не уверен, что ты сможешь, — сказал я. — Я хочу вернуть эту.              Она сложила руки на груди, дрожа от холода:              — Тебе просто необходимо быть таким проблемным, да? — затем, глядя на деревья позади меня, она спросила: — Где мы?              — Подходим к Лесу Матери и Ребенка. Мы недалеко от края парка.              Она постучала по экрану своего телефона. Осталось двадцать пять минут:              — Мы идем в Лес Матери и Ребенка?              Конечно же, нет. Там больше воды и тростника, чем деревьев. К тому же мы уже почти закончили наш поход.       — Это не совсем лес, — сказал я. — Он слишком открытый.              Я не стал дожидаться, пока она будет жаловаться или как-то комментировать. У нас не было на это времени. Рассчитывая на то, что она последует за мной, я начал пробираться вверх по оставшемуся участку берега к широкой тропе впереди. Она была немного затенена деревьями, выступающими из крутых берегов, и, если я правильно помнил карту, дорога слева должна была вывести нас к краю парка.              Вот только оставалась еще одна проблема.              «Сама тропа не имеет никакого реального прикрытия».              Жестом подозвав Роуз, я перелез через низкую проволочную ограду, выстроенную по краям, и мы крадучись двинулись вверх по берегу к деревьям. Здесь была почти кромешная тьма, и путь впереди освещали лишь небольшие лучи лунного света, пробивающиеся сквозь листву.              Несмотря на то, что наш путь был погружен в темноту, Роуз, похоже, загорелась еще большим желанием сбежать и теперь торопливо шагала передо мной, оставляя за собой шумный след из обломанных веток.              «Ну что за баллас—»              Я увидел блеск металла задолго до нее, и моя рука автоматически потянулась вперед, сомкнув пальцы вокруг ее капюшона. Дернув ее назад, пока она не оказалась прижатой ко мне, я инстинктивно захотел оттолкнуть ее. Но, если бы я это сделал…              Мой взгляд упал на штуковину, лежащую на земле:              — Посмотри вниз, — прошептал я.              Я почувствовал, что ее дыхание замерло, когда она увидела на земле зазубренный край большого медвежьего капкана, шипы, торчащие из листьев и коры.              — Медвежий капкан, — тихо сказала она. — Вот почему мы не видели охотников. Они держатся по краям пар…              Только услышав это, я закрыл рукой ее шумный рот. Она снова попыталась вцепиться когтями в мою кожу, но, если бы она знала, что для нее хорошо, она бы заткнулась.              Я внимательно прислушался, и вот опять. Безошибочный хруст шагов.              Она извивалась в моей хватке, и мне пришлось обхватить ее за талию, чтобы удержать на месте, пока я тащил ее за дерево. Притянув ее к корням, я прислонился спиной к стволу, интуитивно втаскивая ее тело между колен, чтобы скрыть нас обоих от посторонних глаз. Ее голова неприятно прижалась между моей челюстью и ключицей, теплое дыхание обдавало мою шею.              Дикость. Это был лучший вариант, чтобы описать это положение. Но было уже поздно что-либо предпринимать, так как шаги становились все громче и ближе. Она тоже заметила это, судя по тому, как напряглась в моих объятиях.              И в этот момент из-за деревьев выступил охотник. Он был одет в камуфляжную форму с карикатурной маской черного волка, а в руках у него был большой пистолет с глушителем. Ничего особо неожиданного.              Мастера игр и правда любят наряжаться по случаю.              Под моими руками дернулась Роуз. В этом было что-то такое, что вызывало у меня отвращение: я чувствовал каждый ее вздох, то, как ее волосы щекотали мою кожу, и, конечно же… это тепло. Я чувствовал его раньше, когда она прижималась ко мне в машине, и теперь оно снова было здесь, каким-то образом просачиваясь сквозь нашу холодную, мокрую одежду и проникая в мою кожу.              Я ненавидел это.              Прохладный вечерний бриз понизил температуру. Или, возможно, из-за этого тепла я только сейчас заметил, насколько ледяным он был на самом деле.              Я ненавидел это… и все же чувствовал себя как у костра. Я разрывался между желанием подойти ближе и желанием погасить его совсем.              Охотник оглядывался во все стороны, пытаясь отыскать, где мы находимся. Но почему-то это уже не имело значения. Важно было только одно.              Я крепче обхватил тело Роуз, и она забилась, сдерживая крик. Возможно, я давил на ее простреленную рану, но, даже если ей было больно, мне было все равно. Она это заслужила. Я хотел найти это тепло, схватить его, притянуть ближе и… раздавить? Я уже не был уверен. Впервые я не был уверен.              Охотник пристально смотрел в нашу сторону.              Мгновение тянулось бесконечно. Остались только я, ее теплые волосы, ужасно мягкие на моей шее, и темные глаза охотника, проглядывающие сквозь волчью маску.              Так же быстро, как и появился, он отступил, скрывшись в деревьях.              Я ослабил хватку на Роуз, и внезапно мир стал холодным. Моя одежда была холодной. Как будто я только что впервые осознал это, но на самом деле я знал это всегда. Как бы я ни ненавидел находиться так близко к другому человеку, к ней, я пока не был готов отпустить ее.              Но потом она сдвинулась, и я отбросил руки. Словно выключили электричество — тепло исчезло. Она отодвинулась, и воздух стал пустым. Полым.              Это было похоже на дрейф на дно океана. Здесь внизу ничего не было, лишь тихое оцепенение и темное давление, которое казалось таким неподвижным, таким знакомым. Это было именно то, что мне нравилось. По крайней мере, я так думал.              Я поднялся на ноги, и она сделала то же самое. Не говоря ни слова, я пошел прочь.