Железный ящик

      Я не ожидал, что серая толстовка так пригодится, но жизнь полна приятных сюрпризов. Зная ее, она бы подумала, что это извинение после того нелепого спора, который у нас произошел. Если это вообще можно назвать спором.              «Она просто закатила истерику. Вот и все».              Поднимая со стола толстовку, моя рука нащупала шокер, который я чинил последние несколько дней. После прохождения «Догонялок» у меня возникло искушение оставить его там, в жилом доме, но в итоге я взял его с собой. Был шанс, что он может понадобиться.              Выскользнув из номера, я прошел через весь отель и поднялся на крышу, как мы с Куиной и договаривались. Когда в наушниках зазвучала музыка, заглушая раздражающее хихиканье и скрип кроватных пружин за закрытыми дверями, мои мысли ушли в сторону. Увы, они свернули к той теме, которая мне уже порядком надоела.              Если Нираги вынудил ее спасаться бегством, то как далеко он успел зайти, прежде чем все переросло в насилие? И, прежде всего, как ей вообще удалось выбраться, учитывая, что он постоянно таскал с собой свою винтовку? Неужели она не задавалась вопросом, куда он ее ведет?              «Конечно же нет. Она была пьяна, если верить слухам».              Но даже если так, ей стоило бы подумать, прежде чем напиваться в таком месте, особенно рядом с такими людьми, как он. Но было и кое-что еще. Нираги подошел к ней в день нашей игры в Двойку Пик и сказал, что толстовка моя. А теперь вот это. Это выглядело методично: использовать ее, чтобы передать мне сообщение.              «Хм… Он правда думал, что меня будет волновать что-то подобное?»              Солнечный свет ослеплял, когда я вышел на крышу, собираясь, как всегда, встать у края. Теперь мне оставалось только ждать. Скоро должна была появиться Куина с нашей уважаемой гостьей — дурой, которая в конечном итоге найдет мои карты. Убедить ее будет несложно: выбора у нее не было. Как только со Шляпником будет покончено, Нираги сможет творить все, что пожелает.              Я вздохнул, наслаждаясь теплым бризом. Все было бы спокойно, если б не хлопанье автомобильных дверей снизу. Я взглянул вниз на двор.              «О? А вот это уже интересно…»              Группа боевиков втискивалась в машину, скорее всего, чтобы поехать за боеприпасами. Высунувшись из-за передней пассажирской двери и прижимая винтовку к груди, Нираги сегодня выглядел особенно раздраженным. И неудивительно: ярко-красные линии, расчертившие его щеку, выделялись на милю. Его отказ был выставлен на всеобщее обозрение. Но никто не посмел бы об этом сказать, если не хотел получить пулю в плечо.              «Я всегда могу поднять этот вопрос на следующем совещании руководителей».              Мысль была, конечно, забавной, но ее пришлось отбросить, как только дверь на крышу со скрипом открылась. Куина просунула голову, а следом за ней…              Синяки.              Они выделялись как винные пятна, каждая отметина на ее коже рассказывала свою историю. Мои глаза проследили за синеватым порезом на ее щеке, где он, должно быть, ударил ее; а затем — ее шеей, точнее, линией фиолетовых пятен, разбросанных вдоль горла. Не было никаких сомнений в том, как они появились.              Я видел такие вещи раньше, бесчисленное количество раз. Сам по себе Пляж был государством беззакония, изобилующим нападениями и насилием. И всякий раз, когда я становился свидетелем подобного, я полностью игнорировал происходящее. Меня это никогда не беспокоило. В конце концов, люди по природе своей эгоисты: берут то, что захотят, независимо от того, как это отражается на других. И все же вид этих синяков тревожил даже меня.              Раньше такого никогда не случалось, и впервые я не знал, как поступить, разве что так же, как и обычно. Я отвернулся.              Не сводя глаз с пола, я сказал ей:              — Прежде, чем ты снова умчишься прочь, есть кое-что, о чем ты, вероятно, захочешь узнать. — Я ждал ее ответа, но его не последовало. Она что, молча смотрела на меня?              «Очень по-детски».              Не было смысла ходить вокруг да около, поэтому я сказал прямо:              — Мы покидаем Пляж. Ситуация между Шляпником и группировкой боевиков становится все напряженнее. Это лишь вопрос времени, когда Шляпник умрет и это место превратится в хаос. Вот почему мы планируем украсть карты и уйти, пока этого не случилось.              Подняв взгляд, я увидел на ее лице целый спектр эмоций. Она покачнулась на ногах, потрясенная. Это не было неожиданной реакцией. Примерно сейчас она, вероятно, опасалась последствий того, что нас поймают, — упуская из виду тот факт, что поймают ее.              «まあ、裏切り者には死よ. Смерть предателям, полагаю».              — Это сложно принять, — Куина положила твердую руку ей на плечо. — Но мы говорим тебе это не просто так. Нам нужна твоя помощь… а еще мы хотим, чтобы ты пошла с нами.              Куина была лучшим актером, чем я думал, так как Роуз, казалось, безоговорочно доверяла ее словам. — Нас сразу убьют, — тихо сказала она. — Если что-то пойдет не так, они пристрелят нас на месте.              «Нас».              Она уже запуталась в нашей паутине.              — С уходом Шляпника нас все равно убьют, — сказала Куина.              Она не могла отказаться, особенно после того, что недавно случилось. И если бы, гипотетически, мы с Куиной ушли без нее, Нираги стал бы ломиться в ее дверь в поисках информации. Его методы сбора, без сомнения, были жестокими.              — Нираги подходил к тебе перед «Двойкой Пик», не так ли? — сказал я ей. — Уверен, это случилось из-за меня. Как и это.              Я снова окинул взглядом эти синяки, и меня кольнуло смущение. Я подавил его. Это была не более чем досадная неприятность.              — Хорошо, — сказала она наконец. — Я пойду с вами. Но сначала ты должна рассказать мне о плане.              То, что она говорила только с Куиной, не было чем-то непостижимым. Она объявила мне бойкот. Неважно. Невозможно молчать вечно.              Спустившись с края крыши и направившись к двери, я сказал Куине:              — Тебе необходимо будет обсудить с ней все детали. Мне нужно кое-что сделать.              Дверь захлопнулась за мной, когда я снова вошел в теплый отель. Они были отвратительны, эти синяки. Выделялись, требуя внимания, — доказательство постоянного присутствия Нираги. Меня мало что раздражало, но на них почему-то смотреть было неприятно.              Едва передвигая ноги, я вернулся в свой номер. Судя по ее молчанию на крыше, серой толстовки было недостаточно, чтобы восстановить ее доверие ко мне. Подойдя к прикроватному ящику, я достал потрепанный экземпляр «Грозового перевала». Я не спал всю ночь, чтобы дочитать, и теперь не мог дождаться момента, когда избавлюсь от него.              «Но достаточно ли было подарить ей эту книгу?»              Нет. Нужно было что-то еще. И я знал, что именно.              Во втором ящике лежал учебник японского и англо-японский словарь. Вскоре после прибытия на Пляж я забрал их у владельца — еще одного заплутавшего туриста, — когда тот не вернулся с игры. Какое-то время эти книги годились на то, чтобы поддерживать мой английский на должном уровне, а учебник я использовал наоборот, переводя английский. Но теперь даже эти упражнения были скучными и упрощенными.              Сложив их в стопку, я повернулся, чтобы выйти из комнаты. Но что-то на столе привлекло мое внимание.              Шокер.              Подойдя к столу, я повертел его вперед-назад, взвешивая в руке. И тут мне пришла в голову мысль, о которой я до сих пор не задумывался.              «Ничего не выйдет, если Нираги убьет ее до того, как она украдет карты».              Эта мысль была единственной причиной, по которой я сунул его в карман. Только поэтому я взял его с собой в ее пустующий номер и только поэтому положил его на стул у окна, рядом со стопкой книг.              Но чтобы прояснить ситуацию, возможно, не помешает небольшая записка. Порывшись в прикроватных ящиках, я пропустил старые носовые платки, нераспечатанные презервативы и деньги и достал пыльную стопку листочков для записей и ручку. Записка была достаточно простой, чтобы она все поняла.       «Для Нираги в следующий раз».              «Возможно, это удержит его на расстоянии».              Я окинул взглядом номер с неубранной постелью и стоявшим здесь беспорядком. Но самым заметным был витающий в воздухе всепоглощающий, такой знакомый запах. Он принадлежал ей. Когда мы прятались от охотников, ее тело оказалось невероятно близко к моему и этот запах… Я отчетливо помнил его. К моему удивлению, он не был неприятным. Вовсе нет.              «Как странно».              У меня больше не было причин оставаться, во всяком случае, я этого не хотел. Но время шло, и скоро она должна была вернуться сюда, чтобы подготовиться к играм. И поэтому, отогнав воспоминания подальше, я ушел.