Железный ящик

      Я точно знал, где ее найти, даже посреди этого пышного празднества, происходящего снаружи. Она оказалась так далеко, насколько это было возможно, примостившись на краю крыши и наблюдая за всем сверху. Синяки на ее коже поблекли и приобрели бледно-желтый цвет, заметный только под теплым солнечным светом, заливавшим крышу.              — Не присоединишься к вечеринке?              Я сел рядом с ней, оставив достаточно места, чтобы наслаждаться ее присутствием и в то же время не обращать на нее внимания. Шокер был у меня в кармане в ожидании подходящего момента.              Ее взгляд был прикован к переполненному внутреннему двору, а точнее, к хмурой фигуре Нираги:              — Я не любительница вечеринок.              «Ах да…»              Вскоре после визита Ан прошлой ночью Нираги встал у меня под дверью, чтобы через дерево выплеснуть цветастую череду угроз. Не то чтобы меня это волновало. К тому времени, как он сможет отомстить, я вместе с картами уже буду далеко.              — Должно быть, ты слышал о том, что произошло, — сказала Роуз. — Кто-то повредил вилки его прикроватных ламп, пока он был в игре прошлой ночью. Кто бы это ни был, он перерезал и нейтральный, и заземляющий провода.              Под теплыми лучами солнца я вздохнул. Оно меркло по сравнению с ней, но и это было довольно неплохо:              — Отпечатков пальцев не было. Это могла быть неисправная проводка.              — Точно. Хотя то, что это случилось с обеими прикроватными лампами, — чертовски странное совпадение.              — Но не невозможное.              — Нет, — на ее лице появился едва заметный намек на улыбку. — Не невозможное.              Наконец я достал шокер и протянул его ей:              — Все было не так уж плохо. Просто пришлось переделать провода.              Конечно, лучше бы она нашла себе настоящий шокер, ведь этот был сделан из обрезков как-то вечером, когда я умирал от скуки. Но, похоже, он что-то значил для нее, поскольку она положила его на колени и тихо произнесла:              — Спасибо.              Вечеринка стала еще более безумной, овации и свист усилились, пока машина Шляпника уплывала вдаль, словно панихида. Внизу боевики, рассевшиеся по всему внутреннему двору, обменивались многозначительными взглядами и полными тайны улыбками. Крики и аплодисменты нарастали, достигая пика, а затем стихли, как только автомобиль скрылся в городе.              — Шляпник умрет в этой игре, не так ли?              Она тоже следила за боевиками.              — Конечно. Именно поэтому я позвал Арису с нами.              — Собираешься включить их в план?              Их.              «Эта проницательность…»              Она уже догадалась, что Усаги присоединится. Тем не менее, удивительно, что она вообще спросила об этом после того, как я рассказал ей и Куине о плане прошлой ночью. Неужели она так сомневалась насчет того, что я протянул руку помощи такому добряку, как Арису? От правды она сбежит, а этого я допустить не мог.              — Ты думала, что особенная, потому что я включил тебя?              Это замечание было рассчитано на то, чтобы ранить ее, оставить в неведении. И, судя по тому, как слегка опустились ее губы, а на лице мелькнула грусть, сработало довольно хорошо. Хотя я и не ожидал, что при этом меня кольнет слабый укол дискомфорта.              — Конечно нет. Это смешно, — возразила она. — Смешно.              Ее слова не соответствовали выражению лица, но если легкое огорчение помешает ей все разузнать, то так тому и быть.              — Чишия, я знаю, что уже спрашивала тебя об этом раньше, но почему ты привел меня сюда?              Она спрашивала меня однажды в аптеке и еще пару вскользь в разговорах. На этот вопрос я не собирался отвечать:              — Если ты спрашивала меня, то уже знаешь ответ.              — Нет, — настойчиво продолжала она. — Почему ты привел меня сюда на самом деле?              «Глупая девчонка. Только делаешь себе хуже».              Теперь, когда она знала, что я планировал украсть карты, она явно сомневалась в моих первоначальных доводах о том, что я считаю ее сильным игроком. Никакой преданности Пляжу у меня не было, поэтому вербовка для них теряла всякий смысл. Какую еще ложь я смогу выдумать, чтобы удержать ее в неизвестности?              Оказалось, что врать мне вовсе не придется, так как дверь открылась, и вопрос отпал сам собой. Куина вышла на крышу, Арису шел следом, как щенок за хозяином. Он кивнул мне, но когда заметил Роуз, его лицо озарилось:              — Я помню тебя по игре в Догонялки.              Было что-то раздражающее в том, как она улыбнулась и ответила:              — も覚えています. Я тоже тебя помню.              Ее речь все еще оставалась путаной, и ей незачем было утруждать себя формальностями, но я придержал язык. Арису выглядел взволнованным после того, как наткнулся на грязные секреты Пляжа.              — Вы с Куиной хотели, чтобы я пришел сюда. Что происходит?              — Я хотел бы спросить тебя об одной вещи. — Я встал, и Роуз сделала то же самое. — Как ты собираешься жить в мире, который настолько полон отчаяния?              Как я и ожидал, Арису растерялся. Тут не было правильного или неправильного ответа, но его характер многое говорил о его личности. Я был уверен, что его ответ будет сильно отличаться от моего собственного.              — Я зашел так далеко, — сказал он, — и я просто хочу знать, кто стоит за всем этим, кому я должен отомстить. И если есть только один человек, который сможет уйти, я хочу быть уверен, что это Усаги.              «Так благородно и так наивно».              — Хороший ответ.              — でも, — меня прервали, — 悪い溶液だ. Но это не лучшее решение.              Было забавно наблюдать, как она применяет, по сути, ту же тактику, которую я использовал на ней раньше.              — Чтобы уйти, — добавила Куина, — тебе вместе с Усаги придется проходить игру за игрой и стать номером один. Это невозможно.              Арису был явно расстроен и довольно осторожно заметил:              — Вы тут ни при чем, ребята.              Я бродил по крыше, не обращая внимания на его неохоту. Убеждать Арису было все равно, что убеждать ребенка: как только я понял его мотивацию, то смог превратить ее в зеркальное отражение своей собственной:              — Мы думаем, что у тебя есть потенциал. Вот почему раньше мы пришли за тобой.              — Потенциал…              «Даже слишком просто».              Я наконец-то посмотрел ему в глаза:              — Что, если я скажу, что есть способ изменить статус-кво сразу?              Этот сценарий я репетировал в своей голове снова и снова: как растет напряжение между фракциями боевиков и идеалистов и как Шляпник не возвращается со своей игры. Во всяком случае, не живым. Поведение Арису становилось все более и более взвинченным, но любопытство заставляло его следить за каждым словом.              — Что вы планируете?              «Быстро схватываешь… как и она».              — Я планирую украсть все игральные карты, — сказал я ему. — Мы уходим с Пляжа.              Его глаза расширились, и я сразу понял, что он у меня в руках. В каком-то смысле он не сильно отличался от Роуз — движимый эмоциями, умный, но в то же время безнадежно доверчивый. Я знал, что то, почему в жертву нужно принести Арису, а не ее, — двойной стандарт, учитывая, что они оба обладали одной и той же прирожденной добротой. С точки зрения логики, для этого не было никаких причин, кроме моего собственного эгоизма.              И все же когда я поймал ее взгляд с другой стороны крыши, то увидел не прежнюю теплоту и живость, а замешательство… нерешительность… и даже щепотку противоречия. Мой разум замер, гадая, провела ли она те же параллели.              «Правда…»              Неужели она наконец-то поняла реальную причину того, почему я привел ее сюда?

* * *

      Когда на следующий день я пригласил Арису на собрание руководителей, для меня не стало потрясением увидеть тело Шляпника, распростертое на столе. Не удивило меня и то, что Нираги вдруг начал размахивать оружием и по очереди угрожать руководителям, включая меня, чтобы все выбрали Агуни своим новым лидером.              Ирония заключалась в том, что Нираги мог бы сэкономить себе время, просто убив всех руководителей и продвинув боевиков на несколько номеров. Но, конечно, он только лаял, но не кусался… в основном. Я до сих пор не забыл вид тех синяков. Не только потому, что это случилось с ней, но и потому, что Нираги был чересчур близко ко мне, чтобы чувствовать себя комфортно, выставляя напоказ свой фасад, чтобы скрыть собственные недостатки. Даже я остро осознавал свои.              Я также понимал, что Роуз странно вела себя рядом со мной с момента встречи на крыше. Ее обычная пугливость переросла в явный дискомфорт, и каждый раз, когда я смотрел на нее, она отворачивалась, не в силах взглянуть мне в глаза. Тем не менее, она не сбежала. Даже если она и правда догадалась, зачем я привел ее сюда, она не исчезла и не отступила от плана.              «Но как такое возможно?»              Похлопав в ладоши и поглумившись над обмякшим телом Шляпника, Нираги объявил Агуни новым королем Пляжа и ухмыльнулся мне. Я сразу же понял, что это значит, и по коже поползло раздражение.              Нам срочно надо было уходить.              У нас на пути оставалось только одно препятствие.              — Эй, босс, — Нираги наклонился к своему лидеру в ожидании не просто разрешения, а одобрения. — Может, нам стоит открыть конверт прямо сейчас?