Небо в подарок

Я была так расстроена, что совершенно забыла о Бьёрне. Даже вздрогнула, когда обернулась и увидела его. Он хмуро смотрел исподлобья, явно не зная, что и думать о том, чему он только что стал невольным свидетелем. Я подошла и села с другой стороны на тот же валун, на котором он сидел, и тихо спросила, с трудом подавляя свою печаль: – Ты злишься? Бьёрн сжал губы, покачал головой и сбивчиво ответил: – Эстер, я не знаю... я вообще... у меня такое чувство, будто я сплю, и всё это мне снится... это же бред какой-то, Эстер! Он вскочил и стал нервно ходить взад и вперёд, выкрикивая и отчаянно размахивая руками: – Я, наверное, совсем спятил... нет, мы оба спятили!!! Ты дружишь с драконом!.. Ты лечишь и отпускаешь его... И я тоже хорош, я тебе даже не помешал!!! – Бьёрн... – Да наши предки в гробах перевернутся! Ты знаешь, что будет, если хоть когда-нибудь станет известно, что в наших руках была Ночная Фурия, а мы не только позволили ей уцелеть, но и отпустили с миром! Тут уже я не выдержала и вскочила: – Хватит причитать! Ты мне лучше скажи: если бы твой враг оказался бы на поле боя без оружия, ты стал бы добивать его?! Бьёрн замолчал, прикусив губу. Он напряжённо сверлил меня взглядом и молчал. Я повернулась и медленно пошла к верёвке, привязанной к корню дерева, что выглядывал из грунта на самом верху обрывистого берега. С помощью этой верёвки я стала взбираться наверх. Добравшись до вершины обрыва, присела у края и, отвязав от себя верёвку, сбросила её Бьёрну. Он вскарабкался, медленно развязал узлы и стал сматывать верёвку, не поднимая глаз. Мне казалось, что он мысленно борется сам с собой, не зная, что выбрать: вековые устои викингов или моё «помешательство»? Не говоря друг другу ни слова, мы пробрались сквозь густой лес и вышли на широкую тропу, ведущую в деревню. Я шла впереди, задумавшийся Бьёрн немного отставал. Мы уже почти пришли, когда он, наконец, решился заговорить и окликнул меня. Я остановилась. Он подошёл и как-то грустно и растерянно сказал: – Послушай, Эстер... я понимаю, что добивать раненого – это мерзко, и неважно, кто он, пусть даже дракон... но всё равно мне не по себе. Такое чувство, будто я... предатель. Только теперь он глянул мне прямо в глаза. Наверное, и у меня сейчас такой же взгляд. – Между прочим, Бьёрн, я с таким чувством живу уже две недели, – мрачно ответила я. Он медленно кивнул и пообещал: – Я никому ничего не скажу. Не беспокойся об этом. Я уже шагнула было в сторону своего дома, но остановилась, чтобы обернуться и сказать: – Вообще-то, меня больше беспокоит, что я потеряла друга, к которому сильно привязалась... И можешь меня презирать за то, что этот друг – дракон. Отвернувшись, я направилась к дому, но тут услышала торопливые шаги за спиной. Бьёрн догнал меня и остановил, перехватив мою руку. – Эстер, не надо так! Я... – он осёкся, его взгляд растерянно скользнул куда-то в сторону. – Я видел, как тебе было трудно. У меня ком подступил к горлу, я судорожно вздохнула, понимая, что если произнесу хоть слово, хлынут слёзы. Парень задумался на минуту, а потом сочувственно сказал: – Эстер, тебе нужно время. Ты же знаешь, что так надо было сделать, если ты хотела, чтобы он спасся. Я только кивнуть смогла. Бьёрн немного помялся и неуверенно предложил: – Слушай, Эстер, а может, я... приду завтра к тебе? Ну, на охоту сходим вместе? Наверное, мой мрачный взгляд без всяких слов дал ему понять, что эту затею лучше отложить. Парень смутился и пробормотал: – Ладно, тогда в другой раз... но я всё равно зайду, ладно? Просто так. Я неопределённо пожала плечами и медленно побрела в сторону своего дома. После того, как силуэт дракончика растаял в небе, а подножие обрывистого берега опустело, мне казалось, будто та же самая пустота разъедает и меня изнутри. Она давила на меня, не позволяя думать ни о чём, кроме моей потери... ************ Время мучительно тянулось для меня, усугубляя боль разлуки. Я никуда не отлучалась, целыми днями молча выполняла любую работу по хозяйству, порученную мне матерью, и пыталась не думать о дракончике, перевернувшем мою жизнь. Ребята из нашей деревни – Губошлёп, Зевака, Вредина и другие – прибегали несколько раз, удивляясь, почему я перестала ходить на тренировки драконоборцев. Я бормотала в ответ какие-то отговорки, вроде того, что повредила локоть на тренировке и теперь жду, когда он придёт в норму. Ивар, мой брат, пару раз попробовал поговорить со мной. Всё допытывался, с чего вдруг я стала такой угрюмой. Думал, что меня обидел кто-то. Конечно, у парня только одна версия: если сестрёнка ходит мрачной, то нужно просто кому-то разукрасить физиономию – и всё будет в порядке! Пришлось соврать ему так же, как и моим приятелям. Не стала придумывать что-то другое, чтобы не путаться потом, кому и что я сказала. Ну, в самом деле, не могла же я сказать будущему вождю племени драконоборцев, что тоскую по дракончику, к которому прикипела душой! Нет, это чересчур. Единственным человеком, с которым я могла говорить об этом, был Бьёрн. Он уже не упоминал о том, что я сделала такой странный выбор в пользу дракона, наоборот, он пытался найти для меня хоть какое-то занятие, которое может отвлечь от тоскливых мыслей. Даже додумался предложить вылазку на Рыбачий остров, отрезанный от нас опасным течением, лишь бы заставить меня встряхнуться. Он всё лучше понимал меня. Это как-то незаметно сделало нас ближе. Я стала ловить себя на мысли, что рада этому... и растерялась. Немного. Вообще-то, Бьёрн вызывал у меня симпатию. Правда, иногда вёл себя немного нелепо, но зато в трудную минуту сумел понять и поддержать меня, хоть это было и непросто для него. Но ничего удивительного. Если бы мне самой недели три назад кто-нибудь сказал, что я буду сожалеть о расставании с драконом, я бы сказала, что ему нужно срочно к лекарю. А лучше – к шаману. Подлатать «дыру» в голове. А теперь я додумалась до того, что попросила Бьёрна сходить со мной к тому самому обрыву, с которого я впервые увидела Хитти. Может, взглянув на опустевший берег, я сумею окончательно смириться с расставанием?