Небо в подарок

Итак, Рыбачий остров. Расположенный в полумиле от западного берега нашего большого Чурбана, он манит к себе всех любителей острых ощущений. Хотя, в общем-то, Рыбачий – даже не остров, а скорее скала, торчащая из воды, просто один из её склонов пологий и там есть где расположиться маленькой компании, не больше трёх человек. Уловы, которые там могут добыть даже криворукие бестолочи, едва не проламывают лодки. А уж такие ловкачи, как мы, способны наловить там столько, что и за неделю не съесть. Одна беда – путь к нему преграждает опасное течение, поэтому в одиночку туда плыть ни в коем случае нельзя. Даже взрослые не всегда рискуют, а уж нам, подросткам, вообще запрещено, разве что со старшими. Хотя, на самом деле, нужно просто обогнуть течение, а не бороться с ним. Главное – знать, как это сделать. Мы с Бьёрном и раньше знали, где именно нужно проплыть так, чтобы течение не унесло – нас обоих несколько раз возили туда отцы и старшие братья, так что, если честно, мы давно подумывали рискнуть. Нас удерживало лишь то, что обогнуть этот подводный вихрь можно только в очень узком месте, где одна небольшая ошибка в лавировании – и конец... Но теперь, когда есть более надёжный путь по другую сторону от течения, мы и вовсе не могли удержаться от соблазна покорить наконец-то Рыбачий остров. Тем более, что Бьёрн – парень рослый и крепкий не по годам, с ним можно хоть куда. Да и отвлечься от своей тоски по утраченному другу, сунувшись в опасное приключение, было бы неплохо. Не так греет сердце, как хотелось бы, но всё-таки это шанс вернуть себе веру в собственные силы, которая после разлуки с моим необычным другом-драконом куда-то подевалась... Кроме того, никто из моих ровесников не решался на подобную авантюру, так что мы с Бьёрном станем первыми. Сколько нас ещё будут считать детьми? Пора уже понять, что мы взрослее, сильнее и самостоятельнее, чем о нас думают. ************ Мы спешили туда, будто одержимые, даже не заметили, как пересекли чащу и очутились у обрыва. Первой внизу оказалась я. Пока Бьёрн спускал на верёвке мешок с провизией, водой и рыболовными снастями, а затем слезал сам, я от нетерпения даже наорала на него, чтоб не копался как клуша: – Сколько тебя ещё ждать?! Давай быстрее! Бьёрн в изумлении вытаращил глаза: – Ты чего? Рыбачий никуда не убежит, а спешка – сама знаешь, в каком деле нужна. – Да ну тебя! – отмахнулась я, поморщив нос. – Меня уже достало тут топтаться! Вроде помогло, Бьёрн стал пошустрее. Мы быстро погрузили поклажу, снасти и заранее приготовленные для улова корзины, которые уже пару дней хранились здесь же, в кустах. Затем отвязали плот и стали толкать его на глубину. Азарт был такой, что я даже не замечала, насколько холодная вода. Мы запрыгнули на плот, почувствовав, что он уверенно держит нас. Солнечные блики, вспыхнувшие на серебристой поверхности моря от лучей, пронзивших тучи, ослепили лишь слегка. Рыбачий остров так и манил, будто обещал что-то. Надеюсь, приключения. Уже подплывая к скалистому берегу острова, мы увидели немного правее то самое течение, которое унесло в пучину немало храбрецов и безумцев. Водная гладь странно закруглялась, создавая на поверхности что-то вроде очень длинного и широкого валика, который был таким огромным, что мог бы проглотить целый корабль. Мы с Бьёрном только молча переглянулись, вытаращив глаза. Оказывается, когда рядом нет старших, это течение выглядит куда более опасным. Впрочем, мы его обошли, так что самое лучшее для нас – пока не думать о течении, мы ведь приплыли на Рыбачий для дела. Расположились быстро. Плот привязали, снасти разобрали, закинули. Клевало так, что улов еле успевали вытаскивать. Казалось, опустившиеся ниже тучи будто бы приманивают больше рыбы, чем мы ожидали. Когда корзины были полны, я даже пожалела, что мы не взяли с собой ещё какую-нибудь тару. – Да брось, Эстер, – усмехнулся на это Бьёрн, – на плоту уже места нет. – А давай в мешок рыбу положим? – Там же еда для нас! – Съедим! А в пустой мешок рыбу наберём. – Эстер, жадность до добра не доведёт. – Ты нудный, – хмыкнула я, понимая, что он прав, просто остановиться было трудно. Наконец, я вытащила из воды последнюю удочку. Нехотя сняла с крючка рыбину, которую уже некуда было девать, и бросила её чайкам. Они устроили шумную потасовку, а я уныло подумала о том, что всё как-то уж очень быстро закончилось. Уплывать не хотелось. Было такое чувство, что здесь должно случиться что-то ещё, и если мы сейчас просто заберёмся на плот и направим его на наш берег, то упустим что-то, о чём потом пожалеем. Я присела на один из согретых солнцем камней у кромки воды и взглянула в ту сторону, куда умчался пару недель назад мой необычный друг с заплаткой на правом крыле. Боль утраты лишь слегка ослабела. Похоже, мысль о том, что Хитти больше не вернётся, всегда будет вызывать во мне приступы уныния, даже когда я к этому привыкну. Я и не заметила, что Бьёрн присел рядом, а потому даже вздрогнула от неожиданности, когда он вдруг произнёс совсем рядом: – Так и не можешь успокоиться? Я чуть нахмурилась, но была благодарна за понимание, и просто ответила: – Нет. – Знаешь, я уверен, что он вернётся. – Не надо меня успокаивать, как маленькую. – Ну вот ещё! Вообще-то, я серьёзно. Я недоверчиво взглянула на Бьёрна, но поняла, что он в самом деле говорит сейчас то, что думает. Да и вообще он не врун. – Ну... – замялась я, – может быть. – Не «может быть», а так и будет, – Бьёрн легонько толкнул меня плечом в шутку, и по его голосу я поняла, что он улыбается. – Надеюсь, ты прав, – уже и я не удержалась от улыбки, даже не заметив, как прижалась щекой к его плечу. – Вот увидишь, – сказал Бьёрн. Он произнёс эти слова так тихо и проникновенно, повернувшись ко мне, что я даже не пыталась возражать против поцелуя... Не знаю, кто из нас больше волновался, у кого сильнее билось сердце... Мы немного смутились только поначалу, а потом уже целовались, борясь с собственными улыбками. Впервые за эти дни тоска и боль покинули меня. ************ Нас заставили опомниться хлёсткие струи внезапного дождя. Мы встрепенулись и кинулись к плоту, поспешно готовя его к отплытию. И тут оказалось, что радости на сегодня, видимо, закончены, и начинаются проблемы. Во-первых, верёвка, которой плот был привязан к прибрежному валуну, ушла под воду из-за быстрого прилива. Во-вторых, вода продолжала прибывать так, словно дождь наполнял море, хотя на самом деле, он был вовсе и не проливным. Капли получались крупными, но редкими, тучи выглядели грозно, но ливень так и не хлынул. Зато ветер будто отрабатывал за двоих – за себя и за неудавшийся дождь. Плот раскачивало вовсю, у нас едва получалось удерживать его, когда Бьёрну удалось, наконец, отвязать верёвку, которая под водой плохо поддавалась. Мы взобрались на плот и отчалили от каменного острова, с облегчением отметив для себя, что нас относит в сторону, так что разбиться об этот скалистый берег нам не грозит. Но не прошло и минуты, как мы поняли, что обрадовались слишком рано. Волны, поднятые сильным ветром, сделали плот неуправляемым. Нас неумолимо несло к тому самому опасному течению, сила которого явно приумножилась при таком ветре. Все наши попытки избежать попадания в бурный поток ничего не давали. Плот завертелся, его накренило, и всё, что было на нём, посыпалось в воду. Несмотря на всю страсть, с которой я добывала улов, сейчас это беспокоило меня меньше всего, потому что наш плот, ударившись о какой-то подводный камень, стал разваливаться. – Эстер, держи! – крикнул Бьёрн, бросая мне верёвку, привязанную к большому бревну. Я схватила её; это помогло мне добраться до бревна и всплыть, когда большая волна накрыла меня с головой. Едва вынырнув, я быстро огляделась и увидела, что Бьёрн вцепился в одно из брёвен, но его несёт в самый центр водоворота. И я ничем не могу помочь! Меня накрыла очередная волна, Бьёрн исчез из вида, а я, едва выбарахтавшись, наглотавшись морской воды, оглушённая, даже не сразу поняла, что за тень надо мной мелькнула, какая неведомая сила вырвала меня за руку из этого потока... Только спустя несколько секунд, вскочив на ноги на прибрежной гальке и ошалело хлопая ресницами, я таращилась в огромные зелёные глаза моего драгоценного Хитти, постепенно соображая, что это не сон. А ещё через мгновение я заорала так, что даже дракончик попятился: – Хитти, там ещё человек! Там Бьёрн, он утонет! Надо его спасти! Ты понимаешь?!! Я отчаянно махала руками, указывая Хитти в сторону водоворота, а он не мог понять, что я имею в виду. Но тут Бьёрн сам помог его спасти – он сумел-таки всплыть с помощью того же бревна, в которое вцепился клещом, и взмахнул рукой пару раз, подсказав, где его искать. Хитти тут же заметил его, и вмиг дракончика будто ветром сдуло. А через минуту он уже отряхивал крылья, с любопытством разглядывая промокшего до нитки Бьёрна, который откашливался от морской воды и вытаскивал из-за пазухи противные скользкие нити водорослей. Я сидела перед парнем на корточках, помогая избавляться от мокрой морской травы, и улыбалась совершенно по-дурацки, бормоча: – Ты живой, Бьёрн! Живой! А он только кивал, не в силах ничего сказать – соль моря жгла горло. Но, прокашлявшись, он поднялся на ноги, подошёл к Хитти и, глядя ему прямо в глаза, тихо и очень серьёзно произнёс: – Спасибо тебе, друг. Правда, не ожидал. Спасибо. И тут я не удержалась, кинулась к дракончику и обняла его мокрую чешуйчатую шею, крикнув сквозь счастливые слёзы: – Хитти! Ты вернулся!!! Дракончик смешно фыркнул, тряхнул головой и легонько помахал крыльями, продемонстрировав прочную заплатку. Мне казалось, что он улыбается. А может, так оно и было.