Август и Апрель

- Арсений -

      Сентябрь Арсению нравится. Осень в принципе неплохое время года, если не считать порой угнетающие мужчину сырость и грязь. Вот зима куда приятнее: везде порядок, всё белое и очень чистое... Но до зимы, конечно, ещё жить и жить. Отпуск Арса погас и превратился в пепел, так и не разгоревшись в нормальное пламя. Из всего лета мужчина запомнил только один яркий уголёк, только один вечер, каких-то три-четыре часа, проведённые на крыше лодочной станции с забавным смышлёным мальчишкой-скалолазом.       Арсению нравится с растекающейся по груди теплотой прокручивать в голове тот августовский вечер. Незнакомый паренёк одной лишь беседой смог вывести распалённого Арса из состояния глубокого раздражения сначала в заинтересованность, а затем и в забавную непринуждённую беседу. Удивительно. Вряд ли кому-то когда-то удавалось так легко переключить мужчину из минуса сразу в плюс. Поэтому Арс ужасно дорожит этим воспоминанием и хочет сохранить​ его в особом уголке памяти.       Даже сидя на приёме в поликлиническом корпусе Областной клинической больницы – ОКБ, как все называют её все местные – Арсений упрямо повторяет в мыслях слова незнакомого парня с крыши. Проблема не проблема, если её воспринимать как обычную задачу. Отправь ты этого Анатолия Петровича на рентген и уже завтра узнаешь точный диагноз. И, самое главное, не переживай. Это же не-про-бле-ма.       Обычно приём у Арсения длился с восьми утра до двух часов дня, затем обед с другом Димой, реаниматологом из второго корпуса ОКБ, потом заполнение документов часов до пяти, иногда бассейн, иногда театр или кино. Возможно, было скучновато, но не настолько, чтобы резко отказываться от давно установленного распорядка и устраиваться на кафедру в качестве преподавателя. Но, к сожалению, слово начальства – закон. Поэтому теперь три дня в неделю (а именно в среду, четверг и пятницу) Арсений с утра ведёт пары у студентов-медиков, только перешедших на четвёртый курс, а уже после обеда принимает пациентов. Так что Арсений теперь не просто врач, но ещё и учитель для детей-переростков. Приплыли блять.       Сначала мужчина штудировал учебные планы и расписание, потом читал учебники, вспоминая, как выглядит теория по тем вещам, которые он каждый день видит на практике в своём кабинете. Восполнить пробелы знаний было несложно. Научиться находить контакт с молодёжью – вот проблема куда серьёзнее.       «Не проблема, Арс. Задача» – мысленно настраивает себя новоиспечённый преподаватель, стоя возле учебного кабинета за пару минут до начала первой в его жизни пары в качестве наставника для юных умов. Среда, первое сентября. Вдох. Очки, ворот рубашки, пуговицы халата, вежливая полуулыбка, уверенное хладнокровие. Выдох. Поехали.       Для первого раза пара проходит хорошо. Арсений быстро осознаёт, что студенты вроде тоже люди и что они легко понимают простой человеческий язык. И чем проще объясняешь материал, тем больше понимания видишь потом в глазах напротив. Мужчина красноречиво рассказывает о травматологии и о важности каждой из медицинских специальностей, дополняя свою речь примерами из практики, подшучивает над сидящим напротив будущим медицины и в конце остаётся вполне доволен собой. Вдох. Дверь кабинета, учебный журнал в дрожащих руках, очки на столе, халат на вешалке. Выдох. Ну вот. Совсем не проблема.

- Антон -

      Блядское утро. Вставать раньше одиннадцати часов явно придумали какие-то изверги, и теперь всему остальному человечеству приходится из-за этого страдать. Без десяти восемь Антон сонно плетётся на пару по терапии, по пути натягивая недавно поглаженный белый халат и думая о том, что у него нет ни сил, ни настроения снова видеть одногруппников. Летнее счастье закончилось ещё вчера, в среду первого числа. Сегодня уже четверг. Парень вздыхает и обещает себе собраться хотя бы ко второй паре. – Ходуля, ты чё, ещё выше и тоще стал за лето, – ядовито цепляет его блядский Дёма, когда Антон заходит в маленькую учебную аудиторию. Боже, да как же он, такой наитупейший, до четвёртого курса-то доучился?.. Антон – если быть совсем уж честным – ждёт момента отчисления Дёмина ещё с самого первого курса. Только этот праздник почему-то всё никак не наступает. – Ой, пошёл ты, – подавляя зевок, лениво бросает Антон, подходя к последней парте и пытаясь скинуть со столешницы ноги нагло рассевшегося Дёмы. – Дай сяду блять. – Отъебись, я тут сижу, – нагло тянет задира и подпирает увесистой рукой голову с коротким чёрным ёжиком волос, при этом даже не думая шевелиться. – Чё встал, вали на первую, говорю.       Антон закатывает глаза и нехотя идёт за самый первый стол небольшой аудитории, сокрушаясь о недалёкости и недоразвитости одногруппника. Тут даже спорить бесполезно, Дёма же половину употребляемых речевых оборотов элементарно не поймёт. Антону больше нравится общаться с интеллектуалами, к коим парень и себя бы отнёс. А этот кадр прямо быдло. Вот тебе и медицинский университет, элита общества, блять.              Препод по терапии – душная женщина лет шестидесяти – начинает занятие с наезда на высокого Антона за первой партой, загородившего собой студентов и якобы мешающего ей вести пару. Парень с усмешкой думает, что наоборот является спасительной баррикадой, из-за чего он чувствует себя чуть ли не героем. Минутное хорошее настроение проходит, когда Копейка (а именно такое прозвище сиюминутно получает эта престарелая мадам с фамилией Копейщикова) начинает пытать парня по теоретическому материалу темы. Как уважающий себя студент, Антон – естественно – ничего не учил к первой паре. И не читал. И даже саму тему занятия знает только гипотетически. Ну какой нормальный преподаватель будет строго требовать ответов второго сентября? Парень недовольно кусает нижнюю губу, ощущая спиной злорадные смешки Дёмы с последней парты. Сука, и вот почему выше я, а командует всё равно он? Как это определяется в обществе, по размеру кулака что ли?..       Терапию сдавать аж летом, через год. Но Антону почему-то кажется, что он уже не сдал, потому как его знакомство с предметом ознаменовано двойкой в журнале. Просто сказка. Антон ни разу не был на пересдаче и отчего-то боится даже думать о таком исходе, хотя в принципе к оценкам относится спокойно. В его зачётке только три тройки, и те поставленные из вредности преподов, а не по вине Антона. По крайней мере, парень в этом стопроцентно убеждён.       Пара длится три часа всего лишь с одним крохотным перерывом. Студенты с трудом высиживают это время, ведь на третьем курсе пары были максимум по два с хвостиком часа, но четвёртый год обучения считается уже старшим курсом. Поэтому нагрузки здесь просто нещадные.       Ровно в одиннадцать десять раздражающая всех Копейка удаляется за дверь, и терапия наконец-то заканчивается. Антон выходит из аудитории, ища глазами Рому Томилова – даже не друга, а, скорее, союзника, брата по несчастью. В их группе всего двенадцать человек, как и во всех группах лечебного факультета. И из двенадцати одногруппников всего трое парней: Антон, бесячий Дёма и тихий Томилов. Томилов этот местами нудный парень, но пообедать в столовой и дойти до нужного корпуса ОКБ на пару травматологии в качестве компании сгодится. Антон уверен, что Рома думает о нём точно так же.       В двенадцать ноль-ноль студенты, переобутые в сменку и переодетые в белые халаты, набиваются в уютный кабинет на третьем этаже ОКБ, ожидая начала пары по травме. Стены здесь не угнетающе зелёные, как на терапии, а нежно-сиреневые, батареи тёплые и столы куда выше, из-за чего Антон почти не горбится, удобнее устраиваясь в первом ряду. Конечно, здесь он по-прежнему чувствует себя уязвимым, но Камчатка наглухо занята обнаглевшим Дёмой, а посередине всегда сидят девчонки. Ничего, сегодня Антон решает героически потерпеть, ведь всё, что нас не убивает – делает нас сильнее, так ведь? Главное, чтобы оно не заканчивалось двойками по терапии, конечно...       Дверь напротив плавно открывается, и в аудиторию уверенным шагом заходит статный темноволосый мужчина в халате и крупных очках прямоугольной формы. Антон замирает на месте, ещё только предчувствуя, но до конца не осознавая, кого он видит перед собой. – Добрый день, меня зовут Арсений Сергеевич, и в этом семестре травматологию у вас буду вести я, – располагающая улыбка и завораживающий блеск голубых глаз. Тех самых голубых глаз из почти забытого Антоном августовского вечера. Это точно, стопроцентно, однозначно он. Незнакомец из Башни.       Антон в панике. Он разглядывает мужчину напротив лишь доли секунды, но ему кажется, что это мгновение длится целую вечность. Кажется, что все заметили, что все всё знают. Но, самая большая проблема в том, что он всё знает. Он знает обо мне слишком много. Парень торопится отвести взгляд и сосредоточиться на словах преподавателя, но получается слабовато. «Давай, не хватало ещё второй двойки подряд» – но мысли уводят Антона чёрт знает куда. «Молодец, нарассказывал кому попало чего попало о себе. А теперь сиди тут, красней. Пиздец. Какой же ты идиот, Антон блять». Никакая первая парта не заставляла парня чувствовать себя так уязвимо, как мысль о том, что человек напротив знает твои секреты, и ты вряд ли можешь ему доверять.       Антон чувствует себя каким-то постыдно обнажённым. Парню кажется, что преподаватель нарочно выудил из него сокровенную информацию. Стоит напротив, улыбается, посмотрите на него, ему блять смешно. Только вот нервно перебирающему кольца Антону блять ни хера не смешно. Внезапный толчок в бок – парень удивлённо моргает и оборачивается на толкнувшую его одногруппницу Вику, пытаясь включиться в диалог и понять, чего ей вообще нужно.. – Повторюсь, Антон Андреевич Шастун, это у нас кто? – терпеливо произносит препод, окидывая взглядом студентов. Антон, внутренне дрожа, нехотя поднимает руку. Что. Ему. Нужно. – Дремлете с открытыми глазами, юноша? А я тут с группой знакомлюсь, – насмешливо и даже нагло. Вот сука, ещё и издевается. Зелёные глаза Антона пересекаются с требовательными голубыми глазами мужчины напротив, и парню кажется, что этот зрительный контакт длится чуть дольше положенного и комфортного. Нет, не кажется, Антон в этом абсолютно уверен.       Изучает. Он меня откровенно изучает. Антон чувствует, что преподаватель его помнит. Более того, мужчина сам натягивает струну напряжения, пытаясь поддеть Антона взглядом. Хочется поскорее сбежать отсюда. Кто бы мог подумать, что на чёртовой терапии и то было лучше.              Несмотря на неприятную нервозность и поселившуюся в мыслях суматоху, сам предмет не сильно угнетает Антона. Только сложность в том, что половину времени парень пытается слушать этого блядского Арсения Сергеевича, а другую половину – отгонять подальше неприятные мысли. – Я так понимаю, что вы, конечно, ничего не учили. Поэтому и спрашивать я вас не буду, – покровительственная ухмылка и одобрительный выдох со стороны одногруппников. – Но входной тест написать нужно, вдруг не у всех будут лебеди. Таков закон, а что я поделаю. Вот, держите, тут четыре варианта.       Антон смотрит на задания и понимает, что в принципе знает ответ на каждое из них. Вчера он честно просмотрел первые две главы учебника, просто так, из любопытства и красивых картинок (всякие переломы там и вправду нарисованы шикарно, тогда как в учебнике по терапии картинок не было совсем). Записывая ответы на листок, Антон не может отделаться от чувства, что внимательные голубые глаза за оправой строгих очков устремлены только на него.

- Арсений -

      Арсению смешно. Очень-очень-очень смешно. Задиристый мальчишка с крыши, слова которого так тронули казалось бы давно закостеневшего мужчину, сидит прямо перед ним. И от этого у Арсения внутри случается нервно-радостная истерика, которую мужчина экстренно пытается оградить со всех сторон непроницаемыми барьерами. Арс не выпускает свою эмоциональность из-под контроля, по крайней мере, на людях. Окружающим это ни к чему. Маска подчёркнутой саркастичной вежливости с ноткой обаяния – идеальная формула для общения с любым человеком. Но с этим парнишкой там, на крыше, Арсений был практически полностью настоящим. Он помнит, потому что даже сам с собой очень редко таким бывает.       Зато сидящий за первой партой парень с забавными русыми кудряшками совсем другой. Арс с неприкрытым интересом рассматривает студента Антона Шастуна и отмечает, что никаких барьеров у мальчишки, кажется, не существует в принципе. Вся его паника и испуг чётко прослеживаются в больших зелёных по-детски растерянных глазах, нервно сжатых зубах и тонких длинных пальцах, перебирающих слабо позвякивающие кольца. Не бойся, человеческий детёныш, взрослый дядя Арсений тебя не тронет.       Почему-то присутствие студента Антона Шастуна жутко будоражит Арсения, и он рассказывает учебный материал в тысячу раз лучше, чем это было в предыдущих группах. Арс хочет рассказать так, чтобы было интересно именно ему. Именно вот этому зеленоглазому до безумия сообразительному мальчишке с уютной августовской крыши. Арсений думает, что если на паре будет хоть что-то, способное зацепить столь развитого парня, то можно смело заявлять, что занятие прошло не зря.       К несчастью мужчины, три часа проходят слишком быстро. Кажется, группа уходящих четверокурсников от него в восторге, особенно хохочущие и мило стреляющие глазами девчонки. Только мальчишка Шастун теперь, похоже, боится своего преподавателя, потому как сразу выбегает за дверь, усиленно пряча глаза. Наверное, Арсений понимает его чувства. Ведь Арсу и самому неловко от того, что совершенно незнакомый человек напротив знает некоторые его секреты. Но, во-первых, ничего слишком уж критичного рассказано точно не было, а во-вторых, мужчина умеет скрывать свои эмоции, а вот зеленоглазый мальчишка – нет. Его испуг и растерянность читаются, как на ладони. Арсу это совсем не нравится. Арс снова хочет настоящего живого общения с ним.       На обеде Арсений рассказывает о случившемся Диме, который сидит за столом рядом и слушает, не перебивая и не отводя от лица Арса внимательных серых глаз. Невозмутимый и немногословный друг всегда понимает излишнюю импульсивность Арсения и всегда с уважением относится к его плещущим через край эмоциям. А эмоций сегодня немало. – Что, прямо такой интересный собеседник? – интересуется Дима, жуя столовскую котлету и задумчиво потирая ладонью бритую почти под ноль голову. Арсений оживлённо кивает, реанимируя пересохшее горло глотком яблочного компота, и продолжает свой монолог. – Ещё какой. Словом пополам разрезать может, я тебе клянусь. А ещё, понимаешь… Вот я тебя сто лет знаю, у нас общение местами даже предсказуемое, – Дима наигранно-недовольно хмыкает, но молчит. – А с ним что ни фраза – минное поле. Шагай осторожно и не взорвись по глупости. Я прямо-таки в восторге, ну правда, ну чего ты смеёшься!.. – за обедом мужчина, кажется, не умолкает ни на минуту. И теперь Арсений с нетерпением ждёт следующего четверга.

- Антон -

      Антон с ужасом ждёт следующего четверга. Даже блядская терапия уже не кажется такой стрёмной, потому что на травме, похоже, будет куда хлеще. На травме Антону придётся постоянно стыдиться, бояться или постоянно ждать подвоха. С другой стороны, ведь сам Антон тоже узнал о преподавателе что-то личное. Он пытается вспомнить, что конкретно, но мысли как назло не идут в полупустую голову. Парень явно перенервничал и эмоционально вымотался.       На улице идёт дождь, который Антон находит вполне приятным и пригодным для своего опустошённо-усталого состояния. Уже подходя к дому, парень думает, что, наверно, вовсе не обязан стыдиться. «Идите-ка вы в задницу, Арсений Сергеевич» – с довольной ухмылкой мысленно объявляет парень, ловя ладошкой стеклянные холодные капли, сыплющиеся с неба.       P.S. Billy Talent – Rusted from the Rain