Август и Апрель

- Арсений -

      Арсений сидит у себя в кабинете и сортирует скопившиеся на столе истории болезни, абсолютно отсутствуя в реальности. Что за день вчера был, что за день. Ему наконец-то удалось подружиться с забавным задиристым мальчишкой. И это, безусловно, лучший подарок на день рождения. Его жест самопожертвования до сих пор стоит у Арса перед глазами: падающий поднос и рванувший с места Шастун, словно прыгнувший на спасение котенок, пытающийся закрыть собой мужчину. Арсений думает, что его скромная врачебная персона абсолютно не стоит таких поступков, и уж тем более ненужных травм смелого парня.       Звонит телефон: Марина. Арсений отвлекается от приятных мыслей, недовольно цокает языком и отключает вызов. Вчера бывшая жена скинула ему адрес и время, видимо, решила, что мужчина приедет к ней праздновать. Арс же ни на секунду не допускал такого исхода событий. Хватит с него глупых игр.       «Как рука?» – Арсений не знает, в какой роли он пишет это сообщение для мальчишки: лечащего врача или хорошего друга. Но не написать не может. Парень ведь пострадал из-за него.       Ответа долго нет, хотя Шастун отображается онлайн. Только спустя пять минут до мужчины доходит, что травмирована правая, рабочая рука, и скорее всего теперь парень испытывает серьезные трудности как в дистанционном общении, так и в остальной жизни.       «Здрасьте, жить можно. Я теперь бытовой инвалид, ничего сам не могу. Зато не надо мыть посуду» – текст украшен ухмыляющимся смайликом, Арсений в точности копирует эту эмоцию. Бытовой инвалид – надо же такое придумать. Чудо ты в перьях.       «Приезжай вечером на чай. Заодно осмотрю» – спустя пару минут мужчина получает утвердительный ответ, откладывает телефон в сторону и разминает затекшую шею. Вечер явно будет прекрасным. Но до вечера еще полно работы.

- Антон -

      Увидев с утра на занятиях перебинтованную руку Антона, Вика по-девчоночьи причитает и всячески пытается помочь парню, порой даже чересчур назойливо. Антону кажется, что такое внимание утомляет. Он вспоминает настойчивые голубые глаза и молчаливые касания преподавателя и отчего-то смущается собственных мыслей. Антон хочет именно его заботы. Парню нравится вспоминать вчерашний вечер. Но он боится в этом признаться даже самому себе.       Антон не понимает, что происходит. Он неумолимо сближается с Арсением Сергеевичем – но не знает, правильно ли это. Парень так рвался к этой дружбе, что сам не понял, когда начали размываться границы. Когда он стал не только восхищаться преподавателем как личностью, но и любоваться им как человеком. Как искусством в чистом виде.       Озорные голубые глаза за черной оправой очков. Деликатно напряженная точеная рука, выводящая оценки в журнале. Извилистые вены, струящиеся по открытым запястьям из-под закатанных рукавов рубашки. Антош, пиздец. Что же ты творишь.       Парень моргает и усиленно трясет головой, пытаясь выкинуть из головы образы, от которых начинают предательски потеть ладони. Это ненормально. А еще реакция на общение мужчины с бывшей женой – это ревность, Антон блять, ревность? Разве друг может ревновать друга? Наверно, может. Разве друг может разглядывать маленькие родинки на шее друга и видеть в них красивые созвездия? Наверно, нет.       Антон обещает себе контролировать собственные идиотские мысли и не портить сложившиеся дружеские отношения с преподавателем. Не портить чем? Своим блять гейством? Нет, глупости. Какое ужасное слово, забудь, забудь его к чертовой матери. Антон просто искренне уважает и ценит мужчину, в этом абсолютно нет ненормального подтекста. Никакой влюбленности (боже, еще одно жуткое слово). Только восхищение. Только дружба. И глубочайший самообман.       В семь вечера Антон стоит у двери квартиры Арсения Сергеевича. Парень не смог отказаться от предложения провести время вместе. Антон думает, что отказывать Серёге или Вике почему-то куда проще. Но ведь он и сам невероятно хотел этой встречи. Видеться только по четвергам, во время пар и немного после, Антону оказалось слишком мало. Мало общения, мало взглядов, мало прикосновений. Мало Арсения Сергеевича.       Преподаватель помогает Антону снять верхнюю одежду, мельком поглядывая на спрятанную в длинном синем рукаве забинтованную руку. Мужчина вопросительно кивает на нее, Антон пожимает плечами. Мол, что тут скажешь, болит, но ничего критичного. – Хочу взглянуть, – твердо произносит Арсений Сергеевич, уже осторожно стягивая кофту с парня. Антон не спорит. – Отек, конечно, остался, но уже явно получше, – констатирует мужчина, разматывая километры бинта. Парень ощущает на запястье приятное касание прохладных пальцев и мгновенно покрывается мурашками. – Я могу без бинта теперь?.. – с надеждой спрашивает Антон, уже порядком заколебавшийся выглядеть калекой из-за руки, кажущейся всем загипсованной. – Нет, пока так. Не перелом, но ушиб-то серьезный. Вон сарделька какая вместо руки, – Арсений Сергеевич деловито рассматривает запястье парня, задумчиво сощурив глаза. – Мазь тебе дам, сейчас под бинт нанесу, а завтра повязку снимешь и два раза в день мазать будешь. Понял?       Антон кивает. Если человек в чем-то как рыба в воде, то зачем с ним об этом спорить. Мазь так мазь. Он с интересом наблюдает, как преподаватель достает из верхнего кухонного шкафчика коробочку с лекарствами и выбирает нужное. В дальнем углу аптечки Антон замечает таблетки снотворного и антидепрессанты. Он стыдливо отводит взгляд, словно вторгся слишком глубоко в чью-то распахнутую душу. – Это… ваше? – фраза вырывается сама собой. Идиот. Какой же ты, Антон блять, идиот. Не мог ты промолчать? Пиздец. Парень не видит реакции Арсения Сергеевича, но чуть ли не кожей ощущает его задумчиво-натянутое молчание. Зачем, Антон, зачем только ты спросил. – Мое, – приглушенно и с тяжелой ухмылкой. – Я человек импульсивный, да и развод дался тяжеловато. А еще я старый, Антон, мне блять двадцать девять лет, без таблеток уже не обойтись.       Арсений Сергеевич легко смещает настроение из напряженности в шутку. Антон думает, что впервые слышит мат в речи преподавателя. Он улыбается уголком губ: глубоко интеллигентному мужчине эта маленькая дерзость, безусловно, очень идет. Парень делает вид, что неловкая тема закрыта, но где-то в глубине неприятно колет осадок: Арсений Сергеевич куда уязвимее, чем пытается казаться.       Мазь неприятно обжигает кожу холодом, отчего Антон морщится. Мужчина наносит ее тонким слоем, почти неощутимо касаясь запястья парня. Антону это ужасно нравится. Это успокаивает. Парень завороженно смотрит, как преподаватель круг за кругом забинтовывает травмированную кисть. И не может оторвать взгляд. До чего же красивы уверенные четкие движения изящных пальцев. – А мне Димка кофемашину подарил вчера, представляешь, – с ноткой детского хвастовства в голосе сообщает Арсений Сергеевич, сматывая остатки бинта. – Сейчас попробуешь и обалдеешь, честное слово.       Кофе и правда очень вкусный. Но еще и очень горячий: Антон глупо обжигает язык и еще минут двадцать выслушивает на эту тему подколы от преподавателя. Внезапно раздается звук дверного звонка. Арсений Сергеевич замирает, медленно ставит чашку на стол и молча выходит в коридор. – Арс, ну почему ты не отвечаешь на мои звонки, а, – доносится из прихожей наигранно обиженный женский голос, уже знакомый Антону. Марина. Бывшая жена. – Что ты здесь делаешь? – холодно и отстраненно. Как же быстро мужчина меняет эмоциональный настрой, боже​. У Антона по спине пробегает легкая дрожь. – Приехала поздравить тебя с днем рождения, ты же проигнорировал мое приглашение в ресторан, – кокетливый тон плавно перетекает в сердитый. – Даже не впустишь?.. – Нет, – Антон представляет, как Арсений Сергеевич поднимает прозрачно-голубые глаза, полные острых льдин, и впивается ими в собеседницу. Даже от мысленного образа такого преподавателя парню становится жутко. – Арсюш, но я… – Нет, Марина. Уходи, – голоса отдаляются, и Антон слышит сначала негромкие препинания, а затем звук хлопнувшей двери. Видимо, женщина осознает, что спорить бесполезно. Через пару минут на кухню возвращается Арсений Сергеевич.       Мужчина хмурится, сжимает кулаки и глубоко дышит, словно пытаясь экстренно успокоиться. Антон привстает со своего места, даже не зная, зачем, просто в порыве хоть чем-то помочь, но преподаватель жестом останавливает его. – Всё в порядке, – Арсений Сергеевич садится за стол и заторможенно кивает, словно пытается убедить в сказанном не только парня, но и себя. – Всё в порядке. Антон, ты извини, что тебе приходится сталкиваться… со всем этим. – Нет, что вы, – парень с удивлением и уважением осознает, что даже сейчас преподаватель волнуется не за свое состояние, а за него, за дурного нелепого Антона, с полуостывшим кофе в одной руке и псевдогипсом на второй. – Выпейте со мной кофе. И съешьте кокосинку, ну же.       Парень ловит взгляд Арсения Сергеевича и постепенно успокаивается, следя за тем, как в глазах напротив бесследно тают голубые ледяные глыбы, превращаясь в мирное теплое море.       В субботу на очередной пересдаче Копейка говорит, что уже через месяц будет второй зачет по терапии. Когда у Антона еще висит косяк за первый. Бабка открыто намекает, что так недолго получить недопуск к летнему экзамену: Антон перебирает все ругательства мира, но, конечно, только мысленно, терпеливо улыбаясь снаружи. Ему хочется хоть немного научиться контролировать себя и не показывать свои эмоции посторонним. Как это делает один подчеркнуто-вежливый голубоглазый врач.       Придя в один из вечеров на осмотр травмированной руки и, естественно, на сладкий кофе, у Антона срывает эмоциональные предохранители. Парень расстроенно и обиженно жалуется Арсению Сергеевичу на несправедливость этого мира и на бабку в частности, мужчина хитро отвечает, что обещает помочь. Но взамен Антон должен продемонстрировать​ правильную технику обращения с палочками для еды. Слегка опешив, парень тут же забывает про вылитый негатив и озадаченно кивает. Через час курьер доставляет коробочки вкуснопахнущей лапши. Еще через полчаса Антон удрученно вздыхает, откладывая дурацкие палочки в сторону, и несмело просит у преподавателя вилку. Арсений Сергеевич звонко хохочет, эффектно закидывая в рот аппетитную креветку.

- Арсений -

      Во времена учебы Арсения госпожа Копейщикова (в народе Копейка) уже не отличалась добротой. А сейчас, по рассказам Шастуна, вообще начала выживать из ума. Во вторник, после утреннего приема, Арс собирается с силами и идет в другое крыло ОКБ, где находится кафедра терапии, чтобы побеседовать с тираном, угнетающим его любимого задиристого студента. Надежда на положительный исход диалога слабая, очень слабая, но мужчина не может проигнорировать обещание, данное распахнутым зеленым глазам и выбивающимся из челки забавным кудряшкам. Арс искренне хочет помочь парню.       Мужчина находит Елизавету Валерьевну Копейщикову в одном из кабинетов и терпеливо ждет окончания пары. Для Шастуна он готов жертвовать и временем, и нервами. И, похоже, чем угодно еще. – Здравствуйте, Елизавета Валерьевна… – Арсений сосредоточенно произносит обращение, стараясь не запутаться в созвучных слогах. Тут даже если захочешь, вряд ли выговоришь правильно, вот почему она всегда просто Копейка. – Здравствуйте, Арсений, – голос хрипловатый и максимально высокомерный. – Не удивляйтесь так, естественно я вас помню еще со времен вашего студенчества. Да и совсем недавно вся больница гремела о вас и той пациентке… С чем пожаловали? – Елизавета Валерьевна, вот какое дело, – бабка бабкой, а вежливость никто не отменял. Арсений приводит мысли в порядок и начинает игру. – Шастун из вашей группы будет печататься со статьей в городском журнале, а это столько мороки… Я, как его научный руководитель, прошу вас несколько ослабить хватку. И оставить парня в покое. Чего он вам сдался, он же вполне смышленный, поставьте вы ему этот зачет уже. Статья куда важнее, почет вузу и больнице, нам же не нужны проблемы с начальством, правда?.. – Арсений идет ва-банк. Тут уж или всё, или ничего. Или Арс уговорит Копейку сладкими речами, или бабка упрется рогами и Шастуна нахрен отчислят из-за гребаной терапии. Играем по-крупному, Арсюш. – А, вот вы о чем… Шастун, стало быть, ваш протеже. А что, парень надумал идти в травматологию? – подозрительный прищур медных глаз, Арсений успевает лишь пожать плечами. Он и впрямь не задавался этим вопросом. – Вот что я вам скажу. Я бы поставила зачет, если бы он учил как следует. Но пока – увы.       Арсений внутренне скрипит зубами и сжимает до боли кулаки, но в реальности лишь вежливо кивает и скупо прощается, уловив трещину неуверенности в тоне Копейщиковой. Кажется, козырь в виде гнева начальства всё-таки может повлиять на решение бабки. И будет Шастуну зачет. Нужно только немного подождать.

- Антон -

      Суббота. Чертова суббота. Слева от Антона сидит чем-то насоливший бабке Томилов, напротив – терапевтический тиран Копейка собственной персоной. Три человека в пустой аудитории. Тишина. Антон нетерпеливо мнет листок с написанными ответами на вопросы билета и исподлобья косится на преподавательницу. Господи, сколько ж можно. Я эти анемии уже вдоль и поперек знаю, хватит. Хва-тит. – Антон Андреевич, вы готовы отвечать?.. – ехидный голос женщины режет по ушам.       Парень думает, что готов отвечать уже пару месяцев как. Только вы блять не готовы выслушать и признать, что я обычный блять студент, которого вы почему-то решили загнобить до смерти. Отъебитесь уже от меня, я до жути заколебался. Антон сглатывает все колкости, вертящиеся на языке, и начинает рассказ. – Знаете, что я вам скажу. Лично я бы не поставила вам зачет за такой ответ. Но, так или иначе, вы мне порядком поднадоели. Так что вот, – бабка рисует в ведомости напротив фамилии «Шастун» плюсик, расписывается и демонстрирует бумагу ошеломленному Антону. – Благодарите своего травматолога. Иначе не видать бы вам зачета.       Копейка высокомерно хмыкает и переводит взгляд на сгорбившегося рядом Томилова. Антон не двигается с места. Что она сейчас сказала? Благодарите своего травматолога?.. Это что значит, что Арсений Сергеевич все-таки... вступился за него перед бабкой? Серьезно? Наружу рвется глупая радостная улыбка, и получение долгожданного зачета явно не главная её причина.       Антон долго собирает вещи, неуклюже роняет на пол уже сложенный халат и выходит из аудитории максимально загруженный собственными мыслями. Так, успокой свое сердце и подыши. Он за тебя заступился. Он тебя защитил. Пусть даже от какой-то там бабки, но он помог, когда это было так нужно. Зачет по терапии – это же такая блять глупость. Антону становится стыдно. Арсений Сергеевич каждый день лечит людей – вот что серьезно. И нафиг ему сдались какие-то дурацкие студенческие проблемы с учебой. Но он выслушал, задумчиво улыбнулся и ободряюще кивнул: мол, всё нормально, всё решим. И решил. У Антона от восторга дрожат руки.       Из аудитории выходит негромко матерящийся Томилов: у него свой косяк закрыть не получилось. Антон хлопает его по плечу в попытке хоть немного поддержать, одногруппник угрюмо кивает, а затем поднимает на парня недобрый взгляд. – Шастун, ну колись. Че там у тебя с травматологом? С какого хера он за тебя по учебе впрягается, а? – голос Томилова становится неприятно ядовитым, отчего Антон удивленно вскидывает брови. Так-то Томилов самый неконфликтный из группы, что на него блять нашло? – Чего?.. – тупо переспрашивает парень, напряженно подходя ближе к собеседнику. – Того блять. Я уже давно заметил, что ты рядом с ним трёшься. А он вполне похож на этого, ну ты понял. На пидораса блять, не тупи, Шастун. Нормальные мужики такими манерными не бывают. Он тебя уже склеил или че?..       Антон оглушенно вглядывается в лицо Томилова. Что. Ты. Сейчас. Сказал. Внутри закипает из ниоткуда взявшийся взрыв. Учащается дыхание, а в ушах звенят острые брошенные одногруппником слова. Парень стискивает зубы и с трудом подавляет вставший в горле агрессивный рык. Какая же ты Томилов мразь. Как ты посмел сказать такое о нем?.. Даже несданный бабке косяк тебя не оправдывает. Тоже мне, блядский тихоня блять. Антон вплотную приближается к одногруппнику и почти вжимает того в стену. – Если ты блять еще хоть слово о нём скажешь, – Антон угрожающе сжимает кулаки, еле сдерживая себя от порыва врезать Томилову по лицу. – Еще хоть одно слово – и я тебя нахер убью. Понял?..       Томилов отступает на шаг в сторону, злобно хмыкает и пожимает плечами. Мол, хер с тобой, больно мне надо лезть в драку из-за такого пустяка. Но в его глазах ясно читается: я всё про вас знаю. Да что ты блять можешь знать-то? Когда я и сам ничего толком не знаю. Антон бегом спускается по лестнице и думает, что за голубоглазого мужчину с красивыми тонкими венами на руках он и правда мог бы убить.       P.S. Ed Sheeran feat. Bring Me The Horizon – Bad Habits