Глава 16. Рассвет
1 марта 2022 г., 23:57
- Антон -
Когда в окна квартиры Арсения Сергеевича начинает затекать глубокая ночь, мужчина всё-таки берет себя в руки, встает и коротко говорит Антону собираться. Парень уже открывает рот, чтобы поспорить, но так и не решается вымолвить ни слова. Преподаватель отвозит Антона домой в полной тишине. Парень не знает, что сказать, и потому просто растерянно провожает отъезжающую черную машину преподавателя взглядом. Домой не хочется. Антон чувствует потребность в разговоре, но мама наверняка уже спит, и будить её явно не стоит. Парень пишет ей смску, что переночует у Сереги, и направляется в сторону дома лучшего друга, параллельно предупреждая его по телефону о своем визите. Родители Серого снимают ему квартиру в двадцати минутах ходьбы от дома Антона. Хорошо, что тот живёт один и к нему можно прийти в любое время суток. Ночь очень темная и тяжело давит Антону на плечи. Парень горбится, засовывая руки в карманы, и пытается спрятаться в широкой куртке от порывов ноябрьского ветра. А, может, от образа сломленного хрупкого мужчины, отчаянно запустившего пальцы в чёрные волосы и прячущего дорожки слез на щеках. Антону очень страшно видеть самого сильного человека в мире таким. Да только он не знает, где взять сил для мужчины. Антону хочется верить, что Арсений Сергеевич приехал домой и устало завалился спать. Другие варианты парня пугают, и он старается не думать о них. Антон приходит около трех часов ночи: Серёга явно еще не спал, хоть и выглядит немного уставшим. Друг наливает кофе, не такой вкусный, как у Арсения Сергеевича, но однозначно дающий небольшой заряд бодрости. Антон еще минут двадцать сидит молча, тупо разглядывая кольца на тощих пальцах. – Тох, – обеспокоенно. Раз уж даже непоколебимый Серёга волнуется, то надо брать себя в руки. – Серёг, это пиздец, – Антон поднимает на друга глаза, медленно качая головой, и наконец начинает рассказывать. Об аварии, о пострадавших, о скорой. Об Арсении Сергеевиче. Друг не перебивает, изредка кивая и подливая кипятка Антону в кружку. Его карие глаза заметно темнеют, когда разговор заходит о погибшей девочке и разбитом состоянии преподавателя. За окном начинает светать, Серёга приносит из зала плед и накидывает на плечи продрогшему Антону. Парень сутулится и даже не поднимает головы, хмуро прокручивая кольцо на указательном пальце. – Пары прогуляем, похуй, – меланхолично тянет друг, всё ещё напряженно разглядывая замолчавшего Антона. – Пятница, ничего не будет. Пойдем поспим, братан. Ты уже никакущий сидишь. Антон кивает и, пошатываясь, встает со своего места, ловя сочувственный взгляд Сереги. Откидываясь на жесткий диван и укрываясь пледом, Антон успевает подумать только о том, что таких сложных дней в его жизни еще не было. Никогда. Господи, пусть Арсений Сергеевич сейчас тоже спит под теплым одеялом в своей уютной кровати. Пусть он сейчас ни о чем не думает. И пусть ни в коем случае не винит себя. Господи блять, пожалуйста.- Арсений -
Ты мог её спасти. Фраза заунывным колоколом звенит в голове Арсения и отдает в виски. Тягостно ломит шею и плечи, напряженно дрожат колени, а заледеневшие пальцы с трудом сжимают руль авто, гоняющего по улицам полуночного города. Арс чувствует, что чертовски вымотан, просто чертовски. Он устал от ужасного дня, от роя гудящих мыслей, от самого себя. Он устал прятать свои эмоции. Мальчишке-Шастуну нужна была сила – и ты её дал. Дал последние капли себя, предстал перед ним молчаливым и сдержанным. Ты молодец. Но ведь это всё неправда. Ты так нагло ему соврал. Ты мог ее спасти. Мог. И не спас. Хватит. Сколько можно себя корить? Ты всего лишь человек. Ты тоже не всесилен. Но я врач. И мне выпал шанс помочь. А я не помог. Хва-тит. Хватит ныть. Соберись. Арсений моргает и только сейчас понимает, что машина едет в неизвестном направлении на нереальной скорости. Так нельзя, нельзя. Возьми себя в руки. А то станешь зачинщиком новой аварии. Мужчина жмет на тормоз и нервно облизывает пересохшие губы. Не смог спасти её, спаси кого-нибудь другого. Мальчишку, например. Или хотя бы себя. Дома состояние Арсения (как он и ожидал) только ухудшается. Темнота в коридоре агрессивно скалится, и мужчина готов скалиться ей в ответ. Он зло сбрасывает на пол пальто и шумно вдыхает. Всё. Ты забился в свою пещеру. Давай, выплесни всё то, что внутри. Давай. Кричи. И Арс кричит. Импульс перекрывает всё вокруг, и мужчина не видит ничего, кроме застилающей глаза ярости. Ярости на самого себя. Кулаки неистово врезаются в стену – всё правильно. Боль полезна, боль всегда отрезвляет. Звенит осколками зеркало – похер, оно никогда не нравилось Арсению. Слезы отчаяния выжигают глаза. Ты просто сгусток бесполезности и никчемности блять. Ни себе помочь, ни людям. Нахера ты, идиот, вообще в медицину поперся... За окнами начинает светать. Арс с трудом добирается до пустой кухни и обессиленно опускается на пол, обнимая руками колени и забиваясь в холодный угол, словно дикий зверь. Всё. Импульс закончился. Ярко горевшая спичка погасла и превратилась в черный тлеющий уголек. Арсений трет воспаленные глаза, достает из кармана телефон и выключает звук. У него в голове уже есть план дальнейших действий. В нижнем шкафчике стоит алкоголь. Рука сама собой открывает дверцу и откупоривает бутылку чего-то горького и резко пахнущего. Такие душевные раны сразу не залечить. Но можно хотя бы временно обезболить.- Дима -
Казалось бы, пятница должна быть легким днем. Однако гололед на улице уже с утра пораньше приводит к нескольким авариям, из-за чего поток пострадавших просто невероятный. Выходя из операционной абсолютно выжатым, Дима обнаруживает входящий звонок от заведующей отделением травматологии. От заведующей Арса. – Дмитрий Темурович, здравствуйте. Арсений Сергеевич сегодня не вышел на работу, отгул не брал, никого не предупреждал, телефон не отвечает. Вероятно, что-то случилось, такого ведь раньше не было. Сообщите, если будет информация. Дима благодарит начальницу за звонок и озадаченно набирает номер Арса, словно не веря в происходящее. Арсений не вышел на работу? Самый ответственный человек на свете? Такое вообще возможно?.. Абонент действительно вне зоны доступа. Мимо проходят хирурги и, окликая Диму, зовут того дальше работать в операционной. Мужчина собирает мысли в кучу и быстро звонит единственному человеку, который приходит в голову. – Шастун, привет. Извини, если разбудил, хотя уже почти обед, – парень неразборчиво лепечет, что уже давно на ногах, хотя сонный голос сдает его с потрохами. – Есть к тебе дело. Приезжай через час на обед в ОКБ. Это важно. По идее, Диме бы самому поехать проверить Арса. Тот явно заработал себе срыв после вчерашнего. Тут его любой бы заработал. Нужно узнать, всё ли у друга в порядке, но в операционной Диму ждут пациенты и толпа хирургов, да и поток пострадавших сегодня просто огромен. Тогда мужчина твердо решает отправить в разведку Шастуна. Он искренне верит в то, что парень сумеет найти контакт с Арсом. Что он в любом случае сделает всё возможное. И невозможное тоже.- Антон -
Хочется спать. Боже, как же хочется спать. Трещит свинцовая голова, будто Антон вовсе и не отдыхал ночью. Но Дмитрий Темурович ясно дал понять, что ему нужна помощь. Именно твоя помощь, Антон. Парень уверен, что это касается Арсения Сергеевича: мужчина выключил телефон и не отвечает на сообщения. Антону из-за этого очень тревожно. Только бы с ним ничего не случилось. Через час и пятнадцать минут он прибегает в столовую ОКБ, где за их обычным столиком уже ждет лучший друг преподавателя. Антон откусывает булочку с маком, держа в руках стакан горячего чая, купленного для него Дмитрием Темуровичем, и слушает натянутый рассказ мужчины о пропаже Арсения Сергеевича. – Похоже, что Арс тяжело принял... произошедшее вчера. Я больше чем уверен, что у него эмоциональный срыв. Но – я не знаю, в какой форме. Но знаю, что ты можешь помочь, – реаниматолог напряженно стучит пальцами по столу, устремив сосредоточенный взгляд сквозь Антона. – Видишь ли, он импульсивен, порой даже чересчур. И если не может заглушить эмоции самостоятельно, прибегает к разного рода… вспомогательным средством. – Вы имеете в виду какие-нибудь лекарства? – приглушенно уточняет Антон, вспоминая антидепрессанты и снотворное в аптечке преподавателя. – В том числе. Чаще просто алкоголь, – Дмитрий Темурович переводит серьезный взгляд на парня. – Срывы, конечно, бывают редко. Но очень метко, очень. Я прошу тебя поехать к нему и узнать, что там к чему. У меня с работой завал, я освобожусь только к вечеру. Вот ключи от его квартиры, даже если он там, то вряд ли он сам откроет. И обязательно позвони, идет? Независимо от того, найдешь его или нет. Если нет, то... То не знаю. Будем искать. Не переживай, ладно? Справимся уж как-нибудь... Через час Антон прибывает на место. Беспокойство парня гораздо сильнее его неуверенности, и, ни секунды не сомневаясь, он жмет на звонок квартиры. Ничего. Тогда Антон упрямо стучит в дверь. Никакой реакции. Он несколько раз зовет Арсения Сергеевича по имени, но и это не имеет эффекта. Антон достает связку ключей и быстро подбирает нужный. В квартире царит тишина, густая, словно осенний туман. Антон прикрывает за собой дверь и осторожно шагает через порог. В прихожей небрежно валяется черное пальто преподавателя. Парень поднимает его и бережно вешает на крючок, пальцами поправляя пролегшие по плотной ткани складки. Не к добру это. На полу в коридоре поблескивает россыпь осколков. Антон поднимает глаза на стену: так и есть, здесь когда-то висело зеркало. И парень сильно сомневается, что разбилось оно чисто случайно. От образа Арсения Сергеевича, бьющего это чертово зеркало своими красивыми благородными руками, в груди Антона поселяется щемящая жалость. Парень несмело проходит к кухне. Арсений Сергеевич сидит на подоконнике, изящно скрестив ноги и держа обеими руками полупустую бутылку с жидкостью цвета чая. И вряд ли это в самом деле чай. – Ну и откуда у тебя ключи, – безэмоционально интересуется мужчина, не поворачивая головы и продолжая смотреть в большое окно. На столе Антон замечает одиноко стоящий пустой стакан: похоже, в процессе выпивания преподаватель решил, что ему не нужны посредники в виде посуды, и стал пить прямо из бутылки. – Д-дмитрий Темурович дал, – глупо заикается парень, с тревогой разглядывая мужчину. – Я вам звонил, где блять ваш телефон? Вы его почему отключили, а? – Антон не на шутку злится. Но еще больше он напуган. И совершенно не знает, что делать дальше. – Шастун, шел бы ты нахер... – Арсений Сергеевич блять, мы там за вас переживаем вообще-то!.. Я переживаю! Я думал, вы там разбились на машине своей идиотской или... или еще чего! А вы!.. Вы же сейчас должны быть на работе!.. – Пошла бы она нахуй, – безразлично бросает преподаватель, делая нехилый глоток из бутылки. – И вы с утра пары пропустили... – Туда же, – еще глоток. Антон делает пару решительных шагов к окну, пытаясь привлечь к себе внимание. – Арсений Сергеевич, вы бы хоть закусывали, – парень открывает холодильник и обнаруживает там абсолютное ничего. Тяжко вздыхая, он почти вплотную подходит к тягостно молчащему мужчине. – Арсений Сергеевич. Поговорите со мной. Пожалуйста. – Не о чем, Шастун, – преподаватель поворачивает голову так, что Антону становится видно его четкий профиль, красивый, словно с картины. Боже, какое же вы искусство. Даже сейчас. Парень медленно наклоняется, пытаясь заглянуть мужчине в глаза. Арсений Сергеевич отвечает на взгляд. Серое безжизненное стекло смотрит на Антона из-под опухших век. Ни следа теплого весенне-голубого неба. Антону хочется отшатнуться и убежать от ужаса, но он силой заставляет себя удержаться. Парень аккуратно прикасается к плечу преподавателя дрожащими пальцами, сжимая его руку и собирая в складку рукав черной футболки мужчины. Словно пытаясь удержать его или удержаться самому, словно пытаясь создать между ними связь. – Тогда отдайте бутылку, – Антон требовательно тянется к емкости и почти касается её пальцами. Преподаватель в ответ лишь угрюмо качает головой. – Арсений Сергеевич, вы же понимаете... – Шастун блять, – тон мужчины становится тверже, а глаза словно бы возвращаются в реальность. – Нахера ты сюда пришел, кто тебя просил? Иди домой, оставьте вы меня блять в покое... – секундная злость переходит в горечь. Антон почти физически ощущает это. И он точно знает, что никакой звенящий яростью голос не заставит его бросить Арсения Сергеевича в холодной кухне наперевес с бутылкой едкой жидкости внутри. Парень неловко кусает губу, не понимая, что должен делать дальше. Мужчина рассматривает кольца на руке Антона, а затем отворачивается, продолжая изучать вид за окном. Парень заглядывает туда через плечо Арсения Сергеевича и видит только отражение его усталого подавленного лица. Отражение. Зеркало. – Вы там зеркало разбили... Рукой, я так понимаю. А ну-ка руки покажите, – строгим низким голосом произносит Антон, но ответной реакции, естественно, не наблюдается. Тогда парень, лишний раз не касаясь преподавателя, склоняется над ним и осматривает его руки сам. Правая, ближняя, которой он держит бутылку, в относительной норме. Сбитые костяшки не в счет. А левая?.. По ребру левой руки тянутся несколько неглубоких на вид порезов. Антон цокает языком и отправляется на поиски аптечки. – Шастун, да съебись ты уже... – Руку блять верните, – Антон крепко хватает Арсения Сергеевича за запястье и удерживает, не давая вырваться. – Я сегодня врач, ясно? Вот и не мешайте, – похоже, будто мужчина слишком утомлен, чтобы сопротивляться. Потому он просто молча игнорирует парня, обрабатывающего порезы и не слишком умело забинтовывающего изящную руку преподавателя. Звонит телефон. Антон какое-то время игнорирует его, затем окидывает взглядом апатично сидящего Арсения Сергеевича и, выйдя в коридор, всё-таки отвечает на звонок. – Дмитрий Темурович, он пьян. И совершенно неконтактный. И я не знаю, что делать, – сокрушенно докладывает парень, потирая ладонью лоб. – Нашелся, слава ж богу. Так, Антон, я скоро приеду. Просто поговори с ним и не давай больше пить, идет?.. Идет. Но говорить не получается, а не давать пить – тем более. Когда парень возвращается на кухню, взгляд его цепляется за пустую стоящую на полу бутылку. И новую, полную – в руках преподавателя на подоконнике. – Арсений Сергеевич, вы что?.. – Шастун, иди домой, прошу тебя, – голос измученный и слишком нетрезвый. Антона пронизывает жалость вперемешку с обидой. Всё зря. Я тут зря распинаюсь, зря пытаюсь вытащить его из его собственной ямы. Он сильнее тебя даже в этом плане. Тебе элементарно не хватит ресурса, чтобы в чем-то его убедить. Чтобы надавить. Антон злится на самого себя за такую идиотскую беспомощность. – Нет. Я вас тут не брошу. Я с вами буду пить, ясно? – парень неожиданно даже для себя в два шага пересекает кухню, выхватывает бутылку из рук Арсения Сергеевича и делает пару знатных глотков, тут же закашливаясь от резкости крепкого алкоголя. Преподаватель потерянно наблюдает за ним, словно не в силах осознать происходящее. Антон садится на пол рядом с холодильником и достает из кармана телефон, планируя заказать что-нибудь из еды. Без закусывания тощий Антон долго не продержится. За окном темнеет. Приезжает Дмитрий Темурович, и к этому времени у Антона от алкоголя уже немного кружится голова, пусть он и грызет кусочек остывшей доставленной полчаса назад пиццы. Арсений Сергеевич всё ещё молчит и упрямо сжимает в руках бутылку, как выяснилось, коньяка. Уже третью. Дмитрий Темурович просит Антона помочь отвести не совсем адекватного приятеля в ванную, где давние друзья вдвоем долго разговаривают. Из-за шума воды оставшийся снаружи Антон не слышит ни единого слова. Да и, наверно, не хочет слышать. Парень помогает Дмитрию Темуровичу уложить преподавателя на кровать в его спальне. Реаниматолог сообщает, что может подвезти Антона до дома, потому что ночевать тут у него нет возможности. Парень качает головой: домой в таком виде он не поедет, да и оставлять Арсения Сергеевича одного явно неразумно. Парень пишет маме, что снова ночует у Сереги, и устало заваливается на диван в зале преподавателя. И через пару секунд его накрывает крепкий сон.- Арсений -
Темнота. Голова пустая и тяжелая. Видимо, Арс вчера выпил больше положенного. Намного больше. Но у него не было другого выбора. Отчаяние и ненависть заполнили собой всё пространство вокруг. И спасением был только отключение сознания и побег от реальности. Не без труда поднявшись с кровати, мужчина бредет на кухню, чтобы поскорее утолить жажду. Проходя через полутемный зал, соединяющий комнату мужчины и кухню, Арсений спотыкается о стоящее возле окна кресло и замирает, уловив боковым зрением нечто необычное для его квартиры. На диване мирно спит Шастун, укрывшись пледом и подложив руки под голову вместо подушки. Знатно опешив, Арс медленно крадется и разглядывает парня, пытаясь вспомнить, откуда он блять вообще тут взялся. В памяти всплывают смутные отголоски: туман, кухонное окно, испуганные зеленые глаза. Дрожащий голос, уговаривающий больше не пить. Теплые мягкие руки, касающиеся плеча и запястий Арсения. Мужчина опускает взгляд на свои ладони и замечает на левой руке сбившийся завязанный бинт. Он пришёл, чтобы помочь. Он пришёл, потому что захотел вытащить тебя из этого болота. Маленький глупый мальчишка пришел тебя спасать. Пришел спасать тебя. И как ты посмел предстать перед ним в таком состоянии. Надейся теперь, что не причинил парню никакого вреда, пока был в своем помутнении. Блять. Арсений поднимает сползший на пол краешек пледа и теплее укутывает спящего Шастуна. Зачем ты здесь. Зачем ты тянешься ко мне, милый котеныш. Мужчина осторожно касается рукой растрепанных русых волос парня, словно боясь спугнуть славного домашнего зверька. Нельзя причинять ему вред. Нужно быть сильным ради него. Арс чувствует, как отступает темнота. И как проясняется голова, словно в мрачном небе восходит нежное лучистое солнце. Наступает рассвет. P.S. Our last night – Sunrise
